Чтобы быть вместе +273

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ao no Exorcist

Пэйринг или персонажи:
Юкио|Рин
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Психология, Философия, Повседневность
Предупреждения:
Инцест, Твинцест, Underage
Размер:
Мини, 8 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Невыносимо хочется... невыносимо хочется открыться и рассказать. Обоим. Это вылилось в поцелуй. Поцелуй в ласки. И только после всего они точно поняли, что любят друг друга совсем не по-братски

Посвящение:
Нии-сану и его любви в хорошей NC17 xD

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Нц же. Первый раз.

4000~ слов

20 февраля 2012, 02:02
Тихий вздох сожаления. Порой, прежде чем сесть и чему-то научить Рина, нужно самому запастись тонной терпения. Это как испытание на выдержку и, кажется, Юкио не выдерживал. Нельзя по сто раз одно и то же предложение повторять с теми же ошибками. Нельзя быть, по мнению Окумуры-младшего, настолько тупым человеком, чтобы не усвоить элементарные вещи. Впрочем, у Рина было свое мнение на сей счет.
Ему никогда иностранные языки не давались с легкостью. Он никогда не мечтал стать полиглотом, а в принципе, кем он вообще в своей жизни хотел стать? Экзорцизм это, конечно, хорошо, но должна быть и другая цель в жизни. Рин ее не искал, считая, что сама когда-нибудь найдется. Пока ему есть к чему стремиться, он живет сегодняшним днем.
Это и отличает его от брата. Рин живет сегодняшним днем и наслаждается каждым его мгновением, понимая, что через секунду всего этого может не быть. Юкио – прирожденный перфекционист, стремящийся к идеальности сегодня, завтра и через многие годы. Поэтому он уже давно построил планы на будущее и медленно движется в том направлении, успевая чего-то добиваться из года в год.
- Послушай, не выучишь это - не поймешь в дальнейшем ничего. Как ты собираешься на уроках сидеть, если совершенно ничего не понимаешь? – Он снова твердил все об одном и том же, а Рина, как ни странно, тревожили совсем другие мысли.
Сложив все свои конечности на брата, он лежал рядом, пытаясь вслушиваться в слова учебника, но никак они не усваивались в мыслях. Он летал. Сейчас, в эту минуту, ему совершенно не нужно было пытаться понять суть слов Юкио.
Рин всегда существовал в своей вселенной. Там, куда нет входа даже для младшего брата, а тот, в свою очередь, делал то же самое. Эти вселенные очень тесно располагаются, подозревая о существовании друг друга, но, не предпринимая никаких мер, чтобы стать ближе. Если Вы, конечно, понимаете, о чем я говорю.
- Ты слушаешь? – Внимательно посмотрел младший брат на Рина, а того будто ошпарили горячей водой.
Нет. Он не слушал, честно признаться ему не хватит смелости, поэтому он попытался, сделать умное лицо и закивал, понимая, что начинает смущаться.
Смущаться от собственных мыслей, знаете, как это бывает? Тебе кажется, что, в самом деле, нужно задумываться совершенно о другом, но в голову насильно влезают посторонние мысли, вытесняя все остальные сути. Это называется подсознание. Оно существует отдельно от нас, от наших взглядов, от наших желаний. Отдельное «я», которое заочно знает, что для тебя будет лучше. И оно сейчас Рину прямо намекало, что лучше ему думать о чем-то более приятном, чем об английском языке.
А приятные вещи всегда у него в мыслях связаны с младшим братом. В последнее время они особенно сблизились и в периоды каникул проводили много времени вместе. Хоть один из них и был жутко занят, они находили минутки полной безмятежности, стараясь наладить друг с другом контакт. Но всегда шло противоречие: при всех попытках стать ближе, роднее, они отдалялись на сотни миль, закрывали собственные мысли еще на сотни замков.
Юкио это тоже чувствовал и не находил нормальным. Он закрывался от Рина каждый раз, когда его рука сама тянулась к теплой ладошке брата. Это природа, наверное, или просто бурлящие гормоны внутри, которым нет дела, кровный это тебе человек или просто очень привлекательная личность. Он манил, как магнитом, когда взгляд младшего близнеца падал на спящего Рина, сопящего точно милый зверек в своей постели. И даже темнота непроходимая темной ночи, отсутствие очков и плохое зрение не мешало ему наслаждаться с секунду этим зрелищем. Задерживаясь в дверном проеме, он забывал, что в час ночи ему захотелось пить, и снова возвращался в свою постель.
