Time to Pretend

Гарри очень нравится сад. Он всегда любил цветы, потому что в детстве он вечно крутился на заднем дворе вокруг своей мамы, пока та сажала гортензии, анютины глазки и многие другие. Иногда она срывала один и заправляла за ухо сына, а тот хихикал, и когда ему исполнилось шесть, они сидели на крыльце и делали венки из полевых цветов, и в тот же день он подарил один из них Джемме, потому что помнил, как отец всегда называл ее принцессой. Гарри все еще считает ее принцессой. Теперь он любит сад еще сильнее. Этот больше, чем тот у него дома, и он понимает, что его немедленно потянуло сюда. После первых лет, когда они группками ходили по кампусу в черных брюках, белых рубашках и темно-бордовых галстуках, они, наконец, могли перемещаться по территории самостоятельно. Гарри все еще не знает никого. Он думает, что любит сад даже больше, чем раньше, потому что именно тут он встретил Луи. Гарри сидит на одной из скамеек, коими окружен сад, богато украшенными и элегантными, как и все цветы вокруг. Но он обращает внимание не на эту роскошь, а лишь на свое занятие. Гарри возится с упавшим цветком, и считает, что скамейка в этом осеннем воздухе очень холодная, и качает ногами, осматривая окрестности. Странно, думает он, быть в новой школе. Все выглядит незнакомо, как когда он впервые пошел в детский садик. Но он одиннадцатилетний независимый мальчик, он справится. Он крутит в руках цветок и думает о том, что надо завести друзей, но еще не успевает погрузиться в раздумья, потому что его отвлекает звук шагов на ровной дорожке. Перед ним стоит мальчик. Гарри понимает, что глупо думать об этом, ведь все здесь мальчики. Он высокий, немного выше самого Гарри, и у него голубые-голубые глаза, похожие на небо, и счастливая улыбка, которая заставляет улыбаться в ответ. И он смотрит прямо на Гарри этими небесными глазами и со счастливой улыбкой, так что кудрявый мальчик тоже смотрит на него. Он не уверен, нужно ли ему что-то сказать. Только это он и чувствовал с того самого момента, как только приехал в эту школу. Неуверенность. Не уверен, куда идти, и кто с ним, и с кем он живет в общежитии. Он улыбается в ответ потому, что так ему говорит здравый смысл, а мама всегда велела прислушиваться к нему. - Это что, гиацинт? - говорит мальчик, и да, Гарри совершенно не ожидает, что тот что-то скажет, и он настолько не уверен, что не может решить, чего ожидает вообще. Гарри прочищает горло. - Эм, да, это он. Он валялся на земле, поэтому я, эм, поднял его. Тут осталось не так много цветов, ведь уже осень, - неумело объясняет он. Он не уверен, когда надо перестать говорить. - Думаю, он из теплицы. Мальчик улыбается. - Думаю, ты прав, - Гарри кажется, что его глаза стали еще более похожими на небо. Более яркими. Теперь они похожи на море, которое Гарри видел несколько раз, когда мама и Джемма брали его с собой. - Может, кто-то из профессоров уронил его. Они составляют приглашения на первый ужин. Кстати, мне нужно проводить тебя и некоторые другие младшие классы. Так что пойдем тогда. - Проводить меня на ужин? - Да, кудряшка, уже почти половина шестого. Честно говоря, я должен был найти тебя раньше. Гарри ничего не говорит, но улыбается, пялясь на свои ботинки, вставая и следуя за мальчиком, которого он даже не знает, туда, где находится столовая. - Как тебя зовут, кстати? - спрашивает тот и ждет, пока Гарри подойдет к нему - Гарри. - Гарри, - повторяет мальчик. - Я Луи, и мне было приятно проводить тебя до места назначения. Его тон заставляет Гарри рассмеяться, и он думает, что, возможно, они могли бы подружиться.

