Голод по имени Уолдорф

Жестокость в ответ на гостеприимство. У меня просто нет выбора. Званый ужин в семьи бизнесмена… Как там его фамилия? Собственно, неважно. Снова за меня пытались выдать замуж очередную дочку, очередного «важного дяди». Я помню, как однажды, кажется, в 1888-м, подобный тип пытался продать мне акции Суэцкого канала в одном из таких же клубов. Он так размахивал руками, что опрокинул канделябр. С тех пор я терпеть не могу истеричных жестов. За двести лет моей своеобразной «жизни» я отказывал таким людям несколько десятков раз. Это превращается в традицию, возможно, стоит перестать посещать такие вечера, но это создаст подозрение. Я не имею права прослыть отшельником, но они называют меня завидным женихом. Правда? Они не видят или не хотят видеть мое хладнокровие. Все скрывается за безупречными манерами, но это не акт вежливости, это – привычка, выработанная временем и созданная обществом. Я могу запирать в своем номере, приглашать проституток, выбираться за полночь на охоту и убивать невинных. Можно уехать за город, чтобы вообще не привлекать внимания, но это только создаст еще больше подозрений, когда внезапно в какой-нибудь соседней деревне начнут гибнуть люди. Тупиковая ситуация, а кто-то еще говорит, что быть вампиром – романтично. Могу с уверенностью вам ответить, что нет ничего ужаснее быть обделённым возможностью выбора. Большой глупостью было бы думать, что я могу отказаться от пищи и питаться… животной кровью. Это не жизнь, это выживание. Превращение в монстра, гонящегося за возможностью глотнуть крови какой-нибудь крысы. Спроси у любого подобия человека, как я, чего мы хотим больше всего? Не превращаться, не становиться тем, кем мы являемся. Но очень часто мы – жертвы другого такого же монстра. Все имеет начало. Даже я. Пришло время рассказать мою историю, как я превратился в это существо. Все началось со знакомства в одном из баров Нью-Йорка. Он был крайне серьезен, умен и отрицал морали общества. Я был молод, невероятно молод, до такой степени юн, что мне хотелось волочиться за каждой юбкой. Помнится, я вел блокнот, где записывал имена девушек. Я считал, что должен этим гордиться, чтобы в будущем иметь возможность сказать самому себе – ты невероятен, Чак Басс, ты затащил в постель десятки простушек, женщин с титулом, обычных служанок и куртизанок. Он же мне открыл другую сторону жизни – можно быть успешным, не меняя несколько девушек за одну ночь. Я удивился, а он напомнил мне, что можно стать жертвой анекдотов, озабоченным психом, ведь когда-нибудь закончатся женщины, деньги, отели и люди, готовые скрыть то, что я делаю. Потом случилось невероятное, я встретил Ее. Она была из малоизвестной семьи, ее отец был адвокатом, но дел у него было мало, он не был успешен. Я бежал за нею, а она бежала от меня, она твердила, что я слишком знатен, слишком богат, чтобы быть с нею, что ее осудит общество, ведь она продалась мужчине. Ее отец был против меня, моей семьи, он говорил ей, что мы ведем грязную игру, но я никогда не подчинялся своему отцу, был независим, хотел сделать ее своей законной женой. Но то, что случилось потом - сломало все мои планы, я пытался оправиться, но когда она сказала, что беременна от сына булочника живущего по соседству… Это сломало все, я был раздавлен, превратился в убитое насекомое с оборванными крыльями. Поэтому я уехал прочь из города, мне было страшно даже вспомнить о том, что я хотел быть с нею. Это не могло быть реальностью… Моя хрупкая, нежная, преданная своим чувствам девочка отдалась другому мужчине. Я не хотел верить в реальность этих событий, но я потерял то, существование чего для многих было огромным вопросом – свое сердце. И вот в очередной вечер моей жалости и самоуничтожения алкоголем, в мой дом ворвался он. Такой пылкий, без прежнего слоя холодного инея на нем, он оттаял и был действительно обеспокоен моим состоянием. Он волочил меня за шкирку в ванную комнату, поднял и показал мое отражение мне. Я не увидел там себя, только чужие глаза, небритое лицо, растрепанные волосы. Я был похож на подбитого ворона, с переломанным крылом, который забыл, что значит летать. Он обещал мне подарить новую жизнь, подарить надежду, отнять боль и страх. Помню, как спрашивал его, психолог ли он или другой лекарь. Паул, а именно так звали моего нового «друга», отвечал, что он человек, который дарит вечность без причинения страданий. Я смеялся, находясь под действием абсента. Чего он никогда не делал – это не отбирал у меня бутылку с алкоголем и женщин, он говорил, что, прежде чем познать, мне нужно насытиться. Момент, когда я стал готов принять его «дар» - понял только он, просто однажды я проснулся, чувствуя боль по всему телу и жар, не мог пошевелиться, только сухие губы двигались. Я рассмотрел его возле окна, в темноте. Услышал шум дождя, бьющего по стеклу, раскрытое окно, завешенное тонкой кружевной тканью, которая дрожала от порывов ветра за окном. Ударивший