Альфа среди людей

- Чанёль, не делай так, отпусти, - осторожно попросил Бён. Младший же, даже не думая выполнять просьбу, лишь сильнее прильнул к чужой коже, судорожно внимая аромату. - Почему? - недоумевал он, на мгновение оторвавшись от своего занятия. - Эти твои действия, прикосновения... — вкрадчиво говорил Бекхён, чувствуя давление в виде чужих пальцев на своей шее, которое остановил колючим тоном. — Прекрати! Испугавшись, рыжик сразу отстранился. - Прости! - сбито произнёс он, приходя в себя, с ужасом осознавая, что мгновение назад под действием неведомой силы совершил какое-то ну очень странное действие. - Что с тобой такое? - забеспокоился учёный, вглядываясь в глаза напротив. - Не знаю, — честно признался Чанни, понурив голову в надежде спрятаться под чёлкой. - Твой запах неожиданно показался мне очень вкусным и вот... - Запах, говоришь? - старший придвинулся и, смахнув рыжие прядки со лба, повернул чужое лицо к себе, легко касаясь щеки. - Твои зрачки расширены, и дыхание слишком частое, - заключил он, хмурясь. - Мы идём домой. Встав, парень тут же принялся собирать принесённые вещи. Малыш растерянно захлопал глазами. Ему не хотелось уходить ровно на столько, сколько не перечить хёну, однако, когда всё было готово к уходу, он определился с выбором. - Пожалуйста, давай побудем здесь ещё немножко, - попросил рыжик, теребя край уже надетой футболки. - Хорошо, давай покушаем и пойдём, - легко ответил Бекхён, решив про себя, что за какие-то десять минут его чаду не станет хуже. Расположившись на прибережном большом камне, они живо начали опустошать содержимое контейнера — после купания всегда нападает дикий голод. Атмосфера вновь приобрела дружеский беззаботный оттенок. - Так что насчёт того разговора про мой рост и прочее, хён? - непринуждённо спросил Чанни, разворачивая фольгу на очередном бутерброде. - Ах это, - Бек напрягся. Он хотел поговорить на эту тему в более подходящей официальной обстановке, но если подумать то сейчас, когда малыш расслаблен, новости о его настоящей сущности, возможно, будут восприняты менее остро. - Как думаешь, сколько тебе лет? - издалека начал старший. - Эм... Двенадцать? - Ну, психологически, может, и да, а так тебе восемь месяцев. - Что? - только и смог произнести малыш, застыв. Не смотря на неожиданность сказанного, он не стал переспрашивать, так как безоговорочно доверял каждому слову учёного. - Как такое возможно? - У тебя слишком быстрое восприятие и метаболизм, поэтому ты развиваешься в десятки раз быстрее, чем обычный человек. К тому же, родился ты уже с таким сформированным взрослым телом, которое, насколько я знаю, практически не менялось, за исключением мышечной массы и пары сантиметров в росте. - То есть я никогда не был ребёнком физически? - разочарованно уточнил рыжик. - Был, конечно. Когда ты зарождался в капсуле, то на протяжении двух лет успешно прошёл в ней все стадии: младенца, ребёнка, подростка. Правда, твое тело тогда, мягко говоря, было прозрачным настолько, что можно было разглядеть часть органов и сосуды. - Я что, урод? - отчаянно произнёс Чанни, подняв брови. - Что ты такое говоришь? - возразил Бек, выпучив глаза. - Ты достиг того, что обычным людям удаётся лишь по истечению многих лет, к тому же твой организм быстрее регенерирует, твоё обоняние не сравнится ни с одним человеческим, - мрачность с лица малыша от таких слов начала исчезать. — Да и внешне ты очень красивым получился. Ободрительный хлопок по спине развеял у юноши остатки расстройства, отчего дальше он воспринимал всё более-менее спокойно. - Когда ты появился на свет, - воодушевлённо продолжил Бён, - я был так счастлив и рад результату, ведь он в тысячи раз превзошёл все мои ожидания. Так что не надо обзывать себя плохими словами как «урод», тем самым ты оскорбляешь и меня, мои чувства, труды. - Прости, я больше не буду, — произнёс младший и, поддавшись порыву, обнял Бекхёна, а тот, улыбнувшись и потрепав рыжие волосы, обнял в ответ. - А из чего ты меня сделал, раз я получился таким особенным? - спокойно задал вопрос Чанни, когда они шли к дому. - Я примешал к человеческим ДНК кое-что от животных и... в