All that could have been

Тор просидел с ребёнком гораздо дольше, чем планировал. Передумал все самые мрачные и страшные мысли пока, наконец, не вернулась медсестра, чтобы сказать ему, что внутреннее кровотечение удалось вовремя остановить и Локи, вероятно, придёт в себя уже к утру. Однако сейчас ему больше нельзя давать снотворное и успокоительные, поэтому его поведение спрогнозировать нельзя. Возможно, у него случится очередная истерика из-за того, что его вновь спасли. Возможно, он просто перестанет реагировать на внешние раздражители и окончательно замкнётся в себе, не говоря никому больше ни слова. Тору же никак нельзя быть с ним резким, чего-то настойчиво требовать, приставать с расспросами или повышать голос. Трикстеру нужно время, очень много времени, чтобы смириться и свыкнуться со своей участью, перестать вздрагивать от каждого громкого звука и любого прикосновения к себе. Он слаб и на волосок от смерти, но с медицинской точки зрения, он должен выжить и пойти на поправку – разрывы и кровотечения остались позади. Однако морально Локи на грани и хватит одного неосторожного слова, чтобы окончательно столкнуть его в пропасть, из которой ему не выбраться не лишившись рассудка. Едва медсестра договорила, малыш в инкубаторе задёргался и громко заплакал. Однако подойти ей к ребёнку не позволил Тор, самостоятельно с опаской вытащив его, чтобы взять на руки. -Мы тут говорим о твоём папочке, - тихо сказал он ребёнку, прижимая его к своей груди. – С ним всё будет в полном порядке. Сейчас он наберётся сил, вновь станет несокрушимым божеством и больше не будет страдать. -Я бы не была столь оптимистичной, - на свой страх и риск сказала медсестра, готовая выслушать в свой адрес поток нелицеприятных слов от рассерженного аса. – Он слишком привязан к своему ребёнку, хотя никогда его и не видел, ему не оправится от такого без существенных последствий. Мой отец считает, что таких осложнений после родов и вовсе не должно было быть, шов не должен постоянно расходиться и раны должны были давно затянуться. Ваш брат сам не хочет жить и поэтому организм совсем не борется. Дело в его голове, у него установка на гибель в тяжелейших муках за то, что не уберёг ребёнка. Он всё ещё винит во всём только себя. И считает, что заслужил жутчайшее наказание за свою грязную кровь и дьявольские способности, в том числе и за возможность вынашивать ребёнка. Он кричал это в бреду. Это то, что не даёт ему покоя. Безграничное чувство собственной вины абсолютно во всём, беспомощность и невозможность опекать собственного сына. Вопреки ожиданиям, Тор не рассвирепел от этих слов, ему лишь было безумно жаль Локи. И он прекрасно понимал, насколько же медсестра права – брату не станет лучше, пока он сам не захочет бороться за своё здоровье и силы, а он не захочет. Будет причинять себе лишь больше боли, каждый день посвящая размышлениям о том, где и с кем его ребёнок, как с ним обращаются, счастлив ли он. Локи сойдёт с ума, если ещё не сошёл. Тор молча переложил сына на руки медсестры и вышел, не оборачиваясь на возобновившийся детский плач. О ребёнке позаботятся и без него, а ему нужно заботиться о брате, которого ещё, быть может, удастся если не исцелить полностью, то хотя бы оградить от ещё больших мучений. Например, от гнева Одина, как только он переступит порог дворца. Именно с отцом Тор собирался решать накопившиеся проблемы в первую очередь. *** Когда Локи пришёл себя, Тора в комнате не было. Впервые после родов он заговорил со стражником и узнал, что брат не появлялся в доме со вчерашнего вечера. Похолодел, сообразив, что вывел его из себя своим поведением – демонстративным походом на второй этаж за книгой, неспособностью как ни в чём не бывало улыбаться ему в лицо и делать вид, что всё осталось как прежде, что его слова и прикосновения ему не противны, что он принял свою участь и готов вернуться в Асгард без ребёнка, в качестве безотказного любовника всеобщего фаворита. Должно быть, Тор отправился чинить расправу над их сыном – ведь он обещал, что за малейшее непослушание Локи и отступление от уговора, пострадает именно ребёнок. Его начала бить дрожь, а сознание охватила дикая паника. Почему он не дал ему объясниться? Вымолить прощение за временное помутнение рассудка, молчаливость и угрюмость? Он ведь на самом деле ни в чём ему не отказывал, просто не смог так сразу притвориться смирившимся... Неужели брат настолько жесток? Накажет его ещё раз, куда сильнее, если это вообще возможно, сделав что-то с их ребёнком, отданным чужакам? Ведь он даже не осмелился хоть слово сказать Тору по поводу судьбы малыша, ни о чём не просил и ни в чём не обвинял, за что же он так его наказывает? Ему просто нужно было время – и небеса тому свидетели, он бы заставил себя играть отведённую ему роль благодарного любовника, готового на всё за то, чтобы его сын просто где-то был жив... Пришедшему врачу