Каждый изгиб тела. Каждый взмах хвостом. Как проверка их нервов на прочность, и жаль, что ни один из них не понимал, что по-настоящему влюблен друг в друга. Ирония? Судьба? Как еще это назвать? В академии очень много красивых людей, красивых девушек и, раз уж на то пошло, красивых парней, но этих братьев влечет именно друг к другу.
Это влечение сегодня мешало им учить английский, и не сказать, что сам Юкио пытался что-то донести до брата или заставить его учить. Он прекрасно видел, что Рину, откровенно говоря, наплевать на невыученные уроки, он просто летает в облаках. Юкио тоже был далек от привычного сосредоточения. Сложенные на нем конечности Рина немного напрягали тело и мысли.
- Рин. – Старший брат сильно захлопнул тонкий учебник и просто впился бирюзовым взглядом в брата.
Тот, будто по инерции, увидев требовательный взгляд Юкио, отвернулся, сделав невинное лицо в стиле: «я тут не причем совсем». Оно и понятно, Рин мало когда хочет говорить серьезно. Порой уходит от разговора или же просто тяжело вздыхает, давая понять, что не настроен расстраиваться еще больше из-за вечной склонности Юкио все усложнять.
- Пожалуйста, убери с меня части своего тела. – Брови старшего брата сами чуть нахмурились, что придало его лицу еще большую серьезность.
На такое выражение лица Рину нечего ответить, поэтому простую просьбу брата он выполнил, отползая в другую сторону постели. Снова открылся учебник, и Юкио начал зачитывать новое правило, чувствуя на теле легкость, однако та же легкость не посещала его в мыслях.
«Наверное, обиделся…» - скользнуло в мыслях юноши, когда он краем глаза наблюдал за насупившимся Рином, смотрящим в одну точку, куда-то в области стола.
- Обижен на меня? – Сползающие с переносицы очки начинали жутко раздражать.
Старший брат пожал плечами. Любопытство так и раздирало. Хотелось порой просто залезть в мысли к Рину и прочитать их, как открытую книгу, понять, что творится у него в голове. Почему в один момент он начинает менять свое настроение и выглядеть унылым или обиженным, эта странная задумчивость не свойственна старшему брату, ее смысл, ее истоки и причины точно терзали младшего. Эта связь и неразделенные мысли, эта недомолвка между ними висела всегда, но они не стремились подавить или разорвать ее. Боялись? Нет, они просто-напросто не знали, что это такое, как снимается это эмоциональное напряжение.
- Ладно, - Юкио слегка распахнул свои руки, призывая к объятиям, отложил учебник, но ответом Рина было лишь молчаливое покачивание головой.
- Рин, если не хочешь, я не буду читать тебе английский. Мне, знаешь ли, тоже никакого удовольствия бить о стенку горох не приносит. – Встав с кровати, он небрежно кинул желтый учебник английского языка на стол к Рину и отошел к своему рабочему месту, держась за переносицу.
В последнее время глаза и голова стали болеть от резкости очков. Пора бы снова записаться к офтальмологу и проверить резкость зрения, ибо видеть хуже он не стал, но головные боли от долгого ношения очков заставали врасплох и мешали ему работать.
- Голова болит? – Тихо высказался Рин, поднимаясь со своего места и подходя к брату сзади.
Его руки коснулись русых коротких прядей. Мягких. Шелковистых. Хорошо уложенных на голове. От прикосновений веки уставшего младшего брата сами поползли вниз, и он запрокинул голову, ощущая приятную дрожь по телу. Рин умел делать массаж головы, становилось легче. Давящее чувство медленно отступало назад, уходило куда-то прочь по массирующим затылок и височную зону головы пальцам Рина. Волшебные руки.
Улыбка расползалась по губам. Приятная слабость подступала к телу, а Юкио просто, так скажем, обмяк на грубом деревянном стуле.