общем, там много процессов. Если хочешь, то дома я могу предоставить тебе все свои научные исследования. Думаю, ты имеешь право знать всё о своём происхождении. - Так значит, я не совсем человек... - Верно, ты — химера, - произнёс учёный, полностью уверенный в том, что уже не о чем беспокоится, как оказалось — зря. Чанни на мгновение погрустнел, но успел быстро сменить тему и оставить неприятный оттенок своего настроения незамеченным до конца дня, однако с наступлением сумерек он не выдержал. Темнота в комнате разрезалась ярким лунным светом, падавшим из окна. На подоконнике, поджав коленки, сидел Чанёль, уставив свой взор на чистое звёздное небо. - Почему не спишь? - хрипло спросил Бекхён, случайно проснувшись по среди ночи. - Я не могу, - тоскливо ответил младший. - Ты переживаешь из-за нашего разговора? - Какой смысл в переживаниях? - Чани обернулся, грустно улыбаясь. - Они всё равно не сделают из меня человека. - Ты так хочешь им стать? - Ну а кем ещё, хён? Одинокой химерой без родных, друзей и сородичей? - Ты должен смириться с тем, кем являешься, - проговорил учёный не дёрнув и одной мышцей на лице. - Смириться? Но ведь ты учил не сдаваться... - Это другое! Генетику не исправишь, и вообще, насчёт друзей и родных... Я тебе кто? - Ты—хён, который учит, заботится и играет со мной. - Хм, ясно, - спокойно произнёс Бекхён, что полностью противоречило его внутреннему состоянию. Он аккуратно лёг, перевернулся на другой бок и резко накрылся одеялом по самые уши. - Хён? - позвал рыжик через некоторое время, но ответа не последовало. - Хён, ты спишь? - не унимался он. - Нет, - буркнул Бён. Рыжик, услышав долгожданный голос, как по команде спустился с подоконника и на цыпочках пробежал через всю комнату по холодному полу. Добравшись до кровати, он быстро юркнул к Бекхёну под тёплый бочок и обнял его. - И что ты сейчас делаешь? - поинтересовался учёный, вскинув бровь. - Обнимаю, - совсем не уверенно ответил Чанни, насторожившись от сердитого тона. - Я тебе что, мишка плюшевый или подушка?! - неожиданно даже для себя, вспылил Бек. Готовый вот-вот расплакаться, малыш медленно отстранился. Спустя минуту давления тяжёлой атмосферы, Бён не выдержал и, взяв свою подушку вместе со свободным одеялом, ушёл в другую комнату, даже не удосужившись обернуться. Бросив спальные принадлежности на прохудившийся диван, парень плюхнулся на них и зарылся лицом, пытаясь заглушить обиду от того, что его детище, которого он воспитал, вырастил, считает его лишь учителем, не больше. «Я всего лишь создатель, а он всего лишь химера. Я за ним ухаживаю, а он даёт мне биоматериал для научных исследований — всё честно. И какого чёрта я переживаю?» - думал Бекхён про себя. Его пыл стал понемногу утихать, но паршивое ощущение на душе лишь усилилось. Апогеем сего расстройства стал еле слышный плач за стенкой. Забыв про всё, учёный поспешил в соседнюю комнату к своему чаду, полностью завернувшемуся в постельное белье. Остановившись у двухспальной кровати, Бек осторожно присел на краешек и, нагнувшись к дрожавшему бугорку, аккуратно стянул с него одеяло, открыв взору лицо, надёжно спрятанное под рыжими прядками и плотно сжатыми ладонями. - Ты чего? - не скрывая своего волнения, поинтересовался старший. - Я ведь никто для тебя — ни сын, ни брат, ни кто-либо ещё, - прошептал Чанёль, после чего убрал руки и, блеснув своими залитыми слезами глазами, горько продолжил. — Лишь лабораторный проект. Когда ты меня изучишь, то смысл моего существования будет исчерпан, и ты меня бросишь, - у Чанни началась истерика. — Больше я никому не буду нужен — я навечно чужой в этом мире, одиночка! Бекхён обнял младшего и с силой прижал к груди. - Тише, - произнёс он, зажмурившись, так как глаза внезапно защипало. Парень не любил слабых, и не любил сам проявлять это дурное, как ему всегда казалось, качество, однако рядом с рыжиком его принципы переставали действовать — всё становилось вполне естественным и безукоризненным. - Никогда, слышишь? Никогда не смей говорить такого! Ты всегда будешь мне дорог, ведь ты моё создание, родное существо, пусть и не по крови... Я ни в коем случае не брошу своего Чанни