Time to Pretend

Гарри считает, что ему везет, правда. Ему везет, потому что удается не заплакать, пока он идет к комнате, и ему все равно, что потом кто-то может зайти и увидеть его рыдающим. Он плачет в подушку до тех пор, пока не остается лишь чувство пустоты внизу живота. Он смотрит на стену и на этот раз не думает. Он даже не считает, что сможет, он оцепенел. Он сидит так Бог знает сколько времени и просто смотрит. И он точно моргает меньше, чем должен бы, а его зеленые глаза все еще красные от слез и тусклые. Он видит белый и ничего больше. Просто белые стены и боль в груди, заставляющая его тяжело вздыхать и порождающая желание свернуться в клубок с чаем и запахом Луи и зимы. Но он не получит то, что хочет, так что просто сидит и смотрит, и хочет включить грустную музыку, но не может заставить себя даже пошевелиться. Это отвратительно, правда, но теперь он знает, что такое разбитое сердце, и, наконец, понимает окончание того глупого любовного романа. Его окружает чувство разрушения, и его видение размыто, и вообще он может видеть только Луи. Он чувствует себя жалким маленьким мальчиком, поэтому прижимается спиной к окну, которое оставил открытым, позволяя телу неметь от холода, и смотрит на дверь. Он не знает, как долго прожигает дверь взглядом, но сердце практически уходит в пятки, когда она открывается. Он кладет руку на грудь и счастливо чувствует пульсацию крови в венах, ведь до этого он был настолько оцепеневшим и грустным, что казалось, будто сердце вот-вот остановится. Дверь распахивается, и он подпрыгивает, но заходят всего лишь Найл и Лиам, значит, время уже перевалило за полночь, и они смеются. Найл обнимает Лиама за плечи и улыбается, и Гарри уже знает, что блондин будет в своем собственном мире, где ничего не поймет. Он не заметит покрасневшие глаза Гарри и поддельную улыбку. Также он не заметит, что кудрявый не совсем искреннен в ответе. Может, заметит Лиам, думает Гарри, но если он и скажет, что-то все равно останется за пределами его понимания. Итак, Найл сразу начинает говорить, расстегивая рубашку. - Гарри! Гарри! Ты ни за что не поверишь. Это о той девушке, что я пригласил на бал, да, мы танцевали и говорили, но я не знаю, о чем думал, когда повел ее на улицу, и там было холодно, но хорошо, и мы смеялись над какой-то моей шуткой ну или над ее... но! Она выглядела так прекрасно, и я поцеловал ее! У меня был первый поцелуй, Хаз! Найл настолько в восторге от этого, что Гарри не может сдержать улыбку, и пусть она определенно не такая широкая, какой была обычно, он подходит к другу на дрожащих ногах, чтобы обнять его и похлопать по спине. Найл улыбается ему, но Гарри отворачивается, чтобы переодеться, так ему не нужно улыбаться в ответ. Он снимает парадную одежду и красивые туфли и ложится в постель, но никто это не комментирует. Найл все еще улыбается к тому времени, как залезает под одеяло, и Лиам бросает на него последний теплый взгляд, а затем выключает свет. Итак, Гарри пытается заснуть, но не уверен, сможет ли. Он находится в неоднозначном состоянии одновременно и сна, и бодрствования все двенадцать часов, что лежит в кровати, а потом наступает полдень, и он решает, что уже пора бы вставать. Он обедает, делает домашнее задание в одиночку и думает, что это уместно, ведь только это он и чувствует. Одиночество.

