All that could have been

Тор остался с ним, чтобы убедиться, что Локи становится лучше и продолжать делать ему уколы, раз больше никому брат это не доверял. Он лично готовил ему травяные отвары, а также незамысловатую еду из предписанных врачом продуктов и выжимал свежие соки. Локи ел, без удовольствия и аппетита, но ел. Однако из-за лекарств он всё ещё был довольно апатичен и большую часть дня проводил в постели, выходя на улицу только с Тором и то только ради того, чтобы не раздражать его лишний раз отказом. Ему самому бы хватало и сидения на подоконнике у открытого окна, но врач настаивал на необходимости прогулок на свежем воздухе, поэтому Тор хоть ненадолго, но брал его во двор. Только через неделю ему по-настоящему стало лучше и врач отменил инъекции, заменив их таблетками. Воспользовавшись моментом, Тор отлучился в Асгард, предварительно поставив Локи в известность, что он вернётся через три дня, чтобы окончательно убедиться, что в его присутствии, как и в уколах, больше нет необходимости. Локи хотел было возразить и заверить прямо сейчас, что он может спокойно оставить его до самых родов, но потом подумал, что Тор, вероятно, хочет получить «благодарность» за то, что для него сделал, поэтому в ответ он сказал лишь то, что будет его ждать. Ни в чём отказывать Тору он не собирался. *** Вернувшись в Асгард, Тор первым делом узнал, не появлялся ли во дворце отец. Его длительное отсутствие начинало беспокоить как его самого, так и придворных, переживавших за убитого горем из-за смерти жены короля. Один не вернулся, но прислал во дворец своего советника с распоряжением привести к нему Тора. Эта новость Тора не обрадовала: отец явно что-то узнал, что вызывает его на ковёр, однако спорить и возражать громовержец не стал. Этот разговор рано или поздно должен состояться, лучше рано чем поздно. Один удивил его, не начав с порога расспрашивать о Локи. В первую очередь он поинтересовался делами Асгарда, грядущими битвами и безопасностью границ. Ещё несколько вопросов по поводу военнопленных и трофеев задал советник, после чего Один похвалил сына за достойное ведение дел и попросил советника оставить их наедине. Он позволил Тору поинтересоваться его самочувствием и спросить, когда он планирует вернуться. Один ответил, что он убедился, что Асгард в хороших руках и поэтому с возвращением пока повременит, у него есть ещё достаточно незавершённых дел за пределами королевства. И только после этого последовал вопрос о местонахождении Локи и причинах, заставивших Тора сослать его подальше. Тор собрался с мужеством и был с отцом честен. Не сказал, куда конкретно отправлен Локи, но сообщил, почему именно он не позволил ему остаться во дворце. Один выслушал молча и почти не изменившись в лице, что натолкнуло громовержца на мысль, что отец и сам всё прекрасно знал без каких-либо его объяснений и признаний. Но молчание слишком затянулось и Тор, закончивший свой ответ больше пяти минут назад, впервые почувствовал животный страх – он никогда не видел отца настолько внешне спокойным, но с таким злобно-презрительным взглядом. -Отец? – взяв себя в руки, твёрдо позвал он, желая получить какую угодно реакцию кроме угнетающего молчания, от которого становилось сложно дышать. -И когда ты привезёшь своего ребёнка в Асгард? – ничего не выражающим ледяным голосом поинтересовался Один, смотря ему в глаза. Тор вздрогнул от его холодных бесцветных интонаций и покачал головой. -Никогда. -Почему? У тебя есть время найти себе достойную девушку, которая примет твоего ребёнка с трепетом и будет воспитывать как своего собственного, хотя и совместных детей вы, конечно, со временем заведёте. Тебе не составит труда подыскать себе пару, на тебя всегда только и вешались женщины. Взять ту же Сиф, например. Любая посчитает за честь воспитывать твоего ребёнка, ведь ты же будущий правитель, отлично справляющийся со своими обязанностями, всеобщий любимец и надежда. Твой ребёнок будет окружён такой же любовью, почётом и заботой. -А как же Локи? – в тон ему поинтересовался Тор, сжимая руки в кулаки. -Локи получит своё наказание, не переживай, - отрезал Один с нескрываемым недовольством в голосе, что сын вообще в свете данной ситуации думает о нём. – Локи ётун, маг и знатный лжец, ему не составило труда совратить тебя, пользуясь твоими светлыми к нему чувствами и своими магическими умениями и превращениями. Он будет наказан за всю эту грязь и не увидит света ближайшие несколько столетий. Возможно, этого срока ему хватит, чтобы подумать над своим недостойным поведением, над всей той грязью, которой он занимался всю жизнь и пересмотреть свои взгляды. Твоего ребёнка он не увидит и никак не сможет взрастить в нём свои дурные качества. Я же позабочусь о том, чтобы мой внук вырос ни капли не похожим на моего приёмного сына и не позорил мой род своими выходками. Тор уставился на отца неверящим взглядом: как он может такое говорить? На скулах бешено заиграли желваки и ему пришлось делать над собой огромное усилие, чтобы голос не дрожал. -Локи не