гром заставил его дернуться, его внешнее хладнокровие как-то пошатнулось. Я попытался сказать что-то, но из горла вырвался только хрип. Облизав губы, я снова раскрыл рот, чтобы окликнуть мужчину, но он уже стоял рядом, отозвавшийся, кажется, на учащенный стук моего болящего сердца. Он низко склонился надо мной и провел пальцами по моим волосам, я закрыл глаза. В горле разливался жар, мне казалось, что эти агонии не закончатся никогда. Я понимал, что умираю вот так глупо, видимо, с перепоя или какой-то очередной продавец дешевого опия подсыпал мне что-то. Сквозь пелену, перед глазами я увидел, как он расстегнул манжету на рукаве своей шелковой рубашки и обнажил запястье. Сознание покидало меня, поэтому не было сил спросить его, что он делает. Ответ пришел сам собой: он проткнул вену металлическим когтем, одетым на большой палец его руки, поднес запястье к моим губам. Последнее, что я услышал от него, было слово, определившее всю мою дальнейшую жизнь – «пей». Я словно ребенок несколько мгновений смотрел на него, пытаясь понять, чего я хочу больше – жить или умереть. Мой взгляд перешел на запястье этого человека. Да и человека ли? Кем он был? Кем он станет для меня? Отцом? Новым богом? Человеком, который вернет меня к жизни? К жизни ли? Мгновенно в глазах потемнело, и мне показалось, что я наконец-то умер. Но через несколько секунд во рту появился соленый вкус, теплая вязкая жидкость потекла по-моему языку и горлу, и я начал глотать, словно человек, который несколько дней не пил, жадно пытаясь напиться. Вкус был новым, и я не мог разобрать, что это, из-за сладковатого привкуса мне казалось, что пью вино, крепкое французское вино долгой выдержки. Внезапно я перестал ощущать на губах вкус этого напитка. Вокруг наступила тишина, я не ощущал свое тело, не ощущал себя и своих мыслей, был бесплотным существом в комнате дешевого отеля. Попытавшись повернуть голову, я не увидел ничего, кроме темноты, но зря я пытался что-то рассмотреть. Тишина сменилась звоном в ушах, а бесплотность – дикой болью. Как будто разом все мои кости сломались, зубы вырвали, а мозг проткнули сотней тончайших иголок. Моя душа разорвалась, и ее осколки разлетелись в разные стороны, взрывы внутри моего живота приносили адскую боль, я пытался сжаться калачиком, но не мог сдвинуться. В реальность меня вернул тихий шепот над ухом: - Потерпи, это умирает твое тело. Чтобы ты жил вечно – ты должен умереть сейчас. Втянув воздух внутрь, широко раскрыв рот и, закатив глаза, я выгнулся дугой на постели, схватив руками простынь, открыл глаза. Паул, мой воскреситель, стоял все также надо мной, но что-то изменилось во мне. Я не ощущал слабости, не ощущал страха, не чувствовал биения сердца, я не чувствовал ничего. Полностью пришел в себя от чувства зверского голода, который буквально разъедал меня изнутри. Мне хотелось съесть целого поросенка или несколько жаренных кур. А лучше, не тратить время и съесть их живыми: обдирая перья, разрывая мышцы и сухожилия зубами, пока птица кричала и пыталась вырваться. Я сглотнул и поднял взгляд на него. Он прочитал эту невыносимую жажду убивать на моем лице и щелкнул пальцами. В комнату вошли две девушки, одна из них подошла к нему, вторая встала на колени, на противоположном мне конце кровати. Мой воскреситель и ныне – учитель, сказал тихим голосом: - Будь аккуратен и нежен, ты не должен напугать ее. Она знает, что умрет, но она должна умереть с достоинством. Ты не волк и не собака, ты не можешь разорвать ее и пережевать. Ты должен аккуратно, изящно и нежно опустошить ее прекрасное тело. Но внимательно слушай ее сердце, если оно остановится раньше, чем ты перестанешь пить – ты можешь умереть, отравившись кровью мертвого человека. Ни в коем случае не превращайся в хищника. Ты – изящный убийца, впереди у которого вечность, а значит – ты должен стать мастером, ассасином. Ты должен быть подобен бесшумной кошке, которая мягко ступает по земле и выслеживает свою добычу. Он замолчал, а девушка, стоящая передо мной сбросила со своих плеч тончайшую накидку. Ее прекрасное тело оголилось. Небольшие, но от того только добавляющие ей пикантности груди были налиты молодостью и красотой, плоский животик с аккуратным небольшим пупком медленно втягивался на каждом ее вдохе. Она была абсолютно спокойна. Положив руки на мои плечи, она наклонила меня обратно на подушки и поцеловала в уголок губ. И поцелуй этот был сладок и так невесом, что я почувствовал огромный стыд и ужасную злость на себя, за то, что я хотел от нее только одного – убить. Эта ярость внутри заставила меня опрокинуть девушку под себя. Прижав к перине ее своим весом, я заглянул в глаза. В этих прозрачных, цвета весеннего ручья очах не было ничего. Пустота. Поволока безразличия, возможно, она даже не будет сопротивляться. Я нагнулся к ее тонкой шее и, прежде чем вкусить ее крови, уловил легкий запах ландыша. Я стал тем, кем должен был. Тем, кем сделал меня Он.