***

Так продолжается в течение некоторого времени, и он думает, что самым счастливым днем на протяжении следующих трех месяцев будет его день рождения, потому что рождественские каникулы дома проходят так же одиноко, ну, если только у него есть вечно пристающая мама и сестра, у которой есть парень, но нет времени на младшего брата. Новый год не приносит Гарри ничего нового, лишь все то же самое. В первую неделю школы после каникул его девушка просит встретиться на трибунах в субботу, и он повинуется, уже зная, что его ожидает. Конечно, он знает. Это совсем не удивляет его, и он думает, что должен быть более грустным. Он полагает, что снова вернулся ни к кому, потому что у Найла есть девушка, а у Лиама все еще есть Найл. Гарри чувствует внутреннюю пустоту, когда идет по полю, но старается не шаркать ногами по земле, потому что любит свои ботинки. Весь снег растаял. Она сидит здесь со своими длинными волосами и яркими глазами. Он садится, кротко приветствуя ее, но та сразу берет его за руку, и Гарри полагает, что она хочет сразу перейти к разговору. Еще раз, он не винит ее. Она кладет его руку на свое колено и говорит: - Гарри, скажи мне, пожалуйста. Все нормально. Он знает, о чем она говорит. Теперь знают все. Он совсем не стыдился этого, не скрывал. Итак, это известно всем, и он догадывается, что до нее новость просто дошла позже. Все в порядке. Вот как Гарри в последнее время думал обо всем. О, все в порядке. Все хорошо. На самом же деле, все не так мирно, как он думал. Гарри не знает, с чего начать. - Мне жаль, - сперва выдавливает он. Он считает, что такое начало достаточно безопасно. - Все в порядке, Гарри. Честно. Но скажи мне, пожалуйста, чтобы я просто... понимала, что-то вроде того. Гарри глубоко вздыхает и бормочет: - Я гей. - Ладно, - шепчет она, и в этот момент он смотрит в ее блестящие глаза, и он очень, очень благодарен. Многие девушки, практически все, кричали и плакали бы, узнав настолько ужасную новость — что парень, с которым они встречались несколько месяцев, тоже интересуется мальчиками. Но она милая, и добрая, и достаточно умная, чтобы понять его страх. Им всего тринадцать, и он рад, что она понимала, что между ними никогда не было любви. Гарри думает, что это звучит грустно. С другой стороны, так и есть. - Все в порядке, love. Оставайся на связи, Гарри. Я не хочу совсем потерять тебя. Гарри улыбается шире, чем за все последние месяцы. - Да-да, хорошо, друзья. Я хотел бы этого. Мне нужен друг. - Конечно. Я поговорю с тобой в ближайшее время, Гарри, - она целует его в щеку и шепчет на ухо. - Ты сможешь рассказать мне о парне, в которого влюблен. Гарри смотрит ей вслед, и как только она скрывается из поля зрения, он прижимает колени к груди и снова начинает плакать. Это не разбитое сердце, нет, но он чувствует себя таким неудачником. Потому что он встречался с девушкой только для того, чтобы парень приревновал, и облажался. Потому что он был человеком, с которым парень изменил. Потому что все, что он делает, — слишком сильно любит, а в ответ не получает совершенно ничего, и это просто медленно убивает его, потому что он боится менять что-то. Он тринадцатилетний, и глупый, и сейчас плачет сильнее, чем когда-либо, когда оставался на трибунах один, позволяя последнему человеку отойти подальше. Гарри любит свой день рождения по двум причинам. Во-первых, потому, что Найл и Лиам остаются рядом с ним на протяжении всего дня. Он больше не чувствует себя настолько одиноким. А во-вторых, ему, наконец, четырнадцать. Он уже старше. Может быть, это делает его более желанным. Вероятно, нет. Но вероятность полностью отлична от реальности.