Локи, конечно, о причине своего срыва не рассказал. Только свернулся на постели и почти беззвучно рыдал, уткнувшись лицом в подушку. К его удивлению, никаких уколов не последовало и ему позволили выплакать все слёзы, пока он сам, наконец, не отрубился, обессилев. Открыв глаза в следующий раз, вместо стражника он увидел брата, спящего сидя на неудобном кресле. Не решился будить, понимая, что не готов ничего слышать о том, что тот ещё сделал с их ребёнком и жив ли вообще малыш. Он не сомкнул глаз до самого утра, безумно боясь, что ему приснится очередной кошмар, который на этот раз окажется чистой правдой. Когда на рассвете Тор зашевелился и подошёл к его постели, чтобы поменять капельницу, Локи заставил себя посмотреть ему прямо в глаза и заговорить. Попытаться заговорить. -Я просто хотел перечитать ту дурацкую книгу, Тор, клянусь. Я не пытался сбежать или нарочно что-то с собой сделать, - голос сорвался и ему резко перестало хватать воздуха. Тор уставился на него сонным, но очень встревоженным и поражённым взглядом. Будто не понимал, зачем брат говорит ему всё это. Попытался дотронуться до его лба, чтобы проверить, не начался ли у него жар, способный вызвать помутнение сознания, но Локи отпрянул как ужаленный и мелко-мелко задрожал. Очередная истерика и нервный срыв. -Я не хотел тебя злить, Тор, я не хотел. Прости меня, пожалуйста, это больше не повторится. Я шагу без твоего разрешения не сделаю, - он замолчал, давясь слезами. – Умоляю, я тебя умоляю, не наказывай ещё жёстче... Или убей меня сразу, если ты уже сделал обещанное. -Я не понимаю, - с неподдельным недоумением прошептал Тор, крепко взяв его за руку. – О чём ты? Я вовсе не зол... Локи цепко схватился за его руку и заглянул в глаза с такой надеждой, что громовержцу стало не по себе. -Ты не был в Мидгарде? – прохрипел Локи и затаил дыхание, жутко боясь услышать ответ. – Ничего не сделал ребёнку за моё несоответствие твоим требованиям по нашему уговору? «Ему не жить, если ты совершишь хоть одну глупость» и все эти угрозы? Тор на несколько минут задумался, пытаясь сопоставить всё сказанное братом и сообразить, почему же тот так сильно напуган и за что так отчаянно просит прощения. Тяжело сглотнул, поняв, что Локи всерьёз считает, что вместо того, чтобы возносить хвалу небесам за то, что брат всё ещё жив, Тор стал бы наказывать его за внутреннее кровотечение, спровоцированное падением с лестницы. Наказывать обещанным образом – причиняя вред его, их ребёнку. -Я не был в Мидгарде, - спокойно ответил Тор, делая над собой огромное усилие, чтобы не сорваться на агрессию и не накричать на него за такие предположения, тем более они были более чем обоснованы. – И я на тебя ни за что не сержусь. Твоё поведение я не воспринимаю как нарушение нашего уговора, ты не в себе, я всё понимаю и ничего другого не жду. Слово чести, что у меня и в мыслях не было как-то тебя наказывать. Тем более, так, как я когда-то грозился. Я был в Асгарде, разговаривал с отцом. Тебе нечего бояться, Локи, ты скоро поправишься и вернёшься домой. Тебя не тронут, я не допущу. Воспользовавшись тем, что Локи ослабил хватку, чуть успокоенный его словами, Тор ловко достал из кармана штанов небольшую склянку и достал из неё две прямоугольных таблетки. -Тебе нужно проглотить это, Локи, - мягко сказал Тор, протягивая брату лекарство. Он хотел объяснить, что это и для чего, но брат без разговоров послушно взял протянутые таблетки и мгновенно их проглотил. Слишком беспечно для того, кто так безумно боится его самого и того, что Тор может с ним сделать. -Мне дали это наши асгардские лекари. Ты не будешь ничего чувствовать несколько дней, находясь в забытьи, а потом тебе станет гораздо легче, не будут мучить галлюцинации, посторонние голоса и ночные кошмары. Это не сотрёт тебе память, но успокоит нервы. Безвредно и эффективно, я когда-то принимал такие же. Тебе больше никто никогда не навредит, обещаю. Мне нужно, чтобы ты чувствовал себя лучше. И тогда я смогу всё исправить, не рискуя твоим психическим здоровьем. Я смогу всё исправить, Локи, просто верь мне. -Я верю тебе, - еле двигая губами, прошептал Локи. – И доверяю. Поэтому без сомнений взял из твоих рук неизвестные таблетки, я... Договорить он не успел, но Тор не переживал по этому поводу – собственный давний опыт подсказывал, что дополнительным неоспоримым плюсом этих таблеток было их почти мгновенное начало действия. Здесь и сейчас, это было лучшее, что он мог сделать для брата, хотя бы немного притупить его боль. Но когда ему станет лучше, он действительно будет всё исправлять. А пока ему следует вернуться в Асгард. Вчера с отцом они лишь договорились о цене, которую Тор должен заплатить за эти таблетки. Теперь речь пойдёт о том, на каких условиях Локи можно забрать в Асгард и какое его там ждёт наказание. Одно то, что Локи действительно можно забрать в Асгард для Тора было грандиозной победой.