Обещания +12

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Samurai 7

Основные персонажи:
Кюдзо
Пэйринг:
Кюдзо, Камбей, семья Кюдзо
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Драма
Предупреждения:
Смерть основного персонажа
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Кюдзо вспоминает прошлое.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Работа, участвовавшая в ФБ.
2 декабря 2013, 00:51
Тьма окутала деревню Канна и все ее окрестности.

Умеющий молчать наделен способностью слышать вдвое больше, нежели разговаривающий. Втрое больше — нежели разговаривающий без умолку.

В ночное время слух обостряется у всех.


Трава и сухие ветки хрустят под ногами, как бы осторожно ты ни шел.

От этого никуда не деться.


Кюдзо обнажает катану.

Так, ради приличия.

— Это я.

— Мне известно.

Эту походку он узнает даже по звукам.

— Тогда убери.

— Зачем?

Действия противоречат словам, меч плавно возвращается обратно в ножны.

— Я принес тебе поесть, — в руках генерала глубокая тарелка.

Еда светлячков.

Кюдзо усмехается:

— Не припоминаю, чтобы просил об этом.

— Ты и не просил. Просто не хочу, чтобы ты умер от голода.

— И не собирался.

— Мне-то откуда знать? Ты не посвящал меня в свои ближайшие планы.

— Если бы в них была смерть, ты узнал бы об этом первым.

— Верю.

В ответ молчание.


— Расскажи мне что-то.

— Какой смысл?

— Хочу знать больше о человеке, от рук которого могу пасть.

— Ничего интересного ты не услышишь.

— И все же?



Большой особняк с красивым садом.

Это не Япония.

Какая-то другая страна, но не Япония.

Мальчик лет восьми-девяти сидит под деревом и читает книгу.

Неподалеку цветут розы.

У него светлые волосы и глаза цвета спелой вишни.

В книжке написано что-то о самураях.

О войнах.

Об их повседневной жизни.

Ему нравится читать такое.


— Я решил. Когда вырасту — стану самураем, — твердо произносит тот самый мальчик.

Сейчас он немного старше, чем на предыдущем отрывке этой бесконечной ленты воспоминаний.

На год, а может, на два.

Девочка, стоящая рядом с ним, смеется.

— Ты? Самураем? Кюдзо, да ты ведь даже мухи не обидишь, какой из тебя самурай? Вспомни, как ты плакал, когда вернулся с охоты, на которую тебя брал отец, — ее звонкий смех заполняет окрестности. У нее красивая улыбка.

Они очень похожи.

Вот только волосы у нее длинные.

Она одета в платье.

Красивое платье с корсетом.

— Прекрати! Сколько еще ты будешь припоминать мне тот случай? Вот увидишь. Вырасту и стану, — мальчик серьезен, но его щеки заливаются румянцем.

Он очень сильно любит свою сестру.

Они выросли вместе, у них нету друг от друга секретов.

Она без ума от театра.

Когда-нибудь она станет великой актрисой.

Несмотря на то, что родители против, все равно станет.

Это ее единственная мечта.

Может, и не совсем единственная, но самая заветная — точно.

Он поможет сестре в ее осуществлении, он обещал.


Алый на алом алым и остается.

Розы, запачканные кровью, не меняют цвета.

В тот момент, когда это происходит, он сидит на берегу озера.

Любуется прозрачной гладью чистой воды, когда внутри что-то рвется.

Нет, речь идет не об органе.

Быть может, о чем-то более важном, но лишь быть может.

Это что-то, прежде чем исчезнуть, подсказывает, что нужно бежать.

Бежать как можно дальше.

А потом оно пропадает.

Исчезает, оставив на своем месте большую, ноющую дыру.

Он не слушается этого совета, вопреки всему возвращается в дом.

Чуть позже он понимает: так рвется связь между близнецами.

Слишком болезненно, чтобы описать в словах.

Ничто и никогда не заполнит эту пустоту.


— Оставь его, он и так сдохнет.

— Уверен?

— Более чем. Рана смертельная.

Последний пинок в живот, заставляющий почувствовать вкус крови на языке, и темная фигура отдаляется.

Перед глазами все плывет.

Тошнота подступает к горлу.

Смертельна, значит?

Какой же он все-таки слабый.

Он не смог их спасти.

Даже ее.

Этот день запомнится ему навсегда, будет преследовать в ночных кошмарах.

Она уже никогда не станет актрисой.

Все из-за отца. Нажил себе проблем с людьми, занимающими высокое положение в обществе, а расплачиваться приходится семье.



— Мне нечего рассказывать о себе, — Кюдзо протягивает Симаде тарелку. — Спасибо.


Первое обещание выполнить не получилось, именно поэтому он полностью отдался второму.

Теперь существует и третье. Правда, оно дано уже не ей.

Кюдзо еще не знает о том, что и его исполнению не суждено увенчаться успехом.