- Легче? – Слегка посмеялся Рин, не прекращая усиленно массировать голову, перебирая и спутывая пряди.
- Ты какой-то разбитый. – Снова нахмурил брови Юкио, стирая с лица приятную взору старшего брата, улыбку. – Я, правда, тебя обидел?
- Не бери в голову. Она у тебя итак болит… - Закусил губу Рин, пытаясь выдавить из себя подобие легкомысленной улыбки.
Но вышло с натягом и весьма неприятно. Открыв глаза, Юкио снова поднял голову, откровенно вырываясь из массажных объятий брата:
- Скажи. Ты мне можешь все сказать. – Наверное, это прозвучало с некоторой долей нежности, что у Рина сама полуулыбка вылезла на лицо, замещая то странное выражение с натянутыми губами.
- Не все. В конце концов, у меня должны быть тайны, нет?
Юкио всегда считал, что «нет». Но сам имел слишком много тайн от родного брата, чтобы нагло об этом заявить. Было к чему стремиться, часто было что рассказать, но это «часто» превращалось в очередную игру в молчанки. Приходя в комнату после рабочего или учебного дня, они не часто обсуждали свои дела, делились переживаниями. Просто каждый из них привык к душевному одиночеству. У Рина всегда была Шиеми, к которой он мог прийти и пожаловаться на брата, а у Юкио была Сюра, которая пусть и не поможет дельным советом, но выслушать – выслушает. Однако важно было открыться друг другу. Юкио совершенно не нужна Сюра, а Рину практически не интересна Шиеми.
С недавних пор.
Когда влечение друг к другу стало настолько сильным, что они перестали задавать вопросы, видя на лицах приятный румянец. Без сомнения, Рин видел, как на него смотрит младший брат, естественно, Юкио замечал косые взгляды Рина в свой адрес. И эта игра, молчаливая игра на испытание нервов друг друга. И если бы они были, может быть, постарше или поопытнее, они поняли бы, что за румянец покрывает щеки, и почему чувства к собственному родственнику выходят из-под контроля.
- Тогда держи свои тайны при себе, а не делай такое лицо, будто я должен вытаскивать из тебя что-то щипцами. Хочешь – я выслушаю. В любое время суток, но ты же сам не желаешь, чтобы я узнал твои мега большие тайны.
Рина, наверняка обижало такое отношение брата к себе. Он хотел чего-то более близкого и в то же время опасался этого, словно боялся обжечься. Хотелось напиться пониманием сполна, потому что терпеть жажду становилось невыносимым.
- Никакие это не тайны. – Пробурчал Рин, а после почувствовал теплую руку на своей щеке.
Юкио не был осторожным. Он не боялся, что его двусмысленные прикосновения к лицу брата станут явными, откровенными или вызывающими. В этом у них было большое различие, ибо руки Рина тряслись всегда, и он начинал отворачивать лицо, избегая приятной встречи кожей.
- Я же не прошу тебя выкладывать причины или вещи, которые ты мне не доверяешь. Но если что-то хочешь рассказать – вперед.
- Не прикасайся ко мне, пожалуйста. – Томный вздох Рина обрушил какой-то шквал боли в груди младшего брата.
Такой уж Юкио человек – он все понимает не в том смысле, не так, как это задумывал Рин. В одном и сам старший близнец виноват, ибо по его выражению ничего, кроме недовольства жестами Юкио, прочитать было нельзя. Он не хочет, чтобы к нему прикасались, пожалуйста, его волю младший брат исполнит, однако боли от этого не поубавится.
Даже если Юкио и не подозревает о том, что его влечение к брату называется совсем не братским, сердце его давно уже во всеведении и всеоружии. Поэтому на такую простую и, казалось бы, безобидную просьбу, орган в груди отреагировал острой колкой болью.
- В чем дело? – Единственное, что смог спросил Юкио на тот момент. – Рин?
А Рин не торопился, обдумывая что-то, решая какие-то вопросы прямо сейчас с самим собой. Это видно по его опущенному взгляду, по его закушенной почти до крови нижней губе и нахмуренным в сожалении бровям. Он, скорее всего, сожалеет сам себе.