и никому не отдам! - уверял Бён, подтверждая все свои решения, собравшиеся в голове за последние месяцы. - Маленький мой... Ты мне веришь? Вместо ответа рыжик лишь сжал в пальцах чужую пижаму и уверенно кивнул — произнести что-либо сейчас было весьма трудно из-за не поддававшегося дрожавшего голоса. - Ну, не плачь, - произнёс Бекхён, гладя чужую худую согнувшуюся спину, успокаивая, после чего отстранился и вытер мокрые дорожки с покрасневших щёк. - Не буду, - всхлипнул Чанни и тут же улыбнулся. Спустя некоторое время парни вновь устроились спать. - Только, - начал учёный до того, как малыш сомкнул глаза. - Никто не должен знать, что ты - химера, иначе мы оба окажемся в беде. Для всех ты мой кузен, запомни. - Хорошо, я понял, - прозвучало в ответ, и они уснули, но ненадолго. Бекхёна посреди ночи разбудил какое-то копошение, доносившееся из коридора. - Чанни? - сразу позвал он, не обнаружив никого рядом с собой. Парень подорвался и, отбивая в темноте свои конечности о всевозможные косяки, понёсся в сторону недавнего шума, в прихожую, где и нашёл свою дорогую пропажу возле парадной двери, готовую вот-вот нажать на ручку и открыть. - Куда ты? - недоумевая спросил Бён, перехватив чужое запястье и до безумия странный взгляд. - К тому, кто оставил след на твоей куртке пару дней назад. Он здесь, я чувствую... - ответил Чанни и опять попытался выйти из дома, но тщетно. - Стой! Зачем ты к нему собрался? - Я не знаю. Мне просто интересно. - А тебе не кажется странным то, что он здесь, что следит за нами? Ты не должен вот так просто идти к неизвестному, только из-за интереса - это может быть опасно! - старшего начало заносить на поворотах, но он вовремя остановился и продолжил уже более спокойно. - Так, ладно. Что именно ты чувствуешь? - Не могу точно передать всего, лишь то, что запах резкий и специфический, он будоражит мой организм, заставляя насторожиться, будто меня хотят подавить. Бекхён отошёл в сторону, прикусив губу. - Ну, если бы он хотел заявиться, то давно бы это сделал. Так что давай забудем его и просто пойдём спать, - сказал учёный и закрыл дверь на замок изнутри. - Завтра мы едем домой. Чанни смиренно кивнул. Ему не хотелось покидать это место, но он прекрасно понимал, что Бекхён не стал бы делать что-либо просто так. Если он сказал, значит так тому и быть, значит так лучше. Когда они оказались в кровати, старший вырубился сразу, в отличие от рыжика, который никак не мог понять, что творится с его организмом. Было ясно лишь то, что щекотка и сводящее чувство в пальцах, животе были вызваны запахом Бекхёна. С тех пор как это ощущение появилось там, на речке, оно ни на секунду не унималось. Чанни просто терпел и не показывал вида, в мыслях сходя с ума. Он не хотел говорить о своём дефекте, боясь разочаровать учёного, но ведь скоро они окажутся дома, в лаборатории, и тайна вскроется... Малышу оставалось просто ждать приговора. Однако запах Бёна был не последней проблемой для юноши: чужак, присутствие которого он всё ещё ощущал, не давал расслабиться и спокойно уснуть вдвойне, пока тот не исчез под восход солнца, "щедро" оставив малышу тридцать минут крепкого дрёма. Утром парни быстро собрали вещи и отправились домой. Учёный не стал снова завязывать Чанни глаза, ссылаясь на то, что знание дороги домой, в виду последних событий, не помешает. Загнав машину во двор, Бек вывел юношу из салона и, не отпуская руки, обогнул вместе с ним кусты, росшие по дороге к крыльцу, но стоило ему это сделать, как на него попёр из неоткуда взявшийся пьяный Кай, весь помятый и в траве. - О, мой любимый хён, - еле связно протянул он, в то время как Бён тут же завёл испугавшегося Чанни себе за спину. - А я вот тебя ждал-ждал... Думал уже уходить, а ты взял, - парень всплеснул руками. - И появился... - Ты что здесь делаешь? - недоумевал хозяин этого двора. - Тут такое дело... - не договорив, Кай горько зажмурился и припал губами к крепко зажатой бутылке в руке, но заметив, что она пуста, отчаянно простонал, а после повёл головой и наконец заметил за плечом друга незнакомого худого высокого парня со смазливым бледным личиком и рыжими волосами. - А ты кто?