All that could have been

Вопреки ожиданиям Тора, предоставленные асгардскими лекарями таблетки на Локи, по необъяснимой причине, должным образом не подействовали. Поэтому когда он вернулся к нему после визита к отцу, брат всё так же бездумно глядел в одну точку перед собой, никак не реагируя на происходящее вокруг. Прогноз врача был неутешителен – организм отказывался бороться в полную силу, потому что подсознательно Локи мечтал о смерти, но не смел приближать её дополнительными усилиями. Он просто сдался. Ему незачем было жить. Не веря в возможность его спасти, врач сообщил Тору, что трикстера можно перевезти в Асгард – он выдержит дорогу, а где именно будет неподвижно лежать в четырёх стенах большой роли не играет. Альтернативным предложением было отправить его в Мидгард в специализированную клинику, где за ним бы ухаживали и опекали, пока силы окончательно не покинули бы Локи. От этого варианта Тор отказался в ту же секунду. Он обещал брату, что всё исправит, и от слов своих отказываться не собирался. Настроен громовержец был очень решительно. Почти целую неделю он практически безвылазно сидел у постели брата, лично менял ему повязки на прооперированном животе, ловко обмывал безо всякого его сопротивления в душе, кормил с ложечки и дважды в день ненадолго вывозил его на передвижном кресле в сад, где брат безвольно так же неотрывно смотрел куда-то вдаль. Локи принимал заботу, благодарил и настойчиво предлагал себя в качестве платы за потраченное громовержцем время. Тор игнорировал его откровенные намёки и не позволял себе даже брать его без надобности за руку, прекрасно зная, что от каждого прикосновения брат будет дрожать как от сильнейшего удара. Трикстер послушно отвечал на все вопросы брата, но сам никогда не заговаривал с ним первым. Тор чувствовал, как тяжело ему даётся терпеть его присутствие в непосредственной близости от себя, но бросить его не мог. Не тогда, когда он был так близок к тому, чтобы его спасти. Швы на животе затянулись, давление перестало бешено скакать, просто так у Локи больше не дрожали руки и не закатывались глаза – медицинские показатели приближались к здоровой норме, поэтому Тор отправил половину стражников назад в Асгард, чтобы они готовили всё к их с братом возвращению домой. Кроме собственного нежелания жить, здоровью трикстера больше не грозило ничего. Однако одно это его нежелание было практически непреодолимой опасностью – рано или поздно, но Локи бы просто перестал дышать. Дальше Тору тянуть было никак нельзя, иначе в Асгард он мог бы вернуть лишь бездыханное тело поверженного божества. *** -Пошли немного погуляем, - мягко сказал Тор и помог брату безропотно слезть с кровати. Стащил с него домашнюю рубашку, натянул тёплую тунику, зашнуровал её на спине, затянул пояс ставших ему заметно большими штанов и накинул на плечи плащ. Локи стоял словно безвольная кукла, позволяя раздевать, одевать, расчёсывать и затем тащить себя за руку в сад. -Спасибо, - еле слышно вымолвил он, когда брат помог ему застегнуть пряжки на мягких ботинках. Тор кивнул и привычно сильно подхватил его под локоть, чтобы помочь дойти до выхода. Отпирая дверь увидел, что Локи сам сделал несколько шагов в сторону и поэтому вышел первым, позволяя брату спуститься с крыльца самостоятельно. Спросил, хочет ли брат держаться за него или может идти сам. Получив нерешительный ответ «сам», еле заметно улыбнулся и очень медленно, чтобы Локи успевал за ним, направился к беседке за домом. На полпути Локи резко остановился и поспешил прижаться спиной к стене дома, чувствуя, как земля уходит из под ног, а голова вновь начинает нещадно болеть. Рухнул на землю, зажал ладонями уши и уткнулся лицом в колени. -Локи? – взволновано позвал успевший отойти вперёд брат и заспешил к нему. – Эй, что с тобой? Он присел на корточки рядом с ним и дотронулся до его руки, чтобы отнять её от лица и взглянуть в глаза. Локи отпрянул, стукнулся головой о стену и лишь ещё сильнее принялся закрывать уши. -Просто иди за мной, Локи, - мягко попросил Тор и на этот раз крепко взял его за руку, твёрдо намереваясь поднять на ноги. Локи впервые его по-настоящему оттолкнул и сам поднял на него измученные, заплаканные глаза. -Да оставишь ты меня в покое или нет?! – с отчаянной болью в голосе прокричал Локи и начал раскачиваться из стороны в сторону. Тор зажмурился, тяжело сглотнул и подался вперёд, чтобы прижать к себе и успокоить, но