Одиночество +60

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Fairy Tail

Основные персонажи:
Грей Фуллбастер, Эрза Скарлет (Титания)
Пэйринг:
Грей/Эрза
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Hurt/comfort
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Даже когда ты игнорируешь прошлое, оно всегда остается с тобой, где-то там, на глубине души, неся с собой одиночество. И от него есть только одно действенное средство.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
В лотерее на Gray/Erza community выпал ключ "Одиночество".
Вот что из этого вышло.
19 февраля 2012, 20:02

Многие предпочитают одиночество. Но никто не может выдержать его.
Мастер Макаров




Одиночество бывает разным. Это такое чувство, которое не поддается доводам рассудка. Как бы ты не убеждал себя, что у тебя нет для него причин, оно все равно присуще каждому человеку. Оно у каждого свое.
Эрза знала это чувство далеко не понаслышке. Оно было с ней всю ее сознательную жизнь, уже досконально изученное и привычное. Большую часть времени ей удавалось прятать его так глубоко, что оно становилось едва различимым даже для нее самой. Но бывали моменты, когда одиночество из глубины души рвалось на поверхность, сметая все воздвигнутые стены, и захлестывало Эрзу с головой. Так, что она начинала задыхаться. В такие моменты ей едва удавалось сдерживать себя, а теплая душевная атмосфера гильдии больше не была бальзамом для душевных ран, а просыпалась на них солью. Хотелось как-то избавиться от боли, но выплеснуть ее на друзей Эрза не имела никакого права, ведь у каждого из них были свои проблемы и беспокойства. И тогда она рвалась подальше от них, туда, где никто бы не увидел ее слез и слабости.
Чем дольше Эрза была в гильдии, тем реже такое случалось с ней, и появилась надежда, что когда-нибудь она сможет вспоминать прошлое спокойно, без надрыва. Но пока оно все еще не желало отпускать ее, всплывая воспоминаниями тогда, когда этого совсем не ждешь. В моменты, когда ты сидишь, уютно устроившись с любимым лакомством за барной стойкой, и рассеянно слушаешь веселый разговор подруг. Люси и Леви увлеченно обсуждают недавно вышедшую книгу, изредка в их беседу что-то вставляет Мира, в веселом голосе которой нет-нет да и проскальзывают ехидные нотки. Они напоминают о той самой Мире, которая первые годы после прихода Эрзы в гильдию была той еще занозой! На заднем плане как всегда ругаются ребята, что грозит перерасти в масштабную потасовку. Все как обычно, будто не было семи потерянных лет и кровавых боев за спиной. Идиллия.
Именно в этот момент внезапно накатили воспоминания, ударив приливной волной, выбив воздух из легких. В висках застучало. Только не снова! Не сейчас — когда все наладилось и чудовищное напряжение отпустило. Не сейчас — когда все стало хорошо. Но ничего поделать с собой Эрза не могла. Она быстро встала, скомкано извинилась перед подругами и практически выбежала из здания гильдии, опустив голову и пытаясь спрятать увлажнившиеся глаза и трясущиеся руки.
Ее ухода практически никто не заметил, а кто и обратил внимание, лишь пожали плечами — мало ли куда ей внезапно понадобилось? Эрза давно приучила всех уважать свою личную жизнь. Лишь внимательный взгляд темных глаз, скользнув по оставленному нетронутому лакомству, провожал ее удаляющуюся спину.

***
Лишь полчаса спустя, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая все вокруг рыже-красным цветом, Грею удалось разыскать ее. Он ничуть не удивился, найдя Эрзу на берегу, у самой воды, спрятавшуюся за валунами, где со стороны ее обнаружить было практически нельзя. Если бы она не обладала такой огромной магической силой, Грею не удалось бы ее найти. Сразу же появилось ощущение дежавю: когда-то такое уже было. Она сидела, уткнувшись носом в колени и прижимая ладони к лицу, и буквально олицетворяла собой боль и опустошение. И одиночество. Такое сильное, что сердце в груди Грея ухнуло куда-то вниз.
— Опять пытаешься справиться со всем одна? — как можно более насмешливо сказал он, зная, что это встряхнет Эрзу.
Та дернулась, а потом напряженно замерла. Грей видел только ее спину, но по тому как Эрза окаменела, понял, что она не почувствовала его приближения. Он застал ее врасплох. Плохо. Значит ей еще хуже, чем он предполагал, раз она не ощутила его магическую энергию.
Эрза молчала и даже не шевелилась, поэтому Грей попробовал еще раз:
— Так как, Эрза?
Она вскинула голову и медленно повернулась к нему, демонстрируя широко распахнутые, полные боли глаза и струящиеся по щекам слезы. Грей почувствовал, будто кто-то со всей силы ударил его в солнечное сплетение. Дыхание сбилось, а сердце застучало в разы быстрей. Он не первый раз видел Эрзу такой, но каждый раз заставая ее в слезах, Грей ощущал, как сердце взрывается болью. Эрза казалась слишком сильной, слишком яростной, чтобы быть такой. И те пару раз, что Грей видел ее в этом состоянии, — его мир разбивался, острыми осколками впиваясь в его сердце и разум. Рука непроизвольно сжалась в кулак, кровь прилила к голове. Это неправильно. Просто неправильно. Так не должно быть. Не с их Эрзой. Не с его Эрзой!
С трудом заставив свое напряженное тело пошевелится, Грей в три шага оказался рядом с ней и упал на колени.
— Что случилось?
Эрза моргнула, а потом нетвердым голосом, потерянно произнесла:
— Ничего, — и попыталась отвернуться, одновременно вытирая слезы. Отбросив мешавший ему пакет, Грей резко схватил ее за плечи и развернул к себе. Глаза полыхнули гневом.
— Оно и видно.
Эрза дернулась, пытаясь сбросить с плеч руки, но Грей держал крепко.
— Ничего не случилось!
— А теперь правду! Или ты забыла, что мы друзья и что у нас и горе, и радость делятся поровну? А?
Эрза в ответ лишь промолчала и отвела глаза, замыкаясь в себе. Грею стало больно от осознания того, что она все равно не верит ему настолько, чтобы сказать правду… Пожалуй, это его самый страшный кошмар: видеть, как дорогому человеку плохо, и не знать, чем помочь. Как в детстве, накатило ужасающее чувство беспомощности и одиночества оттого, что Эрза не может ему довериться.
Силы будто испарились, и Грей уткнулся лбом ей в лоб.
— Это больно, Эрза. Видеть тебя такой — больно. Не знать, чем можно помочь, — больно, — с каждым словом его голос звучал все тише и тише, и Эрза вздрогнула и отстранилась, пытаясь посмотреть ему в глаза.

***
Наверное, сейчас у них обоих одинаково потерянный взгляд.
Эрза смотрит на Грея, и ее глаза — глаза не ребенка, а взрослой женщины. И потому становится еще больней, потому что сейчас эта сильная женщина — слаба. В глубине ее влажных глаз чудовищная буря теней, каждая из которых — утрата. Грей не знает подробностей ее жизни, но ведь на самом деле это и неважно — главное, что он может чувствовать ее боль.
Эрза-Эрза…
Какие бы тайны не скрывались тенями в твоих глазах — они не искажают твоего взгляда. Взгляда, которой говорит о чистоте души, отражающейся в глазах по-настоящему хорошего человека.
Так, в молчании, проходит минута, другая. Грей не отводит глаз, чувствуя, как Эрза борется сама с собой. Она без колебаний может доверить ему свою жизнь, но не доверяет свою душу. Грей знает, что от того, что произойдет дальше, зависит вся ее жизнь — да и его тоже.
Он не выдерживает, поднимает руку - и касается ее виска, поглаживает его, робко медлит у правого, искусственного, глаза и проводит кончиками пальцев по щеке, ощущая своей грубой кожей ее нежное тепло.
. Сердце работает с перебоями, ожидая и надеясь.
Наконец Эрза будто сдается и, всхлипнув, утыкается Грею в плечо, обхватывая руками поперек спины с такой силой, что от ее доспехов наверняка останутся синяки. Крепко прижимаясь к нему всем телом, Эрза буквально сотрясается в рыданиях, выплескивая все свои горести и страхи, накопившиеся за такую недолгую, но полную страданий жизнь.
Грея самого трясет от нахлынувших ощущений, вызванных прижавшимся к нему совершенным телом: жар волнами расходится от сердца вниз, заставляя кожу покалывать в тех местах, где они соприкасаются. Но с этим он может справиться. Гораздо сильнее его пугает яростно разгорающаяся в груди жажда неистово защищать эту противоречивую девушку, которая сейчас, бросившись в его объятья, открыла ему свою душу.
Обнимая ее в ответ, Грей зарывается лицом в ее волосы, крепче прижимая к себе и с ужасом осознавая, что для него нет возврата к прошлому. Как бы ни сложилась дальше жизнь, он уже не сможет относиться к Эрзе как прежде.
Грей знает, что когда она закончит плакать, то поделится всем, а пока ему остается только утешать ее, бормоча ласковые слова и поглаживая по волосам.

***
— Какой стыд! — были первые слова, которые Эрза произнесла за долгое время. Прозвучали они хрипло и неразборчиво, может, оттого что голос сел, а может — оттого что она все еще прижималась лицом к плечу Грея. Он в ответ замер, рука, гладившая ее по волосам, застыла.
— Жалеешь, что доверилась мне? — голос звучал напряженно.
Эрза лишь покачала головой, но так как она все еще не подняла голову, то получилось, что она провела губами по его шее. Щеки ее полыхнули жаром, она почувствовала, как заспешило его сердце в унисон с ее собственным. Шевелиться не хотелось, но Эрза подняла голову с его горячего и мокрого от слез плеча, все еще не решаясь посмотреть ему в лицо после своей несдержанности.
— Нет, жалею, что не сделала этого гораздо раньше…
В ответ Грей усмехнулся и погладил ее по голове.
— Вот-вот. Умница. Хорошая девочка.
Эрза фыркнула, а потом не выдержала и тихо засмеялась вместе с ним.
Голова была легкой, пустой и немного гудела. Порывшись в кармане юбки, Эрза достала платок и попыталась вытереть плечо Грея, но, услышав небрежное «Оставь!», стала приводить себя в порядок. После чего глубоко вздохнула и, откинувшись на руках, запрокинула голову вверх: по закатному небу плыли облака, на фоне которых парили чайки. На душе было легко и спокойно. Грей переместился так, чтобы сидеть рядом. Он молча, терпеливо ждал, не подталкивая ее ни к чему, и Эрза была ему благодарна.
— Я еще никогда не чувствовала себя такой свободной… свободной от прошлого, — эти слова дались так легко, что она сама опешила. А вот Грей только кивнул, ничуть не удивленный. Эрзе начало казаться, что он зачастую понимает ее даже лучше, чем она сама.
Она взглянула на Грея, который с непонятным выражением лица смотрел на небо. Раньше она о нем как-то не задумывалась. Он просто всегда был рядом. Не такой яркий, как Нацу, но всегда надежный, словно скала. Часто демонстрирующий свое тело, но никогда — душу. Лишь глаза часто подергивались темной пеленой — той самой, что сама Эрза иногда видела в зеркале, просыпаясь от очередного кошмара. Ужас слишком рано и резко оборвавшегося детства.
Возможно, поэтому Грей так хорошо ее понимал? Потому что они в чем-то были сильно похожи.
А потом пришли слова. Эрза говорила о том, что было и что есть. О том, как она рада, что все закончилось так, как закончилось. Что все позади и можно уже просто жить дальше, оставив в прошлом всю боль потерянных лет. Было ощущение, что она расслабилась впервые за всю свою жизнь. Если бы не ощущение какого-то подспудного беспокойства, которое наполняло тело, Эрза бы сказала, что в данную минуту она совершенно счастлива.
— О, я и забыл! — с этими словами Грей небрежно бросил ей на колени сверток.
Открыв его, Эрза тихо засмеялась. Там лежал кусок ее любимого тортика — того самого, с клубничкой сверху. Беспокойство сразу же ушло. Ведь что может быть лучше любимого лакомства и хорошей компании? На душе стало радостно. Но…
— Грей, а где вилка?
Совершенно ошарашенный взгляд парня был ей ответом. Хотя он тут же нашелся — недаром же был магом созидания. Есть ледяной вилкой Эрзе еще не приходилось: это было страшно неудобно, потому что вилка скользила и все время норовила выпасть из пальцев, что заставляло их обоих смеяться.
Потом они еще долго сидели и разговаривали. О прошлом. О детстве. Об утратах. И о будущем. О надеждах и мечтах. Столько они не разговаривали еще никогда. Создавалось впечатление, будто прорвало плотину и все, что раньше пряталось глубоко внутри, вышло на поверхность.
Стемнело.
В какой-то момент Эрза обнаружила, что сидит, прислонившись к Грею и положив голову ему на плечо. Между ними не было больше ни эмоциональных барьеров, ни ее брони: ей не хотелось чувствовать холодную сталь вместо тепла его тела, и она избавилась от доспеха.
Эрза непроизвольно потерлась щекой о его голое плечо и тут же вспыхнула, озадаченно пытаясь вспомнить, когда же он избавился от рубашки. А была ли она на нем вообще?
Эрза подняла лицо, намереваясь спросить Грея об этом, но распахнула глаза и замерла. Грей был как-то неожиданно близко. Еще Эрзе показалось, что его лицо склоняется к ней. Она видела свое отражение в его глазах. Тело полыхнуло жаром.
Мир замер. Все звуки смолкли.
— Эрзааааа! Эрзаааа! Ледышка! Где вы? — заставил вернуться в реальность крик Нацу.
— Грей! Эрза! Где вы? — вторили ему Люси и Хэппи.
Грей с Эрзой отпрянули друг от друга, заливаясь краской.
Действительно, настала пора вернуться в реальный мир. Эрза тряхнула головой и встала, пытаясь вернуть себе обычный самоуверенный вид. Грей встал рядом. Она не смотрела на него, но перед тем как пойти навстречу друзьям их пальцы на миг соприкоснулись и на миг сжались друг на друге.

***
Одиночество — это нечто, что время от времени чувствуют все. В той или иной степени. От него не убежать и не спрятаться. Его нельзя победить самому. Но иногда, когда кто-то добровольно соглашается разделить чье-то одиночество, оно плавится в пробудившихся чувствах и в итоге выкристаллизовывается в нечто новое — в то, что принято называть единением душ.
В этот вечер в корне изменилась жизнь двух небезызвестных представителей гильдии «Fairy Tail».
Коснулись ли эти изменения обыденной жизни гильдии? Нет.
Лишь чаще в глазах Эрзы стало мелькать выражение трогательной беззащитности, и тогда Грей, не говоря ни слова, исчезал — и спустя пару минут ставил перед ней ее любимый клубничный тортик, и зорко следил, чтобы никто не помешал ей насладиться лакомством. И Эрза, когда они куда-либо ездили, всегда садилась рядом с Греем, чтобы иногда расслабленно вздохнуть, закрыть глаза и опустить голову на его без колебаний подставленное плечо, без слов демонстрируя свое доверие.
И, пожалуй, это самое главное.