Голод по имени Уолдорф

Большинство людей, вставая спозаранку, завтракает и уходит по делам. Если ты вампир – ты лишен такой роскоши. Возвращаешься в свой дом с рассветом, а уходишь только тогда, когда стемнеет. Довольно странный распорядок дня, но у нас нет выбора. Солнце способно сжечь эту бледную кожу, смешивая страх с адской болью, убьёт нас мучительно и не очень быстро. Оставит горстку пепла на земле и неважно, кем ты был – одна неосторожность, и тебя уже нет. Это единственный способ покончить с собой, однако, у меня есть мысль, что я боюсь такой смерти. Довольно страшно не чувствовать боли, а потом – прочувствовать такую боль, о которой я давно забыл. Свою собственную «ночь» я проводил обычно лежа на постели, наблюдая за той самой брюнеткой, которая так завораживающе танцует. Нет, не думайте обо мне плохо, я наблюдал за ней только в те моменты, когда она была одна и, например, рисовала или читала книгу. Ее милое личико с миниатюрными чертами так искажалось гримасой грусти, а из этих небесной красоты, теплых глаз текли хрустальные слезы. Она прикрывала губки ладошкой, наверное, в книге случилось что-то очень грустное… Когда она дочитывала главу, то закрывала книгу и звала служанку, кажется, ее зовут Дорота. Мой ангел превращался в каменную леди, настоящую женщину, снежную королеву, а я готов был быть ее Каем, слать ей письма и дарить ей розы. Когда она говорила с этой самой Доротой, она была настоящей хозяйкой дома – эгоистичной, с четкими указаниями, принципиальной. И даже это превращение мне нравилось, потому что я все равно продолжал видеть сердце в ее груди: пылкое, жаркое, наполненное страстью и чувствами. Она так ярко переживала события в книгах и фильмах, поэтому не могла быть на самом деле холодной и бесчувственной. Это была маска, присутствующая у большинства жителей этого района Нью-Йорка. Здесь никто не имел права на слабость и ошибку, все их жесты и слова были расписаны по секундам, чтобы не дать повода для сплетен. Хотя, знаете, я солгал. Наверное, это делает меня еще ужаснее, чем я есть, но я наблюдал за ней в один из ее интимных моментов. Большинство из вас сейчас скривится от отвращения, но это не было чем-то запретным… То, как она нежно ласкала себя в душе, мне казалось, что я прикасаюсь к ней, а она словно восковая свеча, растекается каплями от жара. Мое вечное ощущение промерзшей до нутра собственной сущности сменилось неким жарким пламенем внутри груди. Там зародился своеобразный шар, было больно и меня тошнило, но это ощущение было новым, было приятным, хоть и разрушающим. После увиденного я неделю был не способен что-то делать, кроме как охотиться и убивать, потом возвращался в свою постель и… люди называют это «терять сознание», я проваливался в пустоту, похожую на сон, но это падение приносило лишь острую жажду и чувство голода, никакого отдыха. Чувство усталости меня не покидало уже очень давно. В большинстве своем я ничего не чувствовал, только этот ледяной холод внутри. Но это гнетущее чувство нехватки сил порой доводило меня до состояния опустошения. Мне хотелось лечь и умереть от голода, сжаться от ужасной жажды и превратить в сморщенные останки некогда красивого человека. Сегодня моя прекрасная брюнетка играла на фортепиано. Ее божественные пальчики едва касались клавиш инструмента, ладони летали над ними, создавая прекрасную музыку, которая наполняла меня, рождая внутри теплое чувство вновь. Я боялся сдвинуться с места, боялся моргнуть, чтобы не растворилось это видение. Она улыбалась одновременно, прикрыв глаза и раскачивая головой в такт музыки. Шелк небольших рукавов платья, ниспадавший на плечи, ласкал ее своим кантом по нежной коже, волны переливались в свете