***

Он продолжает жизнь на различных этапах грусти и счастья, следя за Луи и Ником, а потом приходит весна, и он думает, что, может быть, весной будет лучше. Весна приносит цветы, а это — его любимые вещи. Он надеется, весна хороша. Едва наступает март, когда на маленькой белой доске снова появляется послание для него — Приходи поговорить. Нет никакой подписи, но Гарри все равно знает, что это Луи, и в этот раз он сомневается, стоит ли идти. Не то чтобы он не хочет видеть Луи, ну, или это так, правда. Он бы больше хотел видеть его, если бы знал, как себя вести. Поцелует ли Луи его, прикоснется к нему? Или же он просто проигнорирует его странным образом, как делает и всегда, но на самом деле игнорирования там не так уж и много, когда дело доходит до ЛуииГарри. Гарри не уверен, сколько же еще осталось от ЛуииГарри. В конце концов, после десяти минут взвешивания всего он просто плюет на это и идет к общежитию Луи, радуясь, что тот не назначил определенного времени, иначе Гарри, несомненно, опаздывал бы. К тому моменту, как он приходит туда, дверь уже открыта, и он расценивает этот жест как приглашение войти. Луи внимательно смотрит в книгу, но Гарри знает, что он не читает. Играет песня The Fray, но он и ее не слушает. Аккорды тихо разносятся по комнате, и его глаза не двигаются, а на лбу морщины. Он думает не о книге. Все это Гарри может сказать, лишь взглянув на него. Итак, он прочищает горло, чтобы привлечь внимание Луи, и тот просто смотрит на него в течение некоторого времени, чем заставляет Гарри чувствовать себя некомфортно; блуждающие по его бледному лицу голубые глаза, темные вены и фиолетовые синяки под глазами. Он переминается с одной ноги на другую, но садится на кровать к парню, и на мгновение ему хочется спрятаться от этого взгляда, но он откидывается на спинку кровати и ждет. Несколько минут проходят в молчании, и начинает играть другая песня, когда Гарри спрашивает: - Мы будем говорить? Луи, наконец, оправляет от оцепенения. - Эм... да. Прости за это, кстати, я все делаю без предупреждения. Гарри изгибает бровь и усмехается. - Не кажется, что ты чувствуешь себя виноватым. Он скрещивает руки на груди, потому что всегда чувствует себя настолько беззащитным рядом с Луи. Гарри просто хочет сдержать все эмоции в себе, чтобы Луи не увидел. Но Луи всегда видит. Он слишком проницателен, а ведь многие люди этого бы и не заподозрили, он настолько дико раздражительный и кокетливый, что многие знакомые считают это неприятным, но ему удается выставить эти свои качества за обаяние. Луи всегда был загадкой для него, думает Гарри, независимо от того, как много Стайлс может сказать лишь по взгляду. - Ну, я хотел поговорить с тобой, но не знал, как привлечь твое внимание. - Может, просто попробовать? Подойти ко мне? - упрямится Гарри. И, может быть, не этого хотел Луи, когда просил о разговоре, но Гарри ничего не знает. Он не знает, что делать, и что говорить, и как действовать. Он целиком и полностью теряется и не знает, чья это вина — его самого, Луи или жизни. - Прошло несколько месяцев, Гарри! Месяцев, - Луи глубоко вздыхает, поворачиваясь на своем вращающемся кресле и сжимая пальцами переносицу. - Я не знал, хочешь ли ты вообще со мной разговаривать. Ты просто... ты ушел, Гарри. Я не знал, о чем ты думал в ту секунду. И это все, что нужно Гарри, чтобы сломаться. Может, это из-за того, что он не может контролировать свои эмоции, ну или всему виной гормоны, но сейчас он уже задыхается и паникует. Он чувствует взгляд Луи на себе и задается вопросом, что тот видит. Видит ли он ком в горле Гарри? Или слезы, скапливающиеся в уголках глаз, и кишащие в голове мысли. Гарри не хочет, чтобы он видел все это, но через несколько секунд это уже не имеет значение, потому что он опускает голову, закрывает лицо ладонями, и из его губ вырываются неконтролируемые рыдания. Его плечи сильно трясутся, и он плачет навзрыд. Он не видит смягчающееся выражение лица Луи или дрожь в его движениях. Все, что он чувствует, это как парень обнимает его за плечи и мягко шепчет на ухо, что он в порядке, он в порядке, хотя это и не так. Он не в порядке, и он не должен так вести себя, он не должен вечно пребывать в неустойчивом состоянии, он не должен плакать все время. Не должен. - Шшш, - бормочет Луи, потирая его спину и дыша в шею. - Ты в порядке. Все нормально. И Гарри еще несколько раз всхлипывает, но тяжело выдыхает. Он успокаивает себя ровно настолько, чтобы ответить Луи. - Нет! Я не в порядке... я снова облажался, хотя не должен был. Я в депрессии или... или что-то еще, я не знаю. Со мной что-то не так, и, и... - его голос ломается до шепота, тихого и испуганного. - Я просто хочу, чтобы ты любил меня, - говорит он, и это все, что он может сказать. Он издает еще одно задыхающееся рыдание. - Я просто хочу, чтобы ты любил меня так, как я люблю тебя. Луи ничего не говорит, и Гарри думает, что это нормально, ведь всего минуту назад он вел себя очень незрело, был упрям и сердился, а теперь плачет и исповедует свою любовь. Гарри понимает, что именно таким он был в последнее время, запутавшимся и нерешительным. Он чувствует утешающую руку Луи на плече и спине, так что он делает несколько дрожащих вздохов, понимая, что парень ничего не собирается говорить в ответ. Итак, он снова начинает говорить сиплым голосом. - Я знаю, что я не должен быть таким. Я не должен быть настолько расстроен потому, что... потому, что я не нужен тебе. Но я настолько одинок, Луи. Я чувствую себя одиноким, даже когда Найл и Лиам рядом со мной. Я опустошен и печален, но не... не с тобой. Я не знаю, что делать, Луи. Мне страшно, я лишь глупый маленький мальчик, который не знает, что делать и кто он, и я знаю, что все это звучит глупо, не так ли? Это нормально. Точно глупо, - он пытается рассмеяться, но лишь начинает плакать еще сильнее. Он утыкается лицом в шею Луи. - Я просто так сильно люблю тебя, Лу. Очень сильно люблю. Сердце Гарри сжимается, но и объятье на его талии сжимается также. Теперь он сидит на коленях у Луи, который просто обнимает его. Гарри думает, что это единственное, что Луи может делать, — обнимать его. Итак, они дышат, и Гарри плачет и пытается найти способ взять свои слова обратно. Луи целует его в лоб, но это не спасает Гарри от внутренней пустоты.

***

Ничто не меняется. Гарри все еще в депрессии или грустит, он и сам не знает, а Луи проявляет лишь антипатию, потому что больше не делает попыток поговорить, и они до сих пор так же далеки, как и раньше, за исключением того, что сейчас Гарри становится еще более спонтанным и мрачным. Сейчас он еле волочет ноги по мраморным полам коридоров. Все остается так же до конца марта, когда весна действительно начинается, жизнь становится немного ярче, а цветы начинают пробиваться на свет сквозь горечь. Изменения не избегают Гарри вечно, потому что голубизна неба возвращает такой же оттенок и в глаза Луи, и однажды они больше не держатся за руки. Они не целуются, не сидят вместе, не встречаются взглядами, не разговаривают, даже не контактируют. Луи находится по другую сторону комнаты от Ника и выглядит немного грустным, и, возможно, это не должно делать Гарри счастливым, ну, если только совсем чуть-чуть. Итак, и его глаза становятся ярче, и, вероятно, Найл и Лиам замечают, но он завтракает и думает, что ничего не изменится, или, возможно, хоть что-то. Итак, Гарри направляется в сад после уроков, потому что в последнее время часто ходит туда. Он плетет венок, ведь это помогает ему думать, и, когда учительница покидает оранжерею, она улыбается ему, и он отвечает ей искренней улыбкой, которой не было несколько месяцев, и, может быть, весна вернула его к жизни. - Приятно снова видеть твою улыбку, - и Гарри в испуге роняет венок, когда слышит это. Он наклоняется и поднимает его. - Я не знал, что ты смотришь. Луи поднимает цветок, что выпал из венка, и крутит его в пальцах. На мгновение он замирает, любуясь нежностью и легкостью цветка, а затем мягко заправляет его Гарри за ухо, проводя большим пальцем по щеке. Гарри хочет отстраниться, но не сможет, даже если попытается. - Я всегда смотрю, Гарри. Даже если мы не говорим. Ты все еще мой лучший друг. Глаза Гарри загораются еще ярче. - Правда? - Всегда, Хаз. Просто, ну, это был сложный год, да? - Сложный, - повторяет Гарри. - Да, думаю, так. Луи по-дружески протягивает ему руку, как это всегда и было. Это не неловко. Рука Луи правильно чувствуется в руке Гарри, и бабочки порхают в животе, когда голубоглазый спрашивает: - Покажешь мне, что цветет в марте?