брат посмотрел на него с такой болезненной ненавистью, что он замер на месте с занесённой для объятия рукой. -Ну, давай, ударь меня, - глотая слёзы, отчётливо прошептал Локи и убрал руки от лица. – Ударь за то, что повысил голос и посмел толкнуть. Давай же. Ничего не говоря, Тор всё-таки обнял его и прижал лицом к груди. -Всё в порядке, Локи. Не знаю, что на тебя нашло, но сейчас всё хорошо. Я не стану тебя ни за что бить, больше никогда. Всё хорошо, братик, всё хорошо. Но сейчас нам просто нужно свернуть за угол и дойти до беседки, хорошо? Это важно, Локи. -Прости меня, - внезапно сказал Локи, обвивая его шею тонкими руками и утыкаясь лицом в широкую грудную клетку. – Прости, пожалуйста, я просто... услышал... Мне показалось... детский плач... Прости, прости... Его начала бить крупная дрожь, а рубашка Тора мгновенно намокла там, где Локи прижимался к нему мокрым от нескончаемых слёз лицом. Он тяжело сглотнул, поцеловал брата в макушку и рывком поставил на ноги. -Локи, всё хорошо. Просто пойдём к беседке. Продолжая крепко обнимать его за плечи, Тор буквально поволок его в нужном направлении, чувствуя как отчаянно брат борется с накатывающей сильнейшей истерикой и как нерешительно прижимается к нему всем телом. Когда они остановились, Локи вновь заткнул уши руками и сильно пошатнулся. Не успей Тор схватить его за тончайшую после всех недель неприятия организмом нормального количества пищи талию, он бы упал и забился в истерике. Тор настойчиво убрал его руки и осторожно взял за подбородок. -Открой глаза, Локи, просто открой глаза. Он нежно провёл пальцами под его нижним веком, вытирая слёзы. Закусив губу до крови, Локи послушно открыл глаза и в следующую секунду начал судорожно пятиться назад, пока не натолкнулся спиной на ствол старого дерева. Его зрачки были расширены до предела, на лбу выступили капли ледяного пота, а посиневшие губы начали неконтролируемо дрожать. -Тор, - умоляюще прохрипел он, не веря своим глазам. – Тор... Дрожавший не меньше его самого, Тор подошёл к нему и кивнул, выдавливая из себя натянутую улыбку. -Это не галлюцинация, Локи, ты не бредишь. Можешь подойти к сыну. Локи зажмурился так, что слёзы буквально брызнули из глаз, а потом резко встал на колени и припал губами к ногам громовержца. -Тор, - не своим голосом на выдохе прошептал Локи, судорожно обнимая его чуть выше колен и целуя тяжёлые ботинки. – Господи, Тор, скажи, что это происходит на самом деле. Умоляю, Тор, умоляю... -Ты можешь подойти к своему сыну, Локи, - еле сдерживая дрожь в голосе, повторил Тор и не грубо отцепил его от себя, подняв за плечи. – У тебя мало времени, он начинает капризничать и его нужно покормить. Подойди к нему, Локи, посмотри на него. Локи уставился на него расфокусированным от слёз неверящим взглядом. Различив кивок головой, нерешительно направился к стоящему прямо у беседки прозрачному ящику на передвижной стойке, больше всего на свете боясь, что всё окажется жестокой шуткой и издёвкой. Что вместо ребёнка там окажется завёрнутая в одеяло кукла и Тор посмеётся над ним, напомнив, что своего сына Локи не имеет права когда-либо увидеть. От этих мыслей, ему было тяжело дышать, но он делал над собой нечеловеческие усилия и упорно шёл вперёд, не чувствуя земли под ногами. Замер как вкопанный, вплотную подойдя к кувезу и принялся судорожно протирать кулаками глаза, чтобы иметь возможность различать перед собой хоть что-то вместо плотной стены слёз. Досчитал до десяти, безумно опасаясь, что сердце остановится прямо здесь, если ребёнка внутри незнакомого агрегата не окажется. Всё-таки заставил себя перевести взгляд вниз и уже через десять секунд был подхвачен поперёк живота Тором, в очередной раз спасшим его от неминуемого падения. Его сын лежал на белоснежной простынке, укутанный в смешное пушистое одеяло и смотрел на мир крохотными его изумрудными глазами. Дрожа всем телом, Локи нащупал ладонь Тора и крепко за неё ухватился. Брат обнимал его сзади, и трикстеру пришлось закинуть голову назад, чтобы иметь возможность посмотреть ему в глаза. -Тор, - задыхаясь, начал Локи, но Тор лишь кивнул в сторону кувеза и чуть подтолкнул брата вперёд, продолжая крепко-крепко держать его за руку. Как зачарованный, Локи вновь подошёл к инкубатору и, давясь слезами, приковал взгляд к крохотному светловолосому мальчику, которого долгие месяцы носил под сердцем. Он положил свободную ладонь на крышку ящика и