совращал меня и не менял свою внешность, чтобы ввести меня в заблуждение. За что же ты его накажешь? -Поверь мне, я хорошо знаю Локи и знаю, на что он способен. Да ты и сам видел, на что он готов ради трона и всеобщего поклонения ему. Он задурил тебе голову и заставил поверить в очередную ложь. Ему и ребёнок-то нужен, чтобы впоследствии настроить его против нас и совершить переворот, перестань быть таким доверчивым, Тор, это не подходит королю. -А что если я скажу, что я взял его силой и он вовсе не хотел ложиться со мной в одну постель? Что я его принудил и именно так был зачат ребёнок? – с вызовом бросил Тор, теряя над собой контроль, настолько сильно его взбесили слова отца, во всём всегда обвиняющего кого угодно, только не любимого сына. -Я скажу тебе, что ты не умеешь врать. Что слишком хорошо знаю, какой ты на самом деле, поэтому могу быть уверенным, что ты никогда ничего не сделал бы с ним против его воли и без его желания. И что ты слеп, если продолжаешь так его защищать передо мной, желая взять на себя его вину. -Потому что его вины тут нет, - рыкнул Тор, повышая голос. – Я не позволю тебе наказывать Локи, ты достаточно это делал всю его жизнь. Накажи меня, пусть даже за то, что я такой наивный болван, позволяющий себе ночевать с ним в одной постели. За то, что допустил его беременность. Накажи меня, отец. Или нас обоих в равной степени, потому что виноваты мы одинаково. -Не смей указывать мне, Тор! - прорычал Один и со злостью стукнул по столу кулаком. – Ты тоже будешь наказан, но несколько позже, потому что сейчас ты больше нужен Асгарду, чем крысам в темницах Свартальфахейма. И даже думать не смей о том, чтобы предпочесть ётунхеймского выродка собственному ребёнку! В этом случае я накажу его так, что ты пожалеешь, что вообще привёз его обратно в Асгард! Тор тяжело сглотнул, не зная, что сказать ему теперь, кроме того, как он ненавидит его за такое отношение к младшему брату. -С чего ты взял, что это вопрос моего выбора, отец? – придав голосу уверенности спросил Тор. – В своём обличии Локи не способен выносить и произвести на свет здоровое дитя, а магией он пользоваться не может. Плод не развивается и врачи считают, что у него случится антенатальная смерть плода. Он, в конце концов, не женщина, чьё призвание дарить новую жизнь, прогнозы неутешительны. Если он даже сможет выносить ребёнка весь положенный срок, что, повторюсь, маловероятно, ребёнок родится мёртвым или умрёт через несколько часов или дней в силу физиологически неправильного развития с момента зачатия. Вот почему я запер Локи подальше от чужих глаз и не распространяюсь на тему его беременности: потому что ребёнка в её результате у меня не окажется, никакого будущего асгардского правителя. Можешь не опасаться – Локи, которого ты считаешь таким чудовищем, не родит тебе внука, с которым ты будешь вынужден сосуществовать на протяжении долгих лет. Последние фразы Тор произнёс с такой горечью, что сам почти поверил в то, что всё сказанное им правда и он безумно огорчён тем, что ему не стать счастливым отцом в ближайшие месяцы. -Наверное, я могу тебя порадовать ещё: сам Локи может погибнуть во время родов. Тебе одной проблемой меньше, папа, - с нажимом на последнем слове и нескрываемой болью в голосе сказал Тор. – Но если он выживет, а я для этого сделаю всё, то я больше не позволю тебе издеваться над ним и наказывать. Он уже получил сполна, пожалей его хоть раз в жизни. Тор вскочил с места и, будто бы от горя закусив губу, уставился на отца, пытаясь понять, купился ли он на его спектакль. Он заставит всех подыграть озвученной им версии, даже самого Локи, пусть для этого и придётся влезать в его сознание с помощью шаманства. Главное, чтобы Один поверил ему. Ведь он никогда ему не врал, причин сомневаться в его словах у отца сейчас нет. К тому же, в его взгляде сейчас вроде как появилось сочувствие. Тору, конечно же, а не Локи, который может потерять не только своего ребёнка, но и свою жизнь. -Мне жаль, Тор, - после паузы всё же сказал это вслух Один. – Ты был бы хорошим отцом и примером для своего ребёнка. Ты и твой брат будете оба наказаны за то, что вы сделали. Одновременно, если ты так на этом настаиваешь. -Только не вели высечь его тысячу раз плетью, а у меня всего лишь забрать любимое вино, - не удержавшись, сказал Тор, помня, какие неравноценные наказания у них бывали в детстве. – И я тебе не указываю, отец, а прошу быть справедливым в отношении нас обоих, хотя бы один раз. Не говори, что наказывая его, наказываешь и меня, чтобы я видел, как он страдает по нашей обоюдной вине. Это всё было. Пожалуйста, отец. Не только одновременное, но и равноценное наказание. -Ступай, - зло велел Один, больше не желая сейчас видеть сына перед собой. Чёртов глупец, свято верящий в незаслуженные страдания пронырливого братца. Когда за ним закрылась дверь, Один ещё раз ударил кулаком по столу. Так, что на нём осталась трещина. В какого же он такой недальновидный? Безголовый глупец и добряк Тор! Влюблённый по уши, слепой и глухой идиот.