***

Гарри догадывается, что и Луи видит преимущества их дружбы, пусть даже Луи уже четырнадцать, а Гарри всего лишь одиннадцатилетний новичок; Стайлс думает, что Луи любит его, что он взял его под свое крыло. Гарри любит воображать, будто он уже достаточно зрелый для своего возраста, и он надеется, что и Луи так считает, ведь ему нравится Луи, и он не хочет казаться полным идиотом в его глазах. С его небольшой помощью Гарри выучил все входы и выходы — запомнил их, как свои пять пальцев. Они завели и других друзей тоже. У него есть два соседа по комнате — Найл и Лиам, он любит и их. Лиам иногда тихий и серьезный, но когда все сказано и сделано, Найлу всегда удается открыть в нем веселую и озорную сторону. Порой Пейн поет в душе, а Гарри улыбается, ведь у того замечательный голос, и блондин играет на гитаре перед сном, но он все еще учится, поэтому парни дразнят его из-за того, что он высовывает язык, когда ошибается, и ругается такими словами, которых Гарри до этого и не слышал. Он очень любит их, правда. Он по-прежнему хорошо учится в школе, и иногда по ночам звонит маме, а также веселится, и Луи, ну, он прекрасный. Гарри действительно нравится Луи. Иногда, пропадая в библиотеке с Найлом и Лиамом, они говорят о сексуальных девчонках из класса, или о том, насколько горяча ассистентка Профессора МакГуир, а Гарри просто смотрит на свои книги и задается вопросом, почему он не может думать о том же. И потребовалась большая часть первого года в школе, много улыбок Луи и несколько запросов на Google, чтобы понять, что, возможно, ему не нравятся девушки, и что он действительно любит лишь Луи. Первый год пролетел быстро, невероятно быстро, с тестами, и новыми людьми, и незнакомыми местами, и множеством приключений. К тому времени, как Гарри вернулся обратно после каникул, лето, казалось, тянулось уже слишком долго, и небо было не таким ярким без этих голубых глаз. Первые недели он вечно краснеет и даже не знает почему. Хотя, возможно, знает, но не хочет признавать это причиной. Но иногда Луи называет его милым или смеется над его шутками, которые, по словам Лиама, довольно дерьмовы, и тогда щеки Гарри становятся пунцовыми, и ему приходится либо наклонить голову, либо уткнуться в плечо Томлинсона, чтобы тот не увидел. И он начинает думать о Луи немного странно, и бабочки в его животе так же странны, и все это ужасно похоже на глупый любовный роман, что мама принесла ему на каникулах. Гарри считает, что, возможно, он хочет поцеловать Луи, и сперва он думает, что нет, это неправильно, но потом вспоминает о Луи и о его взглядах на жизнь. Он вспоминает, как тот всегда говорит «черт с ним», и Гарри, возможно, хочет быть похожим на него. Он может быть кем только захочет, пусть и звонит маме по два раза на дню и ноет в трубку, или рассказывает все секреты Найлу и Лиаму по ночам или субботним вечерам. Пусть даже вечно краснеет после этого. Ничего страшного. Сейчас он чувствует себя старше, не потому, что ему уже двенадцать с половиной, а потому, что с самой первой недели школы Луи начинает говорить о сексе, и Гарри чувствует себя неловко, хоть они и узнали о нем в прошлом году на уроках здравоохранения, и все дети в классе говорили, что постоянно занимаются им, но... все же. - Гарри, это было унизительно. Я дрочил у себя в комнате, как вдруг зашел мой друг Стэн и просто начал смеяться! И хорошо, что он знает меня примерно с двух лет, поэтому для него это было не столь неудобно, но тот факт, что он смеялся, о Боже. По крайней мере, порно было горячо. Луи бормочет, и Гарри чувствует себя все более некомфортно с каждой минутой. Луи никогда не разговаривал с ним иначе, чем с остальными друзьями, из-за его возраста, также он никогда не пытался защищать зеленоглазого, ведь