- Просто твои прикосновения вызывают не те чувства, которые должны вызывать. – И если бы не серьезность Юкио, которую он пытался героически выдерживать, он, наверное, заулыбался бы.
Повисла довольно долгая тишина, пауза, которую ни один из них прерывать не горел желанием. В принципе, все понимали контекст слов Рина, и этот контекст отчего-то льстил Юкио. Теперь было вполне все ясно - его подсознание, а теперь и ясное мышление хотело одного – больше прикасаться к брату.
Вызывать румянец на бледноватых щеках Рина – излюбленное занятие. Они и сами не заметили, как их отношения перестали быть семейными или просто дружескими, и от того, что они не смогли ничего заметить, теперь им странно признавать это.
Особенно Окумуре-старшему. Он, наверное, первым стал замечать влечение к Юкио, но, естественно, никакого значения этому не придавал, пока однажды все в нем не перевернулось с ног на голову. Такое бывает. У кого-то этот процесс долгий, медлительный, утомляющий, а у которого-то резкий и порывистый, случившийся в один незаметный момент. Когда простые слова стали вызывать доселе незнакомое тепло в груди, когда соприкосновения кожи стали больше, чем просто соприкосновения. Желание быть рядом, очень близко – вот что терзало его сейчас больше всего.
- Так… - Наконец-то нерешительно и задумчиво выдавил из себя Юкио. – Как же мне к тебе прикасаться?
Ответ для Рина был очевиден, но он делал все, чтобы переубедить самого себя. Отчего сердце начало колотиться в груди с новой частотой, это выразилось в легком румянце, который становился с каждой секундой все гуще.
- Или никак, или… - Не понимая, что ему нужно сказать, он плюнул на пустое дело – думать. Что сейчас оставалось, когда он сам осуждает себя за собственные мысли и желания?
А Юкио, в глубине души осуждает его. За то, что Рин так близок к заветному ключику, а не решается открыть дверь. Откуда в нем столько желания быть более настойчивым и напрочь сломать в Рине «девственную непорочность» и заставить посмотреть старшего брата в глаза правде?
Эти прикосновения не просто обдают мурашками. Они возбуждают.
- Или? – Он изогнул бровь.
Пытать брата – не лучший вариант, но и он тоже слишком не уверен в себе. Поэтому пусть лучше все эта канитель превратится в пытку друг друга, чем он сделает что-то из рода вон выходящее, а потом ошибется. Юкио Окумура всегда боится ошибиться, поэтому чаще всего старается все сделать с первого раза. В то время, как Рин оставил попытки включить разум, Юкио продолжает выжимать из сошедшего с ума сознания последние здравые мысли.
- Юки. Я не нахожу это правильным, поэтому давай закроем наш разговор. Зря мы это все… - Первый раз в жизни Юкио видит, как Рин сдает перед самим собой позиции.
Он выпрямился, встав с колен, и сделал попытку отойти от брата, но тот цепко взялся за его руку, вставая с места. Юкио смотрел на него более чем требовательно, пытался найти в грустном выражении хоть какую-то искорку.
Почему Рин разбит, когда Юкио наоборот ощущает странный прилив сил?
- Рин… - Он чуть отвел подбородок, но все еще внимательно впивался в старшего брата глазами. – Ты разбит, потому что в себе разобраться не можешь?
Рин отдернул руку. Его механизм защиты всегда срабатывает вовремя. Он включает агрессию и злость, поэтому и сейчас он всем своим видом показывал, что не хочет об этом говорить.
- Хватит, отвали, а. Я никогда не признаюсь себе в том, что мне нравится собственный брат. Это маразм, понимаешь?
Юкио стиснул зубы. Если это маразм, то они оба немного сошли с ума. Мир сошел с ума, перевернулся с ног на голову в маленькой комнате пустого общежития, и два совершенно нормальных подростка, брата, будто потеряли здесь остатки морали и разума.
- Заткнись.
И Рин тут же замолчал, нервно сглатывая наступившую горечь в горле. Снова повисла неприятная пауза, Юкио даже нечего было добавить, кроме как сильно дернуть упрямого брата за руку и машинально поймать его губы. Быстро, практически мимолетно, но так проникновенно, что Рин не сразу опомнился, чтобы разорвать уже затянувшееся касание.
