Голод по имени Уолдорф

Встреча с Кристофером была назначена на поздний вечер, в это же время была какая-то вечеринка в закрытом клубе «The Norwood Club» на 14-й улице, где детишки известных «папочек» на Манхеттене устраивали себе промоушен. Я почему-то долго собирался на это суаре. Почему я так саркастичен? Приглашение, которое я нашел в своей почте, выглядело весьма патетично: ярко-красный цвета глянцевая бумага с нанесенными на нее словами, золотым витиеватым шрифтом. Попасть сюда можно было только по личному приглашению одного из Старейших, пройдя три уровня проверок. Малейший намёк на связь с охотниками или полицией — и твою память стирали, а тело находили в Гудзоне с признаками передозировки. Мы играли в свои игры, зная, что любая оплошность — смерть для всего нашего вида. В приглашении значилось время – десять вечера, но я решил, что ехать раньше, чем к одиннадцати – не имеет смысла. Тем не менее я прогадал даже здесь. Подъехав к входу в этот клуб, я вышел из машины и осмотрелся – всего пара припаркованных лимузинов и других, спортивных автомобилей. Скучно, скучно, скучно. Вздохнув, я поставил машину на сигнализацию и прошел к лестнице, ведущей в само здание. Подняв голову вверх, я увидел несколько десятков китайских фонариков, висящих на дереве. Они были похожи на какие-то планеты или множество ярких солнц. Я засмотрелся на них и не заметил подъехавший автомобиль. Черный Mitsubishi Eclipse остановился прямо напротив меня. Из него пулей выскочила брюнетка в длинном сатиновом платье в пол голубого цвета. Подол юбки совершал маленькие волны, развиваясь от ее быстрых шагов. Она проскочила мимо меня, больше похожая на Кролика из Алисы в стране чудес. Мне представлялось, будто она повторяет «Боже, как я опаздываю, как я опаздываю!». Невольно я тихо засмеялся, а барышня в платье небесного цвета вдруг резко обернулась и кинула на меня пронзительный взгляд. И я замер на месте – это была она! Моя Снежная королева! Блэр! Быстро отвернувшись, я поправил свой галстук-бабочку. Внезапно я почувствовал легкие удары по плечу. Повернув голову в сторону, я улыбнулся – прекрасная королева стояла напротив меня, смиряя убийственным взглядом. А скромности ей не занимать. - Добрый вечер, прекрасный хам! Вы так бурно отреагировали на моё появление. И что, простите, я сделала такого смешного? – я старался держать себя в руках, ибо от ее приближения во мне начала просыпать жажда, а живот сжимало голодными спазмами. Я прищурился и с ухмылкой посмотрел на нее. - Ваша дерзость, мисс Уолдорф, восхитительна. Она напоминает мне одну маркизу при дворе Людовика XVI. Её, кстати, в итоге обезглавили. Мораль: у остроумия должны быть границы. Она действовала на меня словно самый желанный, но запретный фрукт, который бы навсегда утолил мой голод, но, съев его, я бы лишил мир единственного экземпляра такого плода. Стук ее сердца, кажется, слышался мне сейчас везде и отражался от каждого предмета вокруг: здания клуба, машин, других людей. И мир замер, просто утонул и задохнулся в моих эмоциях. Я никогда так не желал чужой крови, как желал крови этой прекрасной особы. Это было желание, подобное страсти, сжигающей изнутри мою мертвую плоть (но это пламя не убивало меня, как уничтожило бы настоящее солнце). Оно заставляло меня снова почувствовать ту жажду, которая была вначале моего превращения, когда я был юным и желающим приключений, когда бессмертие мне не казалось обузой и наказанием. Снежная Королева смотрела на меня, а я представлял, как жарко целую ее нежную шею, поднимаю юбку ее платья, сжимая пальцами бедра. Прижимаю к себе, завладевая в поцелуе ее губами и ртом, сдираю с нее одежду и поднимаю на руки. Вжимаю телом в стену и сам, срываясь на хриплые стоны и еле сдерживая животные порывы, кусаю ее… Стоп, стоп, стоп. Я взмахнул головой и понял, что она до сих пор ждет моего ответа. Снова взглянув на нее, я попытался сохранить абсолютно равнодушное выражение лица. Она