он утверждал, что «не имеет значения, в каком возрасте ты подвергаешься этому, ведь, в конце концов, однажды ты все равно столкнешься с этим». Гарри не уверен, как должен это воспринимать. Иногда он ценит это, в других же случаях ему не хочется слышать, что говорит Луи. В основном он благодарен. Но сейчас один из таких моментов, когда его щеки заливаются ярким пунцовым, а Луи совершенно не стесняется, у него даже нет ни намека на стыд, и Гарри задается вопросом, всегда ли он такой. Они сидят на кровати Луи, окруженные книгами совершенно разного уровня, но кудрявому все равно нравится делать уроки вместе. - Ох, - вот и все, что он может выдавить, стараясь смотреть только на учебник по истории, чувствуя ужасную неловкость, кожей ощущая на себе взгляд Луи. - Прости, - говорит тот. Гарри понимает, что, на самом деле, голубоглазый не сожалеет, но позволяет ему продолжать. - Иногда я забываю, какой ты маленький, малыш Хазза, - он тянется через кровать, чтобы растрепать кудряшки Гарри. - Я не настолько маленький! - с негодованием восклицает Гарри, скрещивая руки на груди и откидывая ручку. - Может, ты и зрелый, но я уверен, что за все свои двенадцать лет ты еще ни разу не смотрел порно. - Я... я смотрел! - заикаясь, отвечает кудрявый, и Луи смеется над ним. Гарри хмурится. - Ты ведешь себя как придурок. - Но вопрос в том, Гарольд, знаешь ли ты на самом деле, что такое пизда? (прим. пер.: twat – пизда, либо придурок, то есть в оригинале Гарри назвал его именно так) Гарри хмурится еще сильнее. - Я знаю, что это вагина, а ты абсолютный идиот! - его лицо краснеет еще сильнее, и он знает, что Луи дразнит его только затем, чтобы заставить его волноваться. Луи неумолим. - Ты видел хоть одну? Гарри стонет. - Нет! И у меня даже нет желания, - он прислоняется спиной к стене, притягивает к себе ноги и упирается подбородком в колени. Его глаза горят так же, как и его щеки, и жгут, ведь он никогда никому не говорил этого раньше. Он хотел рассказать это Луи в обычном разговоре, но шатен же всегда подталкивает его, поэтому Гарри случайно и выдал это, а теперь не хочет поднимать глаз. Он не хочет делать из себя такого идиота. Он не знает, что делать, но вскоре чувствует, как Луи пододвигается к нему ближе, и, кажется, некоторые книги падают с кровати на пол, но Гарри не может сосредоточиться, чтобы понять, правда ли это случилось. - Гарри, - начинает Луи, подвинувшись так, что их бедра и поднятые колени соприкасаются. Он осмеливается нежно обнять мальчика за плечи одной рукой, ну а Гарри никогда не был в состоянии оттолкнуть его. Но все же он напряжен. - Эй, - снова мягко зовет голубоглазый. - Что? - отвечает Гарри, и его голос хриплый, будто он сейчас заплачет. - Посмотри на меня, ангел, - живот Гарри скручивает, и если бы он ни был так близок к слезам, он бы точно покраснел. Он любит, когда Луи называет его так. Это заставляет его хотеть возиться с руками, как делают маленькие девочки во втором классе после того, как мальчики поцелуют их в щеку. Гарри все же смотрит на него глазами, полными слез. - Ты пытаешься сказать то, о чем я думаю? - он не осуждает, и Гарри благодарен. Тем не менее, слеза скатывается по его щеке, потому что он не знает. Он ничего не понимает, но благодарен Луи за то, что, не смотря на его шутки и озорство, он может быть взрослым. Если бы Гарри рассказал это кому-то еще, они бы точно смеялись над ним. Луи вытирает его слезу большим пальцем. Гарри кивает, но не может заставить себя что-то сказать. - Все в порядке, Хаз. То же самое случилось со мной в прошлом году. Я имею в виду, я был немного старше, чем ты сейчас, но все в порядке. Я многому научился с тех пор. - Я... ты тоже, - выдавливает Гарри. Он не может поверить в это, черт, он же до сих