Если поймать ту точку, когда мысли обоих отключились и остались только инстинкты, желания, чувства и эмоции, то эта точка была пиковой для того, чтобы внутри обоих братьев полопались последние струны терпения.
После того, как были добиты отчаянные попытки все прекратить вопреки желанию не останавливаться, откуда-то взявшийся напор в Юкио дал о себе знать и он, будто почувствовав, что Рин ничего более не имеет против, коснулся языком заветной складочки между губами, напористо раскрывая губы брата. Вспыхнув ярким румянцем, Рин попытался сделать шаг назад, однако у него не вышло, младший брат обхватил свободной рукой талию, не давая Рину двинуться с места или нарушить близость. Все в Рине разрушилось, когда языки братьев встретились.
Все шло по наклонной вниз, и оба они были вынуждены принять, что это нравится им. Нравится ощущать переплетения языков, мокрые прикосновения губ. Младший брат почти сразу взял контроль над ситуацией, задавая медленный темп в поцелуе, с неким наслаждением исследуя нёбо брата, заигрывая кончиком языка. Рин машинально теснится ближе, но сам старается оторваться от поцелуя, слегка отстраниться.
- Перестань. – Он говорит тихо, но не просит перестать. Это скорее фраза для заметки, для того, чтобы снова поставить стены вокруг себя.
Эта близость им настолько непривычна, что они боятся ее. Рин показывает свой страх слишком явно, стараясь выглядеть серьезно, Юкио же просто по привычке пытается это в себе перебороть и снова тянется к губам, затыкая возникающего брата новым поцелуем. Близнец в ответ слегка «мыкнул» от приятных ощущений и ползущих по телу мурашек. Он не замечает, как рука брата проскальзывает с талии чуть ниже к пояснице и забирается прохладной ладонью под рубашку, прикасаясь к теплой коже брата. Рин вздрагивает, чуть поежившись.
- Юкио, пожалуйста, перестань. – Красные щеки выдают обдающие все тело приятные чувства, а летающие в животе бабочки старшего брата не дают ему думать абсолютно.
Просто хочется больше. Больше ласкать, больше целовать, полностью держать в руках. А отдача старшего противоречила его словам, поэтому Юкио снова не дал ему договорить, чуть прижимая к стене и подаваясь вперед сам.
Нечто внутри просыпалось с каждой секундой, и, чем дольше продолжались страстные и мокрые поцелуи впритык к стене, тем больше бабочки шевелились в животе. У обоих братьев.
Рин слегка вскрикнул, когда разгоряченные губы брата впились в нежную кожу шеи, чуть прикусывая, жадно целуя каждый ее сантиметр, руки младшего сами расстегивали невыносимо мешающуюся рубашку, а рука со спины сползала до живота в предвкушении эрогенных зон.
Красный до ужаса Рин совершенно ничего не мог и не хотел делать, только прикрыл глаза в пылком наслаждении, когда язык брата коснулся чувствительного соска. Дыхание становилось более тяжелым и, кажется, спокойно дышать он просто не мог, сопровождая каждый выдох едва слышимым стоном, прося не отрывать от ласковых поцелуев в области груди и ключиц.
- Зачем ты так? – Он улыбался, спрашивая это, улыбался облегченно и с наслаждением, снимая с Юкио не нужную одежду, освобождая грудь, блуждая по ней руками.
Обводя каждый изгиб тела, словно не мог насладиться тем, что у него было в ладонях. Желанные прикосновения, о которых Рин часто думал, теперь это мало похоже на реальность. Старший брат просто растворялся в сильных руках Юкио, который все теснее прижимал к себе, губами лаская плечи, забираясь руками к бедрам под ремень брюк.
- Просто невыносимо хочется… - Выдавил из себя Юкио, освобождая брата от ремня.
Невыносимо хочется близости, и инстинкты сами выдавали себя. Он совершенно не противился и не думал о том, что делает, наслаждаясь тем, что сейчас именно Рин в его руках.