зарыдал навзрыд, когда ребёнок среагировал на что-то новое перед своими глазками и потянулся своей малюсенькой ручкой к его. Слёзы склонившегося над инкубатором Локи начали стекать по крышке над малышом, на что тот тоже принялся плакать и кричать. Высвободив вторую ладонь из-под пальцев Тора, Локи инстинктивно подался вперёд, чтобы взять сына на руки и успокоить, но брат мягко, но решительно потянул его назад. Локи уставился на него умоляюще, но он лишь отрицательно покачал головой. -Нет, ты не можешь взять сына на руки. Он на карантине, нужна стерильность, - увидев, как перепугался Локи, Тор поспешил уточнить, - с ребёнком всё в порядке, он просто немножко заболел на прошлой неделе. Сейчас с ним всё хорошо, только ещё несколько дней он побудет в инкубаторе, чтобы окончательно выздороветь. Его сейчас нужно кормить, позволь ей. Тор кивнул головой в сторону робко стоящей сбоку медсестры, которую сам Локи даже не заметил. Она поймала взгляд громовержца и направилась к инкубатору. Локи внезапно осенило и он начал задыхаться. Должно быть, эта женщина – новая мать его сына. Та самая, которой его отдали сразу после рождения. Она сейчас его заберёт и он больше никогда не увидит своего малыша. В панике, Локи обхватил ящик с обоих боков и прильнул губами к стеклу сверху, отчаянно пытаясь быть максимально близко к ребёнку и запомнить каждый светлый волосок на его крохотной голове. Плач малыша усиливался и Тор твёрдо оттащил сопротивляющегося брата от ящика. -Локи, ребёнка нужно покормить, идём домой. Низко опустив голову и не решаясь взглянуть на отчаявшегося Локи, медсестра ухватилась за ручку для перевозки кувеза и стремительно покатила его перед собой. Ей навстречу тут же заспешили два стражника, а кинувшийся следом Локи был остановлен братом, крепко схватившим его за запястья, чтобы удержать на месте. Трикстер извивался, бессвязно кричал и молил, но Тор лишь сильнее сжал его руки и резко встряхнул. -Успокойся, ребёнка нужно покормить, ты ведь слышишь, что он плачет. Прекрати. Вырываясь изо всех сил, пока инкубатор с его сыном окончательно не исчез из поля зрения, Локи всё же смог высвободить запястья из рук нежелавшего делать ему слишком больно Тора и умоляюще заглянул ему в глаза. -Спасибо, правда, спасибо, я буду ноги тебе целовать за то, что позволил взглянуть на сына, но Тор, - голос сорвался, - ты ведь знаешь, что я буду просить? Молить на коленях, чтобы ты этого не делал. Чтобы не забирал его навсегда... Тор, я до своего последнего вздоха буду боготворить тебя, если ты не поступишь со мной так. Я жизнь отдам ради тебя, только не делай этого. Я умоляю, не разлучай нас. Я приму любое наказание, твоё и Одина, вернусь во дворец хоть в статусе твоего пленника, раба, только позволь мне находиться рядом с ребёнком. Я никому не посмею сказать, что ребёнок от тебя, клянусь, никому. Объяви меня распутником, опозорившим семью, выпори хлыстом на глазах у всех, отдай на забаву стражникам – только разреши быть с малышом. Господи, Тор, я сделаю абсолютно всё, что ты прикажешь – только не отбирай у меня сына, молю, Тор, я тебя молю. Ради всего святого, прояви ко мне милосердие. Сжалься надо мной и я до последнего вздоха буду твоим самым преданным союзником во всём. Умоляю, Тор, я умоляю... Пав на колени, Локи согнулся вдвое и опустил голову низко-низко, не смея поднимать на Тора взгляд. Губами прильнул к носкам ботинок брата, в прямом смысле слова валяясь у него в ногах как молящий о помиловании страшно провинившийся пленник. Унизительно, это было невероятно унизительно для него, младшего принца Асгарда. Тора мутило от одной мысли, что брат унижается перед ним так и готов навсегда распрощаться со своей гордостью, доблестью и честью, лишь бы он смилостивился. Это неправильно, Локи никогда не должен был валяться у его ног и молить. Тор резко поднял его на ноги и вытер ему губы. -Локи, - начал он, но всё расценивший по-своему трикстер закусил губу и отчаянно прижался к нему истощенным телом. -Ты ведь знал, знал что я буду просить... -Локи, - громко перебил Тор и вновь крепко схватил его за запястья, чтобы брат перестал брыкаться и посмотрел на него, - ты не должен ничего этого говорить и делать. Ты не должен меня сейчас ни о чём просить. В этом нет никакой необходимости. Ты увидел ребёнка потому, что я уже всё решил и твои просьбы тут лишние. Наш сын отправляется с нами в Асгард. Никто больше не заберёт его у