Голод по имени Уолдорф

Как же она танцует... Маленькая принцесса, светлая и чистая. Хрустальная душа; теплое сердце, стучащее в ее груди. Изгибы фигуры, напоминающие корпус скрипки – тонкий инструмент, способный создавать прекрасные мелодии, но достаточно звонкий и громкий, чтобы можно было различить среди оркестра других звуков. Она знала себе цену, представляла себя не служанкой или фрейлиной, она видела себя принцессой, возможно, даже королевой. Такая прекрасная, невесомая, словно ангел, которого волею судеб оставили на земле отмаливать свои грехи. Она танцевала, кружилась по комнате и перебирала своими прекрасными ножками в воздухе, будто не касалась пола. Ее легкая, шелковая комбинация напоминала по воздушности маленькое платьице, которое развивалось от ее движений. Она улыбалась и, кажется, ее глаза искрились от какого-то всепоглощающего счастья. Каштановые кудри, чуть спутанные, но оттого только добавляющие ее образу ангельскую красоту и… эдакую человечность. Она была живой, она была настоящей. Она была Человеком. И в этой её человечности, в этой ярости жизни, таился потенциал, способный перевернуть саму вечность. Аларик назвал это «зародышем королевы». Моей королевы. И спешка здесь была бы смертельной ошибкой. Сначала нужно было позволить бутону раскрыться, позволить ей возненавидеть тесные рамки её мира, чтобы она сама захотела вырваться за них. Даже не подозревая, куда ведёт её дорога. Вы, наверное, сейчас подумали, – а кто же ты, Рассказчик? Почему ты смотришь на эту прекрасную девушку со стороны, не подойдешь и не закружишься в этом прекрасном танце вместе с ней? Ну что же, вернемся на землю. Я открыл глаза и сел на кровати застеленной белым пушистым покрывалом. Сегодня это был не сон. Эта прекрасная девушка мне не приснилась, и я могу видеть, как протекают ее дни наяву: что она делает, чем питается, куда идет и с кем разговаривает. Я не видел снов, я видел ее. Забыл свою жизнь, я забыл тех, с кем проводил ночи на этой постели, с кем общался и что делал. Усмехнувшись, я подошел к окну. Нью-Йорк. Американская мечта. Ты будешь таким же манящим и ярким еще сотни лет. Ты был таким и много веков назад. Ты привлекал к себе путников и странников, людей, желающих оказаться более значимыми среди миллионов других или желающих потеряться в этой муравейнике судеб. Ты был огромным по сравнению с песчинкой человеческой жизни и таким маленьким, среди городов, в которых я побывал. Ты развращаешь, развязываешь языки и руки. Превращаешь самых серых мышек в огромных черных крыс, а кого-то - в кролик. Они изобрели интернет, соцсети, но так и не научились скрывать свои истинные намерения. В моё время для этого хватало веера и одного многозначительного взгляда. Прогресс... Сомнительное достижение. Я не позволял себе быть обычным прохожим на этих улицах, выбрал Верхний Ист-Сайд, этот шикарный отель и номер почти на самом верхнем этаже. Здесь, среди свободы и воздуха, почти возле самых облаков, глядя вниз через огромное окно, на тысячи улиц, машин и бегущих куда-то, бьющихся почти в едином ритме сердец, я снова почувствовал себя человеком. Почему снова? Ах, да, простите, я не представился. Меня зовут Чак Басс. И я – вампир.