Обхватив основание хвоста, младший услышал громкий всхлип почти себе на ухо, сопровождающийся горячим выдохом. Возбуждало. Невыносимо, отчего он машинально обхватил основание хвоста, чуть массируя его в пальцах, перекатывая по диагонали между подушечками, а после чувствовал, как дрожит Рин, насколько напряжен его пах, чего уже не могла скрыть ткань одежды. Простонав в голос, он схватился за руку Юкио, пытаясь оторвать его от действа, что приносит ему такое большое удовольствие. Наслаждение само накатывало, когда Юкио чуть нажимал на точке на хвосте, непослушная часть тела била по стене, шаркая кисточкой по обоям.
- Юкио, пожалуйста, прекрати все это… - Хвост обвивался вокруг руки брата, которая уже практически избавлял Рина от брюк.
- Не могу, нии-сан, прости. – Особо нежно и чуть пылко прошептал Юкио на ушко брату, захватив в объятия и повалив на кровать, увлекаясь следом.
Рин почти сразу же схватился за ремень брюк Юкио, дрожащими руками пытаясь избавить от одежды. Его трясло, но совсем не от страха, а скорее от переизбытка эмоций, которые он сейчас испытывал. Нетерпение: тело просило ласк, с губ стоны срывались сами, когда губы старшего брата ложились в область живота, совсем близко к напряженному паху. Ни один из них не задумывался, что он делает и к чему это может привести.
Рин не боялся. Совершенно не боялся, поэтому притягивал к себе все смелее и требовательнее, приоткрывая губы, прося новых поцелуев, совершенно не желая отрываться от ласк языком. Ему хотелось все и сразу. Он втянул живот, сильно приподнимая грудь, чувствуя внизу живота щекочущие пальцы брата. Юкио, оторвавшись от губ, смотрел в затуманенные синие глаза и видел там совсем другого Рина – открытого, полностью отдавшегося, забывшего о разуме. Это не могло не нравиться, ведь и Юкио тоже сегодня, кажется, лишился всякого рассудка.
Все произошло очень быстро. От поцелуев к ласкам, и вот уже это долгожданное тело под ним - бери всего и без остатка, он предлагает себя, отчего сводит с ума. Немного мускулистое тело, покрытое яркими пятнами засосов – следами недавнего исследования тела губами, красный до кончиков ушей, но выдавливающий из себя новый стон, изгибаясь, когда рука брата в области паха, обхватив орган, начала медленное движение, чуть нажимая на головку. Сладкая пытка. Юкио просто сам не знал, куда себя деть, пока Рин желанно освобождал его от белья, обнимая талию ногами, бил по кровати хвостом, мотая его резко из стороны в сторону, сгибая в разных положениях. Все в нем говорило о ярком наслаждении.
Юкио сделал попытку отпустить брата, но тот настойчиво остановил его руку, сильно закусывая нижнюю губу, с немой просьбой смотрел в глаза, прося ласк еще и еще. Тогда все преграды были окончательно стерты. Рин жутко стеснялся, однако не хотел ничего останавливать, а его румянец на лице еще больше заводил, невинный взгляд, дрожащие его руки, блуждающие по спине и телу, коленка, которая трется о возбужденный орган Юкио. В такой атмосфере вряд ли кто-то способен думать.
В ход пошли пальцы. Не останавливая быстрых и слегка рваных движений рукой в области паха брата, Юкио слегка смочил пальцы слюной, вводя сначала один и тут же ловя с губ брата протяжный вздох от неприятного ощущения и еще большего возбуждения. Нащупывая точку внутри, Юки сам чувствовал, что разгоряченный брат практически насаживается на ласкающие внутреннюю сторону бедер, пальцы. Губы младшего брата блуждали по груди Рина, а тот лишь мог практически еле слышно шептать его имя, впиваясь одной рукой в покрывало не расстеленной кровати, а другой в плечо ласкающий его орган руки, оставляя на коже небольшие царапины коротких ногтей.
Не мог сдерживать всхлипов наслаждения и совершенно не замечал блуждающие внутри пальцы, аккуратно его подготавливая. Юкио же сам постанывал от невыносимого возбуждения и нетерпения. Хотелось взять Рина, прямо сейчас, без всяких подготовок, вобрать полностью, овладеть всем, но он не мог торопиться, боясь что-то сделать неправильно. Его язык скользил по солнечному сплетению, опускаясь ниже в область пупка и очерчивая аккуратно почти незаметный пресс, оставляя на бледной коже мокрые разводы ласк губами и языком.