***

Итак, все меняется. Все не совсем нормально, потому что иногда Гарри грустит, а Луи грустит из-за Ника, и когда кудрявый в первый раз спрашивает о их расставании, парень лишь захлопывает книгу и убегает. Это первый раз, когда Луи уходит, и Гарри не знает, вернется ли тот, поэтому он плачет на диване в библиотеке. В любом случае, Луи возвращается двадцать минут спустя и застает Гарри всхлипывающим и с опухшими глазами. Он гладит его по голове, и говорит, что ему жаль, и целует в щеки. Луи говорит, насколько сожалеет, приносит ему чай и обещает рассказать все позже. После этого Гарри убеждается, что он всегда возвращается, поэтому начинает плакать меньше, а улыбаться больше и просто светиться. Становится больше похож на прежнего Гарри. Они все еще просто друзья, но делают уроки, и проводят время вместе по выходным, и смеются, и улыбаются, и Гарри думает, что это очень, очень приятно. Он так сильно скучал по этому, что кажется, будто внутри него образовалась дыра, а сейчас она заполняется светом голубых глаз и оживленностью. Март плавно перетекает в апрель, и тогда они получают заказ на орхидеи для оранжереи, а Гарри очень нравится ухаживать за ними. Они проводят много времени здесь, потому что Гарри это любит, ну а Луи любит, когда Гарри счастлив. Орхидеи также напоминают о том дне, когда Гарри снова облажался, ну или тогда он облажался впервые, но сейчас Луи сидит на одном из столов в оранжерее, и Гарри думает, что сегодня он выглядит особенно прекрасно, ветер теребит его растрепанные волосы, а улыбка целый день не сходит с лица. Он одет в узкие джинсы и просторную толстовку, в которой буквально тонет, и Гарри хочет обнять его и дышать им. Цветок, с которым играет Луи, делает его глаза еще светлее, и Гарри становится между его ног и вырывает растение из пальцев. - Эй! - восклицает Луи. - Это мой цветок, ты, идиот. - Я выращиваю их, - парирует Гарри и держит цветок достаточно далеко, чтобы парень не дотянулся. - Эй, - говорит голубоглазый уже мягче, Гарри опускает руку. - Дай сюда, я верну через секунду, - Гарри вкладывает цветок в его ладонь. Луи нежно улыбается и вставляет его в непослушные волосы парня, прямо за ухом, как и всегда. - Вот, - шепчет Луи, и Гарри не уверен, когда стало настолько тихо, но все вокруг пахнет цветами и новизной, и Гарри кажется, что они и сами цветут. Они изменились и выросли, но все еще продолжают расти. Итак, он принимает изменение за хороший признак и обхватывает ладонями щеки Луи. Гарри целует его в губы прежде, чем успевает передумать и сказать себе, что это плохая идея. Но он итак понимает, что это плохая идея, буквально через секунду, поэтому отстраняется и бубнит ругательства себе под нос. - Блять, - бормочет он. - Мне очень жаль... я не хотел это делать. Я снова все испортил, а ведь все только начало налаживаться. Я... прости. Одна из кудряшек спадает ему на глаза, и Луи мягко убирает ее обратно. Его руки спускаются на талию Гарри, а он сам вглядывается в его лицо. Гарри не знает, что тот ищет, но покорно ждет и много моргает, потому что он не уверен, о чем Луи думает. - Мы все еще друзья, Хаз. Это нормально. Мне нравилось целовать тебя, ты же знаешь. Когда мы в последний раз делали это? Итак, если мы все еще друзья, поцелуемся снова? Если ты не... если ты не в порядке, мы можем остановиться, да? Все хорошо. У Гарри перехватывает дыхание, ведь он знает, что ужасно, ужасно глуп, раз снова делает это. Он знает, что не должен, но у Луи больше нет парня, а у него самого — девушки, и шатен пахнет цветами и весной, так что он проводит пальцем по щеке Луи и выдыхает: - Хорошо. Итак, они целуются, и это даже лучше, чем раньше, может быть, потому, что Гарри окружают две его самых любимых вещи из целого мира: цветы и Луи. Луи мягок, и его губы мягкие, и движения мягкие, и руки, залезающие под футболку и гладящие позвоночник Гарри, тоже мягкие. Он нежно вылизывает рот кудрявого, заставляя того хныкать и стонать. У Гарри сбивается дыхание и кружится голова, закрываются глаза, и перед ними все расплывается. Луи проводит языком по его губам и спускается поцелуями на линию челюсти и шею. - Я скучал по тебе, Хаз. Скучал по дружбе с тобой, по объятьям. Ты никогда не переставал быть прекрасным. Гарри снова хнычет и притягивает Луи, чтобы опять поцеловаться, потому что не уверен, сколько еще слов сможет выслушать. Они стоят здесь, окруженные ароматом распускающихся цветов и звуком снова и снова чмокающих губ, довольно долго. Гарри теряет счет времени, но ему все равно. Он просто не хочет отпускать. Никогда не хочет отпускать его.