***

Мало кто знает, но если найти правильный путь среди узких улочек в Нью-Йорке, можно набрести на очень интересные заведения. Нет, я не говорю о местах обитания дилеров, мазохистов или геев. Если ты знаешь куда идти - особенно, используя свои инстинкты - можно найти темное и самое старое место в Верхнем Ист-Сайде. Здесь собираются дамы в платьях, с кружевами на юбках и лентами в волосах. Аристократичные мужчины в перчатках и камзолах. Они играют свои прекрасные устаревшие роли, перенесенные через века, они так развлекаются… Сложно жить вечно, это надоедает. И когда ты борешься с нескончаемой и неутолимой жаждой, должен как-то себя развлекать. Игры с жертвами – это скучно. Поэтому они создают такие заведения, где могут примерит любой образ. Многие из приходящих сюда бродят по земле живыми трупами уже несколько сотен лет, сохраняют костюмы тех эпох, которые они уже… ну, назовем это – прожили. Сегодняшнюю ночь я тоже решил провести в одном из таких заведений, наполненных этим притворством и игрой. А почему бы и нет? Мне кажется, когда я был человеком, я любил игры. Не в смысле прятки или шахматы. А те игры, в которых ты плетешь паутину интриги и истории, игры, правила которых ты создаешь сам. Сегодня ты можешь быть известным лондонским банкиром, которого в чертоги Нью-Йорка закинула нищета и похоть, а завтра можешь стать Жигало в поисках любви и новой дамы сердца. Любовь?.. Какое странное слово, если произнести его вслух и распробовать губами, оно имеет сладковатый привкус, немножко с горчинкой и остротой. Слово похоже на хорошее выдержанное вино, которое бармен достает из-под своей стойки, припрятав его для самых ценных гостей. Протирает твой фужер из тончайшего хрусталя и наливает чуть меньше половины бокала, ты берешь его за ножку и прокатываешь по стенкам. Он похож на темно-бурую кровь, которая оставляет следы на прозрачном стекле. Конкретно тот клуб, в который я отправился сегодня – типичный кабаре клуб, в стиле Moulin Rouge. Сегодня там был особенный вечер, ведь танцевать пригласили девушек «из людей», видимо, этим напыщенным богатым вампирам, сидящим прямо под сценой, нравилось, как молоденькие розовощекие девчушки задирают свои тонкие ножки в пышных юбках. Я не смог приблизиться к сцене, там мой мозг плавился, а уши закладывало от оглушительного биения сердец на сцене. Но что-то еще было не так. Почему меня не покидает ощущение, что здесь еще есть живая кровь? Ах, вот оно что. В углу, на небольшом диванчике, стайка девушек-вампиров облюбовала какого-то мужчину, судя по дорогому костюму и наркотическому туману в глазах – ему захотелось чего-то нового. На пальце след от кольца - понятно, ну, семья, надеюсь, вы простились со своим «кормильцем»?.. Он сегодня не вернется домой, потому что эти девочки уже выпустили клыки. Нет, сегодня мне хотелось просто почувствовать себя… хм… не живым, мне нравилось чувствовать пустоту внутри и вечность впереди. Я ощущал определенный кайф от бессмертия, оно длилось уже долго и будет длиться еще столько же. Это истинное наслаждение – знать, что ты можешь испытать все. Я могу даже спрыгнуть с крыши Empire и приземлиться, не получив ни одной царапины. В этом и было мое проклятие – покончить жизнь самоубийством невозможно, ведь я уже мертв. Скопление нежити около барной стойки привлекло мое внимание. Я попытался заглянуть в глубь этой давки, но меня отпихнули назад. Кажется, что-то привлекло внимание неискушённых вампиров, что бы это могло быть? Когда толпа немного расступилась, смог протолкнуться вперед. На мраморной стойке лежала свежая газета, открытая на главном развороте. Заголовок гласил: «Жестокое убийство в Центральном парке». Дальше следовал поясняющий текст, который должен был заинтриговать читателей, в нем говорилось о том, что девушку - ученицу элитной школы для девочек Констанс Биллард - нашли растерзанной в центральном парке. Автор статьи писал, что «ее тело было вывернуто наизнанку. Такое впечатление, что внутренности вырваны, а глубокие раны напоминали укусы дикого зверя». Хм, кажется, кто-то из молодняка вышел на охоту, хотя первое правило жизни в большом городе – не охотиться в людных местах. Какими бы жестокими и эпатажными не были вампиры, больше всего мы боялись, что нас вычислят. В погоне за славой и отсутствием одиночества, мы бежали в большие города, столицы, в районы для богачей и элиты общества. Многие из нас пользовались популярностью у дам «бальзаковского» возраста – томные, бледные, с холодной кожей и пронзительным взглядом, вечно юные и вежливые, учтивые, манерные. Рядом с такими как мы, женщины становились моложе и представляли себя неопытными девочками, которые в первый раз позволяют мужчине прикоснуться к их бархатной коже. Я никогда не интересовался подобными развлечениями, мне хватало подходящих мне по возрасту вампирш и девушек, которые знакомились со мной на улице, на выставках, в галереях, театрах оперы и балета, в ресторанах. Я сел за отдаленный столик в углу этого заведения. Остальные активно обсуждали новость из газеты и присматривались друг к другу. Зачем кому-то было нарушать запрет на охоту? Кто-то решил поиграть с судьбой и устроить небольшой бунт среди нашего темного общества. Ну что же… Хотя бы не будет скучно, следовало бы попробовать самому вычислить этого предателя и наказать. Или оставить его в покое? Месть сама найдет его. У меня есть куда более приятная и необходимая мне цель – маленькая брюнетка с нежной кожей и каштановыми кудряшками, которая так прекрасно танцует.