торшера, стоящего на журнальном столике рядом с фортепиано. Ее сердце пульсировало и сжималось, оно вспышками светилось все ярче и ярче. На секунду мне показалось, что нечто начало биться в моей груди, я отвлекся на это ощущение и упустил видение. Разочарованно вздохнув, мне пришлось подняться со своей постели. Сегодня не планировал походов в места развлечений, поэтому уединился в своем номере, Из-за навязанного самому себе одиночества, мне казалось, что я в какой-то степени особенно жалок сегодня, ибо это желание предаваться сочувствию к самому себе мне не свойственно. Я осознавал положение вещей, был продан за собственную душу вечности, ведь бессмертие – это не подарок, а наказание, приговор вечно быть заточенным среди собственных жертв и невозможности что-то изменить. Тихая трель телефона прервала мои мысли. Я взял аппарат в руку и посмотрел на дисплей. «Кристофер Одли» - гласила надпись. Что от меня понадобилось директору борделя? - Да, Крис? – ответил я спокойным голосом. - Чарльз, здравствуй. Мне нужно срочно с тобой поговорить. - Ты сможешь сделать это по телефону? Мне не хотелось бы сегодня покидать свой номер. - Хм, без проблем, много времени это не займет. Я в курсе, что у тебя есть некоторые полезные связи, мне нужно выяснить кое-что. На днях, примерно в районе девяти вечера, одну из моих девочек нашли в номере отеля. Она была обескровлена, но не избита, не изнасилована, с нее просто слили всю кровь. В нескольких местах проткнуты артерии и вены. Ни капли крови вокруг и в ней. Что ты думаешь об этом? - Возможно, это сделал какой-то сумасшедший убийца, которому понадобилась кровь проститутки для ритуала! – таинственным голосом, улыбаясь, ответил я. Видимо, мужчина не оценил мою шутку. - Мне не смешно, Басс! Эта девочка зарабатывала хорошие деньги, и ты, кстати, ее знаешь. Убитая называлась именем Лилит, она любила жесткие игры, если ты понимаешь о чем я. - М, прекрасная дьяволица, мне кажется, мы с ней встречались несколько раз. Она была способна поддержать разговор. - Учитывая твои странные вкусы – да, это был идеальный вариант. Ну так ты сможешь мне помочь что-то узнать или как-то продвинуть это расследование? - Ты же устроишь самосуд над тем, кто убил твою девочку. - Если я дам тебе обещание, что буду спокоен – ты поможешь, черт возьми? – Крис злился. Ну что же, я не враг самому себе, чтобы злить одного из самых влиятельных людей Нью-Йорка. Убить, конечно, он бы меня не смог, но попытавшись один раз, мог бы выяснить мою тайну. - Не злись, помогу. Если что-то узнаю – я тебе сообщу. Пришли сегодня кого-нибудь ко мне из своих девочек. Такую, чтобы любила поиграть и поговорить, с которой можно было бы выпить. - А какие-то капризы по поводу внешности будут? – передразнил меня Одли. - Брюнетку. Да, обязательно брюнетку, с карими глазами, невысокую и… в шелковом платье. - Сколько тонкостей, Чак. Хорошо, будет тебе прекрасная принцесса. Я ничего не ответил и повесил трубку. Принцесса? Ну да, все верно, королеву ведь никто заменить не сможет. *** Когда в мой номер позвонили – я уже был готов принять девушку Кристофера. Она представилась Белатриссой. Почему у всех проституток такие странные имена? Они должны создать впечатление страстности и вычурности? Хм, прям псевдоним циркового артиста. Но мне неважно было, как ее зовут, главное, чтобы она умела разговаривать, а еще лучше – слушать. Больше молчала, пила и улыбалась, может быть – ходила по комнате, плавно покачивая бедрами, обтянутыми в кожаную юбку. Возможно, даже вальяжно лежала бы рядом на кровати, на боку, подперев голову, обрамленную в шикарные рыжие кудри, рукой, чтобы ее огромные груди покоились одна на другой, едва прикрытые тонкой кофточкой