***

Итак, они — друзья, что иногда целуются, не так часто, как Гарри хотелось бы, но сейчас все лучше, чем раньше, потому что поцелуи всегда медленные и мягкие и случаются на постели, либо в оранжерее. Это происходит, когда у них есть время и желание сближаться, и Луи на вкус как чай, и тепло, и дом. Все достаточно хорошо для Гарри, потому что он с Луи и больше не плачет. Луи становится нежнее с ним, он менее груб и никогда не боится, не торопится, не хочет уйти. Это и есть ЛуииГарри. Вот так апрель превращается в май, и сердцебиение Гарри все время зашкаливает, потому что он так близок к Луи. Наступает май, и они делают домашнюю работу на улице за столиком для пикника, потому что погода хороша. Солнце отражается в их солнцезащитных очках, и они уже давно закончили с уроками, поэтому просто смотрят на проплывающие облака и листья, трепещущие на ветках деревьев. Из-за ветра волосы Гарри лезут в лицо, поэтому Луи сидит на столе и убирает их, заставляя парня хихикать. Он проводит рукой по лицу кудрявого, заставляя его тихо застонать, а Гарри перехватывает его руку и облизывает пальцы. После этого тихо, лишь шумит ветер, пока Луи проводит пальцами по волосам Гарри, слушая его дыхание. Они сидят так некоторое время, и Гарри считает, что этот момент достаточно подходит, чтобы задать вопрос. - Можешь рассказать мне о Нике? Если хочешь. Гарри слышит, как Луи делает глубокий вдох, и все еще не может видеть глаз парня из-за того, как они сидят. - Конечно, Хаз. Теперь со мной все в порядке. Я просто еще страдал, когда ты спросил тогда. Но это в прошлом, и я справился с этим. В любом случае, я порвал с ним. Гарри ахает. - Ты? - Да, а что? Ты думаешь, был другой путь? - спрашивает Луи. - Видимо, - хмыкает Гарри. Луи шлепает его по голове. - Ладно, это был глупый вопрос, но я отвлекся. Во всяком случае, я порвал с ним потому, что мы просто не подходили друг другу, понимаешь? Мы много ругались, и если сначала это было еще похоже на подшучивания, то потом начали отстаивать свои точки зрения, не идя на компромисс, и это было просто... плохо, да. Я имею в виду, секс был чертовски потрясающим, но у нас было слишком много секса и недостаточно учебы, поэтому в прошлом семестре мои оценки начали ухудшаться, и мама злилась, а я хотел делать хороший... - Точно не хотел, если говоришь «делать хороший», - шутливо перебивает Гарри. (п.п. Луи сказал good — прилагательное — вместо well — наречия.) Луи дергает его за волосы. - Ой, заткнись. Делать хорошо. Но да, так дело не шло, и я скучал по тебе, поэтому порвал с ним. Гарри давится воздухом и надеется, что ветер скроет этот звук. - Скучал по мне? - выдавливает он, и его голос немного срывается. Луи играет с его волосами и проводит ногтями по коже головы. - Конечно, да, Гарри. Я очень сильно скучал по тебе, и я ненавидел то, что ты грустил. Я знал, что Ник был одной из причин, так что это не могло продолжаться. - Ты порвал с ним из-за меня? - Гарри нужно смотреть на него. Он не может продолжать разговор, не делая этого. Он переплетает свои пальцы с пальцами Луи и кладет сплетенные руки на колени, чтобы тоже сесть на стол. Он опускается рядом с парнем и прижимается к нему, тот сразу обнимает его за талию свободной рукой, поглаживая кожу там, где рубашка задирается. - Лишь немного из-за тебя. Как я уже сказал, так не могло продолжаться, и я хотел вернуть тебя, Гарри. Я скучал по тебе. Для меня это тоже было трудно. Поэтому я порвал с ним. Я ненавидел смотреть на то, как ты грустишь, зная, что это моя вина. - Это не твоя вина, Лу. Я просто был немного в депрессии, да. - Ну, это было спровоцировано моим поступком, и я хотел увидеть твою чудесную улыбку снова, - Гарри краснеет и улыбается. Луи тыкает пальцем в ямочку и целует его в щеку. - Люблю тебя, Хаз. Гарри ничего не отвечает.

