Dum spiro spero

      Когда у нее рождается ребенок, они звонят в колокола от заката до рассвета.       Не то чтобы она слышала их. Он кричит так громко, так мучительно громко, что она думает, что никогда больше не будет слышать другой шум.       Первый раз, когда она держит его, Санса вспоминает, как однажды, когда она была просто летним ребенком не больше восьми лет, мать ей сказала: «Ты никогда не сможешь полюбить другого человека так же сильно, как ты будешь любить своих детей». Так что она готовилась к приливу эмоций, слезам радости, которые должны были заполнить пустоту внутри неё, длившуюся очень долго, ужасно долго, чтобы наконец быть заполненной.       Но теперь она стала старше и мудрее, и все равно она не удивилась, что ее тело все ещё находилось в блаженном оцепенении.       Она ничего не чувствует к ребенку, впервые прикасаясь к нему, кроме прохладного безразличия. Чуть позже прорастают пучки светлых волос на гладкой нежной коже, и совершенно неожиданно её это оскорбляет. Даже не столько оскорбляет, сколько пробуждает страхи. Она никогда снова не прикоснется к нему и не подержит его. Кормилицы, которые ухаживают за ребенком, смотрят на неё с жалостью, в которой она не нуждается. А она смотрит на него, руки подергиваются, лицо стало бесстрастной маской, и она думает, что это будет невероятно, если ее сын будет таким же монстром, как и его отец.       Она задается вопросом: будут ли эти нежные пальцы всегда липкие от крови, если он когда-нибудь изнасилует женщину и изобьёт её до крови, и будет сжимать губы в удовольствии, смотря на страдания молодой девушки.       Когда она обнаруживает подушку в своих руках, то не совсем уверена, как она там оказалась. Когда она обнаруживает, что подушка находится над его головой, она знает, почему она там оказалась.       Но она позволяет себе опустить подушку на пол, позволяет рукам безвольно висеть, позволяет проникать крикам в её разум снова. Где-то в своем подсознании она задается вопросом: что сказал бы её муж, если бы увидел её сейчас, когда в одно мгновение он мог лишиться своего единственного наследника в этом мире.       Он скорее всего засмеялся, видя, что она все ещё такая слабая.