тебя, никто. Его привезут сюда вечером, он будет всё время в соседней комнате и через пару дней ты сам сможешь взять его на руки. Не ты меня должен меня о чём-то просить, а я тебя молить о прощении за то, как жестоко с тобой поступил, велев сразу же забрать у тебя ребёнка. Ты не простишь, я знаю, не должен прощать за такое, но я сделаю всё, чтобы хоть как-то загладить свою вину, Локи. Ты принц, Локи, принц, подаривший мне наследника – ты никогда ни перед кем не будешь унижаться. Вы оба навсегда под моей защитой, я всегда буду рядом, всегда буду оберегать. Не потому, что я должен, а потому что я люблю, люблю вас обоих, тебя и нашего ребёнка. Я знаю, Локи, знаю, что ты не веришь мне и знаю, что обо мне думаешь, имеешь полное право, но ты слышал главное – наш сын поедет с нами. Локи не верил в то, что всё происходит на самом деле. Не мог поверить. Такого не было даже в его самых смелых наивных мечтах. Тор разрешает забрать ребёнка. И даже готов его признать. И защищать их обоих, потому что ЛЮБИТ. Локи обнял его с таким благоговением, что Тор сильно зажмурился, зная, что ещё немного и не выдержит его горьких рыданий и сам пустит слезу. Сейчас он это осознавал особо отчётливо: брат сломан и в нём не осталось ничего от былой доблести. Это он сам его так унизил и растоптал с особой жестокостью. Он не заслуживает его любви и любви их сына. Но он сделает всё, чтобы рано или поздно эту любовь заслужить. -Пожалуйста, не плачь больше, - тихо попросил Тор, гладя по волосам едва живого от потрясения брата, который продолжал бесшумно рыдать, не веря в его милость. -Ты ведь не издеваешься надо мной сейчас, говоря всё это? – он смотрел ему прямо в глаза, снизу вверх, безвольно повиснув на Торе и обнимая его руками за шею. – Правда позволяешь мне забрать ребёнка? Правда заберёшь нас обоих в свой дворец? -Это не мой дворец, Локи, это наш дворец. И я бы не посмел сейчас сказать тебе ничего из того, что не собирался бы выполнить. С тобой и с нашим сыном впредь всё будет хорошо, обещаю. Только не плачь. Локи кивнул и стремительно сполз на землю, не в силах больше стоять, даже поддерживаемый сильным братом. У него закатились глаза и, не выдержав всего стресса, полностью обессилев, он потерял сознание. Тор взял его на руки, поцеловал в висок и понёс в дом, не веря, что всё, наконец-то, начало исправляться. Локи выдержал такую весть и не лишился остатков рассудка, а теперь, когда он будет знать, что его ребёнок рядом и никуда больше от него не денется, к нему вернётся жажда жизни. И Тор сумеет вновь завоевать его сердце и любовь. *** Самостоятельно с пережитым стрессом Локи всё-таки не справился и его пришлось поить сильными успокоительными. Уже заживший шов на животе вновь разошёлся, поэтому трикстер опять оказался прикован к постели. Но больше он не плакал: запасы слёз попросту иссякли. Он не спал всю ночь, вновь и вновь прокручивая в голове каждое сказанное Тором слово и, конечно, видя перед собой личико собственного сына, так поразительно похожего на него и на Тора одновременно. Если от мыслей о сыне на душе становилось тепло, то внезапная милость брата вызывала множество подозрений. Локи верил, что отцовские чувства взяли верх и к сыну тот действительно проникся нежностью и любовью, но он не был уверен, что сам всё ещё нужен ему. Нужен по-настоящему. Так, чтобы он защищал его перед Одином и всем королевством. Вероятно, Один и сподвиг его окончательно решить судьбу ребёнка – должно быть, он желает вырастить внука в традициях своей земли, надеясь, что их благородная кровь и надлежащее воспитание затмят в нём неугодные гены Локи и его грязную кровь. Главное, чтобы Тор сам действительно любил ребёнка и уделял ему хоть немного своего времени, тогда у малыша будут все шансы вырасти достойным асом. Уж Локи-то знал, как Тор умеет любить и защищать, если понадобится. Если он смог проникнуться светлыми чувствами к приёмному брату, совершенно чужому и не похожему на него самого, то собственного сына он действительно будет любить и оберегать. А самого Локи, вероятно, запрут в одной из темниц, пока он не сдохнет от пережитого. И Локи был уверен, что такого исхода ждать ему осталось не долго. Сходившая на нет боль усилилась стократно и таблетки вновь не могли помочь. Ему осталось недолго. Вот почему Тор наговорил ему столько слишком смелых и хороших слов. Чтобы хоть напоследок дать ему поверить, что он хоть когда-то был любим.