***

В июне Гарри проводит каждую свободную минуту в оранжерее. Большую часть этого времени Луи находится рядом с ним, суетится и помогает, чем только может. Июнь — последний месяц школы, и до Летнего Бала остается две недели, и Гарри назначили составлять цветочные композиции, чтобы украсить столы. Он немного волнуется, потому что всего столов тридцать пять, и он должен сделать много всего, и, вау, потребуется огромное количество цветов. Но Луи рядом, целует его шею и проникает ему в рот языком, если Гарри нужно расслабиться. Это немного странно для него, для них обоих, но, в основном, он счастлив и полон энтузиазма. Он волнуется за оранжерею и приказывает Луи, будто тот — его личный раб, потому что все уже распланировано. Он несколько часов просидел над набросками, и композиции состоят из элегантного баланса между оранжевым и красным, и это безупречно. Они начинают делать несколько, но Гарри чувствует себя настолько уставшим, что приходится сделать перерыв, и Луи совершенно согласен. Гарри плетет венки, и заставляет Луи надевать их, и думает, что тому они нравятся. Он ведет его к дивану, который обязательно должен быть в оранжерее, и они ложатся, Гарри заваливается сверху на Луи и чувствует себя маленьким, потому что шатен все еще на несколько сантиметров выше него. Всего лишь на несколько. Гарри, теплый и сонный, позволяет себе задремать на минутку, ведь это просто перерыв, но когда просыпается, он видит Луи над собой с развязной улыбкой — ублюдок — и задается вопросом, что же он сделал. - И что случилось, шалун? - Твой член упирается мне в бедро. Лицо Гарри заливается ярко-красным. - Черт, черт. Луи смеется. - Все нормально. Ничего такого, с чем я не имел дело прежде, - он снова ухмыляется, опуская руку к бедру Гарри, и тот дрожит. - Лу, не... просто дай мне остыть, ладно? - Почему бы вместо этого мне не дать тебе кончить? - Что? - пищит Гарри. - Как я уже сказал, ничего такого, с чем я не имел дело прежде. Ничего особенного, я просто отсосу тебе, и все будет хорошо, да? Никакого беспорядка, никакого стресса. - Никакого стресса, - недоверчиво повторяет Гарри. Он проводит рукой по лицу. - Черт. - Хочешь? - спрашивает Луи, опускаясь рядом с Гарри и покрывая поцелуями его шею. - Считай это, - говорит он, делая паузу, чтобы оставить засос, задумавшись. - Одолжением. Гарри улыбается. - Ну, тогда я буду у тебя в долгу, не так ли? Луи подмигивает ему. - Возможно, - он глубоко целует Гарри. - Но теперь расслабься, малыш. Тебе когда-нибудь делали минет? Гарри снова краснеет. - Нет... мне никогда... ты был моим единственным, ну, в сексуальном смысле. - О, ты невинен, как всегда. - Заткнись. - Заткнусь, как только твой член будет у меня во рту. Гарри тоже затыкается. Луи задирает рубашку Гарри к пупку, но тот поспешно снимает ее до конца. Его живот мягкий и гладкий, и на нем еще остался небольшой слой детского жирка. Луи целует его тело от ключиц до ремня штанов, расстегивая его и спуская их до коленей. - Ты кончишь быстро, дорогой, тебе всего четырнадцать. Конечно, Гарри игнорирует тот факт, что Луи назвал его дорогим. Луи берет в руку член Гарри, ухмыляясь, когда парень вздыхает. Он оттягивает крайнюю плоть и проводит пальцем по щелке, собирая смазку. Он берет палец в рот и облизывает его, Гарри дрожит. Он пристально смотрит своими голубыми глазами на парня, обхватывая губами головку, проводя по ней языком, потому что хочет, чтобы тот быстрее кончил. Он обхватывает ладонью основание, делая ею несколько движений по всей длине, и начинает медленно двигать головой, засасывая и вылизывая головку. Гарри толкается бедрами ему в рот, но Луи прижимает ладони к его тазобедренным косточкам. - Шш, Хаз, не двигайся для меня, ладно? - Да... да. Так хорошо, Луи. Очень хорошо. Я хочу... я должен сделать это тебе. Я хочу отсосать тебе, Луи. Хочу, чтобы ты тоже чувствовал себя хорошо. Луи снова берет член Гарри в рот, прижимая его бедра к кровати, слушая слова, что тот бормочет, и тихие всхлипы, и стоны. Его губы распухшие и розовые, он снова обхватывает головку языком, и Гарри пытается предупредить его, но Луи просто сильнее сжимает его бедра, позволяя кончить себе в рот, и продолжает сосать до тех пор, пока Гарри не начинает дрожать и осторожно оттягивает его за волосы. Луи облизывается, наклоняясь к Гарри с блестящими глазами и еще более блестящими губами. - Хорошо? - Да... да, хорошо.