пор не озвучил это, и именно сейчас ему действительно захотелось поцеловать Луи. Он смотрит в небо, хотя снаружи темно, и он выводит узоры на руке парня, и он на самом деле не знает, как должен себя чувствовать. - Скажи это, Хаз, - бормочет Луи ему на ухо, и это нежно. Очень нежно. - Это заставит тебя почувствовать себя лучше. Я ведь почувствовал себя лучше. Его пальцы рисуют маленькие узоры на предплечье Гарри, и это успокаивает, но также заставляет зеленоглазого краснеть, и дрожать, и уткнуться носом в шею парня. - Да, Лу, я... я гей, - Гарри тихо плачет сейчас, и шатен поворачивает его к себе, так, что все, что младший мальчик может делать — это вдыхать его запах, и это все делает только хуже, потому что в данный момент Луи — это все, что он видит и чувствует. Он считает, что Луи может думать, что он смущен, хотя на самом деле в большей степени он просто ошеломлен. Да, ошеломлен. - Шшшш, - Луи шепчет в его волосы, и кудрявый чувствует себя очень маленьким, но в хорошем смысле. Он чувствует себя в безопасности. - Ты в порядке, дорогой. - Я в порядке, да, - в слезах он винит только сбитое дыхание. Вот и все. Они просто сидят, пока Гарри пытается успокоиться, продолжая игнорировать учебники. Эта тишина уютна, и дыхание Гарри становится тише, а Луи продолжает гладить его по голове. - Я так странно чувствую себя сейчас. Я не знаю, что мне делать. Я даже не знаю, как кого-то поцеловать, или каково это — быть геем. Луи заливается смехом, но Гарри не понимает, что тут смешного. - Тебе просто нравятся мальчики, Гарри. Это то же самое, как быть с... ну, только пол немного отличается... но ты любишь их так же. Гарри надувается, выпячивая пухлые губы. Луи дергает его за кудряшку, что закручивается вокруг уха. - Но я даже ни с кем не целовался! - с минуту Луи скользит взглядом по его лицу, всматриваясь в глаза, щеки и губы. - Я просто хочу знать. - Я не хочу красть твой первый поцелуй, Хазза, - отвечает Луи, все еще смотря на него, и Гарри снова чувствует себя неловко. - Это ведь будет не очень справедливо. Он должен быть с тем, с кем ты действительно захочешь поцеловаться. Не только потому, что ты хочешь знать. - Но я хочу, чтобы это был ты! - плачет Гарри. - Ты можешь просто, ну, научить меня. Как ты сделал со школой, понимаешь? Покажи мне основы, а затем... - Гарри обрывает свою речь, потому что после того, как Луи показал ему школу, открыл запасные выходы и научил очаровывать дам на кухне, Гарри мог делать все это самостоятельно. Но он не хочет целовать кого-то другого. Он любит Луи. Луи теперь уже немного ближе к нему, и Гарри даже не уверен, когда это произошло, но он и не жалуется, пусть даже его громыхающее сердце практически разрывает грудную клетку, и он чувствует нахлынувшее тепло, но не от смущения. Приятное тепло. Оно заполняет все его тело, а не только щеки. - Ты уверен, Гарри? Просто это... мы не... тебе всего двенадцать, Гарри, я не могу... - Я уверен, Лу. Тебе не нужно любить меня, предлагать встречаться или что-то еще. Я знаю, что такое дружеская услуга, - он едва позволяет себе сделать паузу, чувствуя свое разбивающееся на этих словах сердце, и восклицает: - Не то, чтобы я говорю, что ты будешь заниматься со мной сексом! Я просто хочу сказать, что, да, я знаю, что ты будешь целовать меня, чтобы научить, а не потому, что ты хочешь поцеловать меня. Или ты не делал бы этого, если бы не хотел, но просто... Луи заставляет Гарри замолчать, приложив палец к его губам. - Тссс, - Гарри хихикает от волнения. - А теперь, Хазза, позволь мне научить тебя, как быть геем, - Гарри хмурится на это поддразнивание, но это выражение лица исчезает, когда Луи трется своим носом о его. Он немного поворачивает голову Гарри налево и мягко прижимается к его губам, не