все также сжимала в руке клатч, склонив голову набок и поджав губы, смотрела на меня. Я выдохнул и, прижав руку к груди, опустил голову в знак поклона. - Прошу прощения, прекрасная леди. Я не хотел вызвать Ваш гнев своим смехом, мне всего лишь подумалось, что когда Вы бежали, были похожи на белого Кролика из сказки об Алисе. Мне даже представилось, что Вы бормочете себе под нос «Ах, боже мой, боже мой! Как я опаздываю». Спокойным голосом ответил ей я, поправляя манжету пиджака. Она все также смотрела на меня, а ее тонкие брови медленно поползли вверх. Она как-то расслабилась и, едва сдерживая смешок, дернула плечами. Потом улыбнулась и поправив прическу, развернулась в сторону двери. - Вы сумасшедший, - только и ответила она. Девушка пошла в сторону входа. Остановившись около двери, она положила ладонь на дверную ручку, выдохнула и зашла внутрь. Хм, а вечер обещает быть не таким скучным, как я предполагал. Когда я зашел внутрь помещения, где собирались гости, там было от силы человек пятнадцать. Моя прекрасная брюнетка разговаривала с каким-то старым хрычом, который держал ее за руку и лучезарно улыбался. Легкий укол ревности коснулся моего замершего сердца, и я решил переключить свое внимание на других. Мой взгляд попал на девушку возле бара, сидящую на высоком стуле: высокая прическа, длинное атласное красное платье с черными вставками на корсете, веер, перчатки до локтя. Она производила впечатление человека, которому было глубоко наплевать на происходящее вокруг. Будто бы ее пригласили, а она сделала одолжение, придя сюда. Однако люди, сидящие вокруг, также не обращали на нее внимания, будто бы видел ее только я. Она держала в руке бокал с красным вином и плавно прокатывала его по стенкам, не открывая взгляда от жидкости. Я подсел рядом с ней и заказал стакан воды с лимоном и льдом. Когда заказ был выполнен, я принялся изучать его содержимое: кусочки льда, покрытый трещинами, и ломтик лимона, который медленно тонул в воде, опускаясь на дно. В этот момент я услышал голос со стороны. - Вам тоже неинтересны их разговоры и этот бомонд? Я повернул голову в сторону девушки. Она продолжала смотреть на вино в бокале. - Почему Вы так пренебрежительно отзываетесь о них? Это высший свет Нью-Йорка. Люди, которые имеют огромное влияние в этих кругах, много денег, возможностей… - И совершенно не имеют мозгов, - закончила она за меня и с улыбкой посмотрела мне в глаза. Но что-то было в ней не так: взгляд был пустым, а улыбка была какой-то кривой и холодной. Не вызывала доверия, безусловно, не было лжи в этом взгляде, но и не было искренности. Она как-то нервно перебирала пальцами по стенкам бокала, а голос дрожал. - Видимо, Вы слишком не любите это общество, однако, Вы здесь. Почему? - Видимо, по тому же, почему и Вы – заботливые папочка и мамочка считают, что мне просто необходимо «светиться» на подобных мероприятиях, чтобы удачно выйти замуж. Ведь это так важно – выгодное бракосочетание. Как же я без мужа проживу? Я ведь глупая, избалованная деньгами девочка, которой просто необходимо сидеть у кого-то на шее, свесив ножки. - Как интересно, а что же Вы? Не хотите замуж? – она резко повернула голову в мою сторону и с негромким ударом поставила бокал на мраморную стойку. - А что хорошего в мужчинах? Они предают, изменяют. Они заводят любовниц, простите, трахают шлюх. А я, как глупая девочка должна сидеть дома, рожать ему детей и ждать его после возвращения из очередного борделя? Нет уж, я на такую жизнь не подписывалась. Я хочу быть свободной, хочу сама управлять своими финансами и делать карьеру. А дети… Дети - это вообще сущее наказание. Памперсы, плач постоянный, капризы. Купи то, купи это. Кошмар! – она передернулась и снова подняла бокал, отпила немного и повернулась в мою сторону. - А Вас уже сватали за какую-нибудь французскую мадемуазель? Я усмехнулся и, сидя на стуле, повернулся к этой девушке лицом. Протянул ладонь и представился: - Во-первых, если Вы пытаетесь завести со мной откровенный разговор, давайте познакомимся – Чак. Чак Басс, - она кивнула и не взглянула на меня. - Я знаю. Давно наблюдаю за вашей работой, мастер. Пока – шедевр терпения. Но ваш личный фанатик начинает портить общую картину, Басс. И мой бизнес., - она усмехнулась, - Элизабет. Можно называть так. А мою фамилию Вы можете узнать из желтой прессы, там много пишут обо мне и моей личной жизни. Я посмотрел на свою протянутую ладонь и поспешил снова убрать ее. А девушка была с характером, видимо, презирала не только это общество, но и саму себя. - И нет, меня не за кого не сватали уже много лет. Потому что некому мне искать жену, мои родители погибли очень давно. Да и жениться я не хочу. Конечно, у меня не такие веские причины как у Вас, но желания обзаводиться обузой мне тоже не хочется. - И это я пренебрежительно отношусь к мужчинам? Глядя на тебя создается впечатление, что ты родился в те времена, когда женщинам было запрещено голосовать! – она засмеялась, а я отметил, что таких прямолинейных девушек, способных в уничижительной форме перейти на "ты" мало. И откуда она так точно угадала, что я не из этого столетия? - Может быть ты и права, прекрасная Элизабет, - туманно отметил я, улыбнулся и взял ее ладонь в свою руку. Прикоснулся губами к фалангам ее тонких пальцев. Она как-то дернулась и вырвала ладонь из моей руки. Снова этот взгляд исподлобья и кривая усмешка на пухлых губах. Эта девушка была не то чтобы красивой, скорее имела выразительную внешность. Отнюдь. Она была похожа на темную принцессу из какой-нибудь сказки Андерсена. Девочку, не терпящую «телячьи нежности», но с очень мягкой и ранимой душой. На самом деле - заботливую малышку, но боящуюся показаться слабой и уязвимой. И ее хотелось защищать, не покорять, как мою Снежную Королеву – Блэр, а именно защищать. Не усыпать цветами и одаривать драгоценностями, шелком и кружевом, а купить для нее теплый плед, большую кружку, много вкусного какао и зефира. - Ты торопишься, Басс. Меня нельзя покорить поцелуйчиками и комплиментами, - фыркнула девушка и снова криво усмехнулась. - Я почему-то и не думал, что может быть по-другому. Отвлекаясь от разговора, я погрузился в свои мысли - взглядом нашел свою королеву в зале. Она мило щебетала возле очередного молодого миллиардера, кокетливо поправляя волосы и хлопая ресничками. Я невольно улыбнулся и засмотрелся. Эту молодую красавицу хотелось завоевывать. Хотелось окружить ее тысячами пионов и посадить на шелковую подушечку. Она была невероятная и одновременно отвратительно стервозная. Актриса, которая не нуждалась в Оскаре, потому что даже он не мог соответствовать ее таланту. Дико хотелось сорвать с нее эту маску сильной женщины, самостоятельной и независимой, подчинить ее и сделать бриллиантом в хранилище драгоценностей. Элизабет проследила за моим взглядом, обернулась через плечо и рассматривая Блэр, спросила у меня: - Ты хочешь ее? Хотеть — было слабым словом. Я вожделел ее в роли Королевы. Каждая её победа, каждая уничтоженная соперница, каждая проявленная ею безжалостность были кирпичиками в её будущей короне. Она училась править в песочнице Верхнего Ист-Сайда, даже не зная, что готовится к настоящему трону. К моему трону. - Может быть ты предпочитаешь переместиться в другое место? Мы достаточно засветились здесь, твои родители будут довольны. - Может быть. Но ты не ответил. Ты хочешь эту богатенькую напыщенную дурочку? У которой маска приклеилась к лицу, вросла в самые кости черепа? - Да, я хочу ее. Давно слежу за ней, и она не такая лицемерная, какой ты ее видишь. Так может быть, уйдем? - Так ты спешишь затащить меня в постель... Ну тем и лучше. Быстрее от тебя избавлюсь. Никак не отреагировав на то, что я предложил ей руку, чтобы она спустилась с барного стула, девушка слезла с него сама и прошествовала к выходу, перед этим бросив смятую стодолларовую купюру на мраморную барную стойку.