***

Они лежат на большой кровати Луи, и голова Гарри покоится у парня на груди, он слушает его сердцебиение, которое, как правило, и так слышит, когда целует его, или прикасается к нему, или даже просто стоит рядом, правда. Он думает, что, независимо от того, насколько они хорошие друзья, любовь не покидает Гарри. Она всегда была в нем. Они лежат здесь, и Гарри остается на ночь, потому что сегодня суббота. Гарри думал, что сегодня ему стоит вернуть долг, но сейчас они просто лежат, и у Гарри мурашки на руках, так что ему и так достаточно комфорта, и тепла, и любви. Он немного переворачивается, утыкается носом в шею Луи и обнимает его, пока может, ведь если Гарри и влюблен, Луи нет. Гарри мирно дышит и слушает его спокойное сердцебиение, но вдруг его голос не так уж спокоен. - Гарри? - Да, Лу? - отвечает Гарри низким и мягким голосом. Он немного устал от лета и работы, а также его абсолютно опьяняет запах Луи. - Ты... - он делает паузу. Гарри переворачивается, и Луи тоже, так, чтобы встретиться взглядами друг с другом. Гарри тихо хихикает, потому что они так близко, и придвигается еще ближе, чтобы кончики их носов соприкоснулись, просто потому, что может. Луи улыбается ему и нежно чмокает в губы. Это ни во что не переходит, просто мягкий и легкий поцелуй. Он заставляет Гарри дрожать. - Что ты хотел сказать, Лу? - спрашивает Гарри, наблюдая за тем, как Луи моргает, и его ресницы задевают щеки. Луи берет Гарри за руку и начинает играть с его пальцами. - Я, эм... ты хочешь, может быть, пойти на Летний Бал со мной? Гарри делает глубокий вдох. - Как друзья? - Нет, - отвечает Луи. - Как друзья, которые иногда занимаются сексом или что-то вроде того? - Нет, - снова говорит парень, на этот раз медленнее. - А как тогда? - осторожно спрашивает Гарри. - Ты все еще любишь меня, да? - Никогда не переставал, - бормочет он, отводя взгляд в сторону. Луи ухмыляется. - Значит, ты понимаешь, - и целует его. Он толкает Гарри на спину и забирается к нему на колени, их лица все еще находятся близко. Кудрявый приподнимается, чтобы еще раз поцеловать его, но Луи мягко улыбается и снова опускает его вниз, одной рукой обхватывая подбородок, а другую запуская в кудри. Они целуются медленно, потому что некуда спешить, и им тепло, и Гарри оглаживает руками спину, и плечи, и задницу Луи. Шатен же несколько раз отстраняется, чтобы посмотреть на него со счастливым лицом и трепещущими ресницами. Они ничего не говорят. Просто целуются и изучают тела друг друга, и Гарри стягивает с Луи рубашку, и теперь они касаются голой кожей. Луи вылизывает рот Гарри и крепко обнимает его, а зеленоглазый думает, что, может быть, он пытается наверстать упущенное. Он хочет воссоздать все. - Теперь мне можно называть тебя великолепным, великолепный? - спрашивает Гарри. - Зови меня, как хочешь, дорогой, - шепчет он нежно на ухо Гарри и целует его шею. Он засасывает кожу прямо под ключицей, и Гарри кажется, что он слышит, как Луи говорит «Мой». Они снова целуются, когда Гарри говорит: - Можно тебя кое о чем попросить? - Ты уже просил, малыш, - отмечает Луи, пытаясь снова проникнуть языком в его рот. - Лу, - скулит парень. - Пожалуйста? - Ну, давай, - бормочет Луи, спрятав голову на изгибе шеи Гарри. - Можешь сказать это? - Сказать что? - Ты понимаешь, что, - и Гарри думает, что если бы Луи смотрел на него, то он увидел бы, как глаза парня загораются. Луи прижимается губами к его виску и спускается ими к уголку губ. - Я люблю тебя, Гарри. Гарри дрожит, и Луи целует его. - Еще раз, - бормочет он. - Я люблю тебя. - Это искренне? - Искренне, - говорит Луи. - Сейчас не время притворяться. Должен же я пригласить кого-то на танцы, правда? - Не будь придурком. - Ты даже не признался в ответ, заметь. - Я люблю тебя, - с сарказмом говорит Гарри. - Наверное. - Ублюдок! - восклицает Луи, хватает запястья Гарри, заводит руки над его головой и крепко целует его. В конце концов, он отпускает их, чтобы провести кончиками пальцев по лицу парня и прижать его ближе к себе. Он двигает тазом навстречу бедрам Гарри, который стонет ему в рот. Луи ухмыляется, но продолжает дразнить его, чтобы увидеть, какие звуки это сможет выбить из него и как долго он будет извиваться, прежде чем что-то сделает. - Пожалуйста, Лу, - выдыхает Гарри спустя несколько толчков в бедра парня. - Сделай что-нибудь, пожалуйста. - И что бы ты хотел, чтобы я сделал, Хаз? - Трахни меня. У Луи перехватывает дыхание. - Не сейчас, малыш. Скоро танцы. Я не хочу, чтобы тебе было больно. - Но Лу... - Эй, эй, - шепчет Луи ему на ухо. - Я же не сказал, что у меня нет компромисса. - И в чем он заключается? - Ты когда-нибудь трахал себя пальцами, Гарри? - Луи целует его челюсть, засасывая кожу. Гарри практически задыхается. Луи все еще на его челюсти, уверенно оставляет засос. - Я... раз или два. Обычно в школе трудно найти время, поэтому я делал летом? Несколько раз? - Тебе понравилось, Гарри? - Да, очень. Было хорошо, так хорошо. - Мммм... - бормочет Луи.