двигаясь. Очень сухо, думает Гарри, но бабочки возвращаются в его живот. Вот и все, всего лишь простой чмок, а затем Луи отстраняется, улыбаясь. - Это не настоящий поцелуй, - заявляет Гарри и даже не понимает, почему говорит шепотом. - Еще не все, - бормочет Луи, обнимая парня за талию, чтобы поцеловать его должным образом, а Гарри сжимает его волосы, потому что это первое, что приходит на ум. Луи касается своими губами его губ, и сперва это все тот же обычный поцелуй, но вскоре они начинают двигаться, мягко и нежно и неуверенно, как будто Гарри сделан из стекла, и Луи боится разбить его. Гарри накручивает на пальцы волосы парня, пытаясь притянуть его ближе, ведь он так хочет поцеловать шатена и старается изо всех сил, когда Луи засасывает его нижнюю губу. Это получается немного небрежно, но сердце бешено колотится, и Гарри убирает руки из волос Луи, опуская их на плечи, где рубашка расстегнута практически полностью. Гарри нравится его тихое дыхание и чмокающиеся звуки их губ. Они напоминают ему, что это реально. У него перехватывает дыхание, когда язык Луи проходит по его нижней губе и проникает внутрь, вылизывая рот, сталкиваясь с его языком, обводя ряд зубов. Гарри дрожит, и сильнее цепляется за теплую кожу парня, и изо всех сил старается не обращать внимания на руку, которая поглаживает его от талии к бедру и обратно. Гарри не уверен, сколько уже они целуются, но он перенимает первенство, хрипло вздыхая в рот Луи, исследуя его тело. Его руки блуждают по спине Луи под рубашкой, и его существование сейчас — просто теплая кожа, и теплые губы, и теплое чувство, разливающееся в животе. Луи отстраняется, прикусывая нижнюю губу мальчика, оставляя ее опухшей и ярко-розовой, и Гарри счастливо улыбается, а его глаза ярко сияют. - Хорошо? - спрашивает Луи, и Гарри кажется, что парень слегка задыхается (хотя кто бы говорил), но не комментирует это. - Очень хорошо, - бормочет он. Да, он действительно задыхается. - Отлично, - утверждает Луи. - А теперь делай свою чертову историю.

***

Гарри проигрывает те моменты в голове и снова, и снова, и снова. Всю эту неделю он, в основном, тоскует, видя Луи в местах большого скопления людей. Они больше не делают уроки вместе, и Гарри думает, что, может быть, ему стоит попросить, пусть обычно просил именно Луи. Он не уверен, стоит ли ему быть настойчивым или нет. Он не знает, изменилось ли что-нибудь с тех пор, как Луи поцеловал его. Но он знает, что ничто не может измениться. Да, в основном, он тоскует. Найл и Лиам ничего не заподозрили, они даже не комментируют ничего. А Гарри просто хочет поцеловать его снова. В конце концов, это случается, потому что Гарри решает быть настойчивым, ведь он и правда может, и они делают уроки вместе вечером четверга, и на половине Луи уже разочаровывается, наклоняется через кровать, запускает руку в кудри Гарри и притягивает его для поцелуя. - Черт возьми, Гарри, - бормочет Луи ему в губы. - Я так сильно хочу тебя. Почему я так сильно хочу тебя? - сейчас он практически разговаривает сам с собой, но Гарри внутренне визжит от радости, ведь Луи хочет его. - Блять, ты мой двенадцатилетний друг. Я не должен хотеть тебя. Гарри не знает, что сказать, потому что ему немного больно, но он поднимает руку, чтобы погладить скулы Луи, и говорит единственное, что приходит на ум. - Все в порядке, Лу. Я могу быть твоим. Ну, как мы говорили ранее. Ты не должен... встречаться со мной или что-то еще. То, что мы говорили. Дружеская услуга, верно? Я могу просто быть твоим, и мы можем быть друзьями. Просто поцелуй меня, пожалуйста. - Хорошо, - говорит Луи. - Да, хорошо. Дружеская услуга. Я могу сделать это. Гарри падает духом еще сильнее, но он действительно хочет поцеловать Луи, что и делает прямо сейчас.