из какой-то синтетической ткани. Где-то в глубине своей души, если конечно она у меня была, я желал, чтобы она разделась, красиво, под музыку, плавно снимая с себя те неловкие сантиметры ткани, что были натянуты на ее излишне силиконовое тело. Но она продолжала сидеть напротив меня, допивала уже третью бутылку дорогущего Perrier-Jouet и, не замолкая, рассказывала о тяготах жизни, пусть элитной, но проститутки в большом городе, где так много людей, но так мало возможностей для развития. Мне думалось, что как же глупо сейчас выглядит эта несчастная женщина. Когда-то давно, когда мы еще называли таких женщин куртизанками, а в вине перед богом и законом приравнивались к ведьмам – они были намного счастливее. Нет, они не бегали голышом, собирая цветочки, но я помню этих красивых, надушенных женщин, в шелках, в платьях с сотнями юбок, в расшитых корсетах и с огромными прическами и с цветами в волосах. Они были ухожены, имели богатых покровителей, их содержали в достойных публичных домах удовольствий, где им щедро платили за службу. Что же касалось современных девушек легкого поведения - даже Белатрисса, которая сидела передо мной, она была несчастна. В ее пьяных глазах не было искры, не было надежды, сквозило отчаяние. Может быть, она родилась в богатом доме, где при рождении ее завернули в шелк и передали к груди матери, а потом что-то треснуло в ней самой, жизнь покатилась под откос. Я не утверждаю что Крис плохо смотрел за своими девочками, особенно за элитными, такими, как моя сегодняшняя собеседница. Нет, они не были обделены деньгами, жили в съемных квартирах, где все было обставлено по современной моде, одевались в то, что хотели, имели личных шоферов и охрану. Но жизнь их сделала такими, они не выбирали такую участь. - Чаки, ты меня слышишь? – девушка дотронулась до моего локтя. Я и не заметил, как она оказалась рядом. Улыбка на ее накрашенных красных губах вызывала сегодня у меня отвращение. Мне хотелось ее умыть, с отбеливающим порошком, выполоскать всю эту дрянь из нее. - Я же просил не называть меня так! – кажется, я почувствовал ярость. Мне остро захотелось схватить ее за горло и пальцами ощутить, как кровь быстро движется по сонной артерии, как пульсирует ее нежная кожа, становится ярко-красный под моей рукой от прилившей к ней крови, а потом… - Прости, дорогой, мне уже пора. Через час нужно быть у одного герцога или графа… Или… Не помню, главное, что он хорошо платит, хотя у него, конечно, и странные вкусы. Он любит, когда я его привязываю и поливаю горячим медом. А еще любит плетку, хлыст, - весело рассказывала девушка, словно не обращая внимания на меня. А я прекрасно знал, как сейчас выгляжу: красные глаза, свирепый взгляд, побледневшая кожа, выступившие скулы, - малыш, почему у тебя здесь нет зеркал? Я уверена, что у меня испортилась прическа. Она окинула комнату взглядом, пальцами взбивая свои наращенные локоны. - Ты прекрасна, Белла. А зеркал нет, потому что я не люблю свое отражение в них, - я поднялся с дивана и подошел к девушке, притянул к себе, положив руку на ее силиконовый зад, и поцеловал в мочку уха. - Но ты же такой сексуальный, так бы и скушала тебя, - притворно захихикала проститутка, ткнув меня пальчиком грудь. - Тебе пора, Крис получит свой чек завтра утром, скажешь, что там с процентами. А еще передай ему, чтобы связался со мной в конце недели. У меня есть небольшие новости по делу, которое он просил меня разузнать. - Таинственные мальчишки, - снова засмеялась девушка и, подняв свое меховое манто с кресла, накинула его на плечи. Покачивая бедрами, она прошла к лифту, нажала на кнопку и обернулась, через плечо произнесла: - Хорошо, я все передам. Спокойной ночи, мой дьявол.