***

- Больно? - спрашивает Луи. - Нет, нет, - выдыхает Гарри, захлебываясь воздухом. - Все хорошо, следующий, пожалуйста. - Ладно, love. Скажи, если будет больно. Гарри кивает головой, Луи спускается поцелуями по его шее и засасывает сосок, скручивая его пальцами и наблюдая за тем, как парень извивается под ним. На его груди красуется несколько засосов, щеки ярко-красные, глаза широко открыты и полны похоти. Они темнеют, и зеленый цвет радужки настолько пронзительный, что Луи кажется, будто Гарри видит его насквозь. Свободной рукой он гладит грудь Гарри, иногда царапая кожу ногтями, чтобы увидеть красные следы и то, как дрожит его тело. Он проталкивает второй палец в дырочку Гарри, узкую и горячую. Он оглаживает стенки и чувствует, как Гарри вздрагивает. - Хорошо? - Более, чем хорошо, Лу. Двигайся, двигайся, пожалуйста. Луи целует его, сгибая пальцы и находя простату, сильнее надавливая на нее кончиками пальцев, и Гарри стонет ему в рот. - Че-ерт. Гарри двигает бедрами навстречу руке Луи, скуля, когда тот попадает по простате, вскрикивая с хныканьями и глубокими вздохами. Луи практически полностью вытаскивает пальцы и снова толкает их внутрь, целуя Гарри в щеку и продолжая ласкать его грудь. И когда он шире разводит пальцы, Гарри стонет. - Больно? - Нет, нет, хорошо. Больше. Продолжай. И Луи продолжает трахать его пальцами, растягивая стенки и чувствуя, как тот, наоборот, сильнее сжимается. Шатен целует Гарри, раскрывая сильнее и просовывая следующий палец, вылизывает его язык, ловя губами хныканья и бормотания. Он сам насаживается на пальцы Луи, постанывая еще громче, закрывая глаза. - Лу, Лу, это так хорошо. Я скоро кончу, прикоснись ко мне, пожалуйста, - Луи продолжает целовать его, но свободной рукой, которой гладил его бледную, гладкую кожу, обхватывает член. Он продолжает двигать пальцами, и Гарри шире расставляет ноги, чтобы принять их еще глубже. - Так близко, - выдыхает он. Луи в последний раз сгибает пальцы, и Гарри кончает в его кулак, задыхаясь, выстанывая его имя и сильнее сжимая простыни. Его грудь быстро вздымается и опускается, когда он оправляется от оргазма, открывая глаза и встречаясь взглядом с голубыми, которые все еще напоминают небеса в самый яркий день в году. Луи вытирает пальцы об платок на тумбочке и наклоняется, чтобы поцеловать его. - Хорошо? - Да, хорошо. - Хорошо. На этот раз это не урок.

***

- Можно вставить ее тебе в волосы? Гарри смеется и прислоняется к плечу Луи, когда тот прикрепляет бутоньерку на его простой, черный пиджак. - К сожалению, это не соответствует традициям, так что нет. - С каких это пор мы соответствуем традициям? - интересуется Луи, возясь с застежкой. Гарри снова смеется и упирается ладонями в грудь Луи, когда тот заканчивает поправлять его пиджак. - Ни с каких, но моя мама увидит эти фотографии. С другой стороны, она не особо удивится цветам в моих волосах. - Видишь! - восклицает шатен. - А ты не доверяешь мне. Гарри смеется, но наклоняется, чтобы поцеловаться, запуская пальцы в волосы Луи. Они остаются так в течение некоторого времени, вдыхая аромат друг друга и цветов, что проникает в открытое окно Луи. Гарри отстраняется первым, потому что он оформлял почти весь зал сам и хочет попасть туда вовремя, но Луи продолжает целовать его сомкнутые губы, пока он не сдается и позволяет парню открыть рот, вылизывая небо и язык так, что они начинают задыхаться и беспокоиться о возможных стояках. - Ладно, ладно, теперь нам действительно нужно идти, Лу, - говорит Гарри, делая шаг назад для большей убедительности. - Но ты же будешь держать меня за руку, да? Гарри смотрит в пол, пытаясь скрыть свой румянец. - Да, да, конечно. - Хорошо, а теперь идем. Кудрявый закатывает глаза, но берет протянутую руку Луи, переплетая пальцы. Они спускаются по коридору к залу и ловят на себе несколько любопытных взглядов, не грубых, просто, может быть, удивленных. Или же, думает Гарри, совсем не удивленных, потому что некоторые люди точно знали о его влюбленности, просто не ожидали, что из этого что-то получится. Но Найл обнимает его, как только они заходят в зал, просто потому, что он уже знал. Гарри рассказал все ему и Лиаму некоторое время назад. Но сейчас он держит Луи за руку, и через открытые окна, что занимают большую часть стен, пробирается аромат лета. Костюмы красивые, и небеса почти такие же яркие, как глаза Луи. Все украшения зала выглядят потрясающе, и Гарри думает, что Луи тоже. Они танцуют, и валяют дурака, и целуются один или два раза, ведь они здесь и вместе, больше нет лжи и притворства. Есть просто Гарри и Луи, а также цветок, что шатен срывает с одного из украшений, чтобы заправить за ухо парня. В конце ночи Луи вертит в руке другой цветок и шепчет на ухо Гарри: - Я люблю тебя. Гарри ухмыляется. - Трахни меня.