***

После этого они целуются гораздо больше. Как только видят друг друга по одиночке, каждый раз они убегают, каждый свободный момент они уходят туда, где не будут найдены. Они целуются в туалетах и в пустых классах, в которые Луи так безрассудно пробирается. Он посадит Гарри на парту и будет целовать его до тех пор, пока его щеки и губы не покраснеют. Они целуются тогда, когда должны делать уроки, и теперь холодает, поэтому они целуются после каждого выхода на улицу, через губы передавая свое тепло друг другу. Гарри чувствует пустоту внутри. Но ведь он делает это потому, что хочет, и пусть даже Луи тоже хочет этого, Гарри знает, что их мотивы разнятся. Однажды, они сидят в укромном уголке библиотеки во время обеда, потому что завтра у обоих серьезные тесты, и они одни, ведь никто никогда не пропускает обед. Они полагают, что могут себе это позволить, потому что у Луи под кроватью есть тайник со сладостями и чипсами, и они наверняка сойдут с ума от такого количества сахара, и они не будут спать до Бог знает какого времени, и Гарри останется прямо там. На следующий день Найл и Лиам засыпят его вопросами, и Гарри расскажет, где он был. Их подозрение не уменьшится. Луи удалось получить в этом году присоединенную комнату, где есть ванна, которая соединяет две комнаты, как в отелях, но здесь в них живут два разных человека. Зейн может проходить мимо, но он не войдет без стука. Но сейчас, прежде чем перейти в комнату Луи, у них лежат книги на коленях, и они сидят на мягких диванчиках, что расположены в маленьком уголке библиотеки. Гарри практически тонет в плюшевых подушках, и пока он читает, его взгляд каждый раз задерживается на Луи. Он задается вопросом, чувствует ли Луи это. Сейчас он определенно похож на маленькую девочку, тайком разглядывающую своего возлюбленного. Чашки чая стоят на журнальном столике перед ними, теплые и дышащие паром, и так же Гарри чувствует себя, когда отрывается от своего учебника по английскому и смотрит на ресницы Луи, что отбрасывают тени на его высокие скулы. Он немного отодвигается на диване, дальше откидываясь на подушки и надеясь, что так он будет менее заметен. Он догадывается, что ничего не получается, потому что Луи отрывается от своей домашней с ухмылкой на лице, что заставляет Гарри хотеть, может быть, прыгнуть прямо к нему на колени. - Что? - спрашивает Луи. Гарри любит, когда его глаза сияют. Он задается вопросом, все время ли они такие или только с ним. Он говорит себе не думать так. Мысль друзьядрузьядрузья гудит в голове. - Ничего, - бормочет Гарри. Он тянется к чаю и делает глоток. Его губы на каемке кружки, когда он повторяет. - Ничего. - Луи все еще смотрит на него, так что Гарри передает ему его собственную кружку, чтобы отвлечь. - Ты уверен? - Да, - утверждает Гарри. - Просто думаю. - Я предполагаю, что не об английском, да? Гарри немного смеется, потому что, ну... это же Луи. Он всегда смеется над чем-то, связанным с Луи. - Нет. Не об английском. Улыбка Луи становится немного шире. - Ты расскажешь мне, о чем тогда, Хаз? Гарри делает паузу и отпивает немного чая. Его беззаботность заметно исчезает. - Нет, наверное, нет. - Все в порядке, - бормочет Луи. Он все еще улыбается, и Гарри ничего не может поделать со своим взглядом, который сползает от книги обратно к Луи. Тот по-прежнему глядит на Гарри, и его глаза светятся даже сейчас. Теперь очередь Гарри спрашивать. - Что? - Ничего, - лукаво отвечает Луи. - Значит, это игра, да? - задает вопрос Гарри, и улыбка расцветает на его лице, на щеках появляются ямочки. - Не-а, - отвечает Луи. - Но поставь чашку на стол, я хочу поцеловать тебя. - Хорошо, - бормочет Гарри, и головокружение кипит у него в горле, когда он делает еще один глоток, оставляя сладкий привкус во рту, и ставит на стол и свою чашку, и чашку Луи. Гарри откидывается на подушки и позволяет Луи делать все, что он хочет. Он благодарен тому, что библиотека пустынна. Луи кладет свои книги на стол и залезает на Гарри. Он садится к нему на колени, и на мгновение Гарри кажется, что это может быть проблемой (они еще не делали этого), но Луи мягкий и теплый, поэтому он прогоняет эти мысли. Луи обхватывает ладонями его лицо и проводит большим пальцем по скуле. Это прикосновение немного менее нежное, чем обычное, и Гарри дрожит. Он смотрит еще мгновение и говорит: - Ты великолепен. - Заткнись, - рычит Луи. Может быть, Гарри не стоило говорить это. У Гарри в желудке все переворачивается, и он хмурится и собирается что-то сказать, но губы Луи уже на его шее, потому что тот знает, что так Гарри ничего не сможет произнести. Он оставляет невесомые поцелуи на ключицах, будто капли росы на коже, будто фарфор. Он никогда не засасывает кожу слишком сильно, не оставляет засосы, которые останутся дольше, чем на несколько минут, хотя Гарри и хочется этого. Он бы носил их с гордостью. Но он знает, что главное не в этом. Главное — обучение. Когда губы Луи, наконец, встречаются с его собственными, на их языках еще есть тепло от чая, и рот Луи немного более горький, но он, кажется, полон решимости получить сладость изо рта Гарри. - Весь этот сахар, - шепчет Луи, и это заставляет Гарри дрожать, потому что у него во рту и так горячо, а с чаем еще горячее. - Неприятно. И он немного двигает бедрами, так что теперь они прямо сверху бедер Гарри, а Гарри не может перестать прикасаться к нему везде. Луи всегда теплый. Его кровь горяча. От него исходит тепло, и Гарри никогда не может получить достаточно его. В основном, руки Гарри бродят под рубашкой, которую он вытянул из его брюк, где он может почувствовать небольшие мышцы и позвонки Луи. Луи сильнее прижимается своими губами к его, вылизывая язык Гарри, с прерывистыми вздохами пробуя Йоркширский чай, что напоминает Гарри о зиме. У их губ сладкий вкус, и это тепло и приятно, и Гарри жаль, что он не может заниматься этим вечно. Луи проводит руками по волосам Гарри снова и снова, царапая кожу головы, и он ничего не может поделать с тихими стонами, слетающими с его губ. Их глаза закрыты и тяжелы, и он наслаждается звуками их целующихся губ и небольшими импульсами, проходящими через его тело каждый раз с дрожью. Луи сейчас лениво облизывает его язык, и это приятно... все еще тепло. Он винит чай. После нескольких минут он отстраняется и просто кладет голову на шею Гарри, и они дышат. Они дышат, и у Гарри на губах все еще привкус чая, но также вкус и Луи, так что это хорошо. Гарри думает, что это хорошо, но могло быть и лучше. На данный момент, он возьмет все, что только сможет получить, и он надеется, что Луи не замечает стояк, упирающийся ему в бедро.

***

Дыхание Гарри ускоряется, обжигая и так горячую кожу, мокрую шею. И Луи... Луи повсюду. Он прижимается к его бедрам, и целует в шею, и шепчет инструкцию Гарри на ухо. Двигай бедрами немного сильнее. Покружи ими, малыш. Прикоснись. Чувствуй. Гарри вздрагивает, когда Луи облизывает раковинку уха, и так сильно обхватывает его талию, как может, чтобы еще не навредить Луи. На мгновение он хочет быть сверху, чтобы Луи мог сжать его бедра и оставить синяки, которые он будет чувствовать в течение нескольких дней, потому что иногда он днями не может прикасаться к нему. Луи не знает об этом желании, но... все же. Огонь распространяется внутри него, и в то время как он оставляет то же нечеткое ощущение по всему телу, как тепло губ Луи и чай, но в этот раз тепло гораздо ярче и горячее. Луи оставляет неаккуратные поцелуи на его нижней челюсти и восьмерками двигает бедрами на бедрах Гарри. Гарри с трудом может сосредоточиться, он ошеломлен. Он делает слабые попытки сильнее вжаться в бедра Луи и отвечает на поцелуй, когда губы парня накрывают его собственные, но чувства разом навалились на него, все обжигающе-красное и отличается от всего, что он когда-либо чувствовал. Он весь горит, и стояк выпирает в джинсах, в которые он переоделся, прежде чем прийти к Луи. На самом деле, они должны были делать уроки, но потом Гарри пробормотал что-то о том, чтобы научиться самому сексу, поэтому Луи повалил его на кровать, развязно поцеловал и вжался в него своими грязными бедрами и еще более грязным ртом. - Блять, Лу... Луи ухмыляется, и он небрежен в этом. Гарри не понимает, как ему удается быть таким спокойным. Он закусывает нижнюю губу Гарри, толкаясь в его бедра, путаясь пальцами в его волосах и сжимая бицепс, где рубашка небрежно подвернута. Он проводит пальцами по его груди и шепчет: - Кончай, Гарри. Давай. - Да, да, да, я... - и он кончает прямо в боксеры, чувствуя, как Луи изливается несколькими моментами позже, падая ему на грудь и тяжело дыша в шею. - Хороший урок? - спрашивает Луи. - Да, - бормочет Гарри. - Да, хороший урок. - Отлично.