- Рин… - Он приник губами к мочке уха, напряженно и горячо шепча: - Кричи, если будет больно…
- Все в порядке… - Не менее напряженный голос в смешении с легким хрипом.
Окумура-старший весь напрягся, когда брат извлек пальцы, подставляясь к заветной точке у бедер и чуть придерживая одной рукой за талию. Эта напряженность мешала, хотя, отчасти заводила еще больше.
- Расслабься… - Сильно согнувшись, Юкио касался губами низа живота, слегка поглаживая чувствительный орган пальцами. Хвост брата сильно обхватил его за талию, чуть сжимая в объятиях. – Будет намного больнее, если ты все еще будешь напряжен…
Капельки блестящей слюны так и манили снова к покрасневшим от постоянных быстрых поцелуев губам. Чуть приоткрытые веки выдавали острое удовольствие и возбуждение, полную потерю головы. Но сейчас это было маловажно.
Рин честно расправил плечи и чуть обмяк в сильных руках брата, сильно зажмурил глаза, чувствуя, как плотную кожу и мышцы внутри ягодиц расправляет теплая плоть брата, аккуратно и медленно заполняя все внутри.
От боли Рин закричал, пытаясь выдать стон боли за наслаждение, но выражение его лица и мгновенно нахмурившиеся брови говорили об обратном. Ему казалось, что все внутри просто разорвало, но громкий, в голос, стон Юкио вызвал болезненную, но приятную улыбку на лице старшего брата, когда младший вошел в него до конца, встречаясь пахом с бедрами.
-Больно? – Хрипло произнес Юкио, сильно сжимая поясницу брата одной рукой.
Рин замотал головой, чуть приподнимаясь на уровень Юкио, а тот лишь снова потянул на себя, принимая полусидячее положение. Привыкнуть к новым ощущениям Рин сам не дал себе, начав медленное движение, сильно сжимая ягодичную область. Теснота внутри Рина заставляла Юкио испытывать колкое наслаждение, отдающее по всему телу, особенно в области паха. Экстаз будто наполнял изнутри и туманил оставшийся рассудок.
- Люблю… - Шептал Юкио, чуть ускоряя темп, все резче встречаясь пахом с бедрами брата, а тот, запрокинув голову назад, обнял одной рукой близнеца за шею, а второй накрыл ласкающую его пах руку.
Ласки становились все рванее и упорнее, когда Юкио, поддаваясь собственным чувствам, сжимал ладонь, Рин громко выкрикивал стон в голос, смешивая звуки оргазма с именем брата. Он ничего не мог сказать, хотя честно пытался что-то выдать. Слух ласкало неровное дыхание Юкио и его сначала сдержанные стоны, которые с каждой минутой ускоренного движения становились все ярче и громче. Казалось, что оба брата стонали в унисон.
Рин сам насаживался, сжимая при каждом новом толчке бедра для большего наслаждения. Иногда вбирал в себя резко, а порой совсем замедлял темп, давая немного успокоиться бешеному стуку сердца внутри. Он уже почти не понимал, откуда наступает такое наслаждение – от ласк паха рукой или же движений плоти внутри, но точка, что задевал брат, словно струну, била удовольствием, как током, а когда темп стал совсем быстрым, а стоны обрывистыми и наиболее громкими, Рин практически не мог сдерживать наступающего окончательного экстаза. Эта точка, где-то, внутри заставляла младшего брата срывать голос и вздрагивать. И если бы ни что-то внутри живота, что копилось быстро, опускаясь приятным грузом на пах, он чувствовал бы себя точно в Раю. Рука брата, словно чувствуя приближение конца для Рина, сжимала орган у основания, резкими движениями заставляя Рина закончить первым и практически сразу почувствовать внутри себя еще большее тепло, ловя губы брата в свои. Юкио стона сдержать не смог, поэтому разорвав мимолетный поцелуй, издал последний крик, сильно прикусывая губу и крепко обнимая брата.
Выскользнув из Рина, он почувствовал на теле легкую прохладу, после