341

      Двигатель заглох, и невыносимая тряска прекратилась. Девушка насторожилась и приоткрыла глаза, быстро окинув взглядом своих спутников. Лидер, точно так же, как и она, неподвижно сидел на скамье напротив и, похоже, прислушивался к чему-то, сверля своим неприятно-пронзительным взглядом металлическую стену грузовика. За то время, что она дремала, пытаясь хоть как-то облегчить качку, он распотрошил свою сумку и переоделся в темно-коричневый плащ. Каждый член группы получил рюкзак защитной расцветки, однако содержимое в них было разным. Мэй отказалась от плаща, решив, что в такую погоду он будет только лишним весом.       "Наверное, очередная часть безнадежно устаревшей формы. Похоже, даже от пуль не защищает," - отметила про себя Мэй и нашла бы этот момент скупости со стороны начальства ироничным, если бы не ужасная тошнота. Парень, который был по непонятной причине назван главным в их группе, обладал совершенно ничем не примечательной внешностью. Когда-то лица с такими чертами мелькали перед ней каждый день на экране телевизора или среди офисных работников. Так выглядел каждый прохожий на любой из центральных улиц: примерный сын из семьи с достатком выше среднего и со стабильной зарплатой, пунктуальный от ежедневной прогулки в Центральном Парке и до оплаты штрафа за парковку. Даже в военной форме он совершенно не казался военным, и уж точно - заключенным. Как он попал под программу Добровольцев?        Зато у врача, приставленного к ним, все его преступления были написаны на лице, и столь же ясно читались в его движениях и манере держаться. Светловолосый тип - второй по неприятности среди членов команды - уставился в узкое окошко, отделявшее водительскую кабину от кузова. Он был выше всех присутствующих не менее чем на голову, болезненно худ и почти непрерывно совершал какие-то действия, как сейчас - размеренно щелкал пальцами, будто отмеряя секунды.       По большей части, она просто боялась окликнуть его, и потому поспешно отвела взгляд.       Рыжеволосый паренек, сейчас сидевший в углу кузова, ближе всех к врачу, выглядел еще более запуганным, чем тогда, когда Мэй обратила на него внимание во время инструктажа. Уперевшись локтями в колени и обхватив руками голову, он являл собой картину полнейшего отчаяния, и девушке вдруг пришло в голову, что именно от того, насколько им всем повезло с составом команды.       "Здорово," - вдруг всплыли в ее памяти слова девушки с пункта выдачи снаряжения. - "Тебе повезло! Не во всех группах есть врачи. А среди вас даже настоящий военный есть..."       "Если присмотреться, то похоже, что от этого врача будет больше вреда, чем пользы," - подумала девушка. - "А вот военный..."       Пятый член группы имел наиболее внушительный вид из всех них. Мэй не пытала иллюзий на свой счет по поводу боеспособности этой команды, и, если бы ей пришлось гадать, у кого из этой кучки неудачников есть шансы выжить, ее ставка однозначно принадлежала бы этому здоровяку. Если он и уступал в росте блондину, то в плечах был раза в полтора шире. И, помимо этого, Чарли выгодно отличался тем, что был единственным, с кем она хоть немного говорила по дороге.       Глухо хлопнула дверь водительской кабины. Врач хмыкнул и отстранился от мутного стекла, оборачиваясь к своим спутникам. Он, оставив без внимания лидера и мальчишку, остановился на Мэй, пустым взглядом уставившись сквозь ее голову. Девушка уже почти решилась окликнуть его, но послышался лязг и дверная створка откинулась, впуская внутрь полутемного фургона полосы розовато-оранжевого света. Прикрыв глаза ладонью, она разглядела по другую сторону пандуса двух мужчин в военной форме. Прежде чем солдат отдал приказ выйти, лидер поднялся со своего места, подхватил рюкзак с пола и направился к спуску. Девушка нехотя поднялась со своего места и тоже закинула сумку на плечо, спускаясь следом. Из-за спины послышался смешок, и она резко оглянулась, замерев перед порогом. Блондин растянул губы в тонкую ухмылку, и, щурясь, насмешливо смотрел на солдат-надсмотрщиков.       - Эй, пошевеливайся там!       Мэй, замешкавшись на секунду, быстро сбежала вниз.       Они приехали к городской черте. Дорога, не асфальтированная, а просто из земли, с одной стороны скрывалась за соснами, другой - упиралась в бетонную стену, достаточно высокую, чтобы скрывать любые намеки на то, что за ней находится. По обе стороны от дороги стояло несколько грузовиков, таких же, как и те, на которых они приехали; возле стены стояла такая же бетонная пристройка. Здесь было необычайно тихо, и кроме тихо переговаривающихся солдат не было слышно ничего: ни птиц, ни даже шума автомобилей, и от этого становилось немного не по себе. Должно быть, город находился более чем в сотне километров отсюда. Она бросила взгляд на стену, за которой могло находиться что угодно. Ей все еще не было понятно, почему она никогда не задумывалась о существовании чего-то подобного, и, пожалуй, это волновало ее больше, чем неизвестный враг и опасность, которой она сознательно подвергнет свою жизнь, как только окажется снаружи. Может быть, там пустыня и злобные гигантские рептилии, или степь, идя по которой они будут видны всем желающим с расстояния в четыре километра.       Лидер уже успел отойти в сторону и о чем-то переговаривался с охранником на пропускном пункте. Оглянувшись в сторону своих подопечных - как бы Мэй ни отрицала, она была подопечной офисного планктона - он поманил их рукой, призывая двигаться следом. Охранник что-то негромко ответил и скрылся в будке. Послышался предупреждающий гудок о том, что ворота открыты, и часть бетонной стены отъехала в сторону.       Еще один гудок, на этот раз, разрешающий пройти.       Мэй быстрым шагом догнала лидера и, не задерживаясь рядом с ним, почти перебежала через белую полосу на земле, символизировавшую границу. По другую сторону стены рос такой же сосновый лес, и дорога продолжалась дальше, хотя и куда более заросшая. "Наверное, рептилиям было бы холодно здесь жить," - немного разочарованно подумала Мэй. Динамик, прикрепленный над воротами, разрезал тишину визгом включаемого микрофона. - Вы только что пересекли черту города, - сообщил спокойный голос. - Если Вы пересечете городскую черту или предпримете попытку пересечь, это будет принято за попытку дезертирства, и по Вам будет открыт огонь. Все, не сговариваясь, оглянулись назад. Прозвучал третий гудок и дверь начала закрываться. - Если Вы приблизитесь к защитным ограждениям, это будет принято за попытку дезертирства, и по Вам будет открыт огонь. Динамик зашипел и отключился. Рыжий паренек резко выдохнул и отшатнулся в сторону леса. "И кто только назвал три метра бетона защитным ограждением?" - удивилась Мэй, разворачиваясь к лидеру и ожидая указаний. А еще она подумала, что Добровольческая Программа кажется ей все менее и менее привлекательной.