Альфа среди людей

Обычный вечер. Бекхён маячил возле плиты. Он готовил ужин, виртуозно орудуя сковородкой, подбрасывая её содержимое словно шеф-повар из кулинарного шоу. Тихо наблюдавший за этим волшебным процессом Чанёль, стоявший в дверях кухни, не сдержал своего восторга, отчего восхищённо протянул: - Ух ты! Старший тут же обернулся и довольно улыбнулся увиденной реакции, которая ему очень льстила. - Поиграй ещё минут 15, пока не готово, - сказал он. - 15 минут? Это целая вечность, — взвыл Чани, плюхаясь за стол и растекаясь по скатерти. — Я сейчас умру. Повар, вытерев руки о полотенце, взял из вазочки мытое яблоко и протянул голодающему. - Держи. Рыжик аккуратно перехватил фрукт, после чего резко набросился на парня, повиснув на его шее, и радостно воскликнул: - Спасибо! Я буду жить! Не ожидавший такого поворота старший слегка опешил. - Да-да, а теперь иди играть, — прохрипел он, высвобождаясь из длинных цепких рук. - У меня блинчики горят. Чанёль сразу отстранился по команде и, с хрустом откусив яблоко, выскочил из кухни, бросив напоследок беззаботное «Ладно». Оставшись в тишине и спокойствии, Бекхён продолжил своё дело, думая о том, что его малыш стал чересчур активным и весёлым: раньше он был относительно спокойным, невинным одуванчиком, а сейчас - мелкий игривый непоседа. Он невольно представил, как это все может рухнуть, стоит Чани столкнуться с жестокой реальностью этого мира. От размышлений его отвлёк оглушительный звон бьющегося стекла, донесшийся из гостиной. Бросив всё, парень побежал на источник звука. Его голову начали заполнять ужасающие картинки во главе с рыжиком. Каково было счастье Бекхёна, когда он увидел целого и невредимого Чани, испуганно стоявшего рядом с кофейным столиком, точнее, с тем, что от него осталось — грудой осколков. - Ты цел? - первое, что спросил Бён. - Да, - тихо ответил малыш, виновато опустив голову. - Прости, я не нарочно! Бекхёну хотелось поворчать для проформы в воспитательных целях, но глядя на то, что виновник и без того был очень подавлен, бледен, будто совершил едва ли не преступление, решил загладить инцидент как можно спокойнее. - Ладно, главное, что все целы. Иди сюда, - сказал он и, протянув руки, пошёл навстречу, чтобы успокоить Чани, но тот начал пятиться назад. - Ты чего? - спросил Бек с нотками обиды в голосе, думая про себя: «Неужели он меня боится? Но ведь я никогда не давал повода...» Повисшую тишину прервал едва слышный, размеренный звук капанья. Рыжик, широко распахнув глаза, замер, сдерживая рвавшуюся наружу панику, в то время как старший быстро сократил расстояние между ними. - Не подходи, - умоляюще попросил Чанёль, готовый вот-вот разреветься, однако это не подействовало на решительно настроенного надвигавшегося хёна, который, оказавшись рядом, бесцеремонно развернул малыша к себе спиной и открыл своему взору нечто ужасное — руки, которые Чани так старательно пытался скрыть в последние минуты, были практически по всей длине рассечены частыми стекающими струйками алой крови, собиравших свой поток на кончиках пальцев, а после градом падавших на уже заляпанный паркет. Разум Бекхёна мгновенно очистился, заполнившись странным гудением. Все его последующие действия совершались на автопилоте. Прошло несколько секунд, а его ноги уже стояли на полу ванной комнаты посреди различных бутыльков, только что скинутых неловкими руками, которые шарили в аптечке и на полках шкафчика в поисках медикаментов. Спустя некоторое время все раны были промыты и обработаны, пара осколков вытащена. Но это, как оказалось, было ещё далеко не всё. Мизинец левой руки у рыжика был порезан практически до кости. Бекхёну пришлось спуститься в лабораторию и, не имея возможности обратиться в больницу, самому произвести небольшую операцию, вспоминая, как раньше делал это на животных. Ярко освещённая электрическим светом лаборатория, стены которой прекрасно отражали звук, отдавая эхом различные шорохи, тяжёлое сосредоточенное дыхание и всё — никаких криков, плача, пыхтения. Чанёль молча терпел боль, стиснув зубы, так как обезболивающее помогало лишь частично. Его лицо было невозмутимым, но потемневшим от напряжения, глаза были словно безжизненные стёклышки, — учёного это пугало больше всего, ведь рана заживёт, а вот хрупкая детская психика... - Всё, - облегчённо произнёс Бекхён, снимая стерильную маску, после того как сделал последний стежок на порезе. - Больно больше не будет. Малыш даже не пошевелился, продолжив смотреть в одну точку. Перебинтовав ему палец, старший осторожно поинтересовался: - Чани, как ты себя чувствуешь? - не услышав ответа даже после долгого ожидания, парень провёл ладонью по чужому плечу. - Я сейчас кое-что принесу, и тебе сразу станет легче. Не успел он сделать и пару шагов, как его тут же перехватили за запястье, потянув на себя. Чанёль быстро обвил Бёна более здоровой рукой и с силой прижался к его телу, ища защиты. Учёный обнял юношу в ответ и начал тихонько постукивать ладошкой по чужой спине, успокаивая. - Бекхёни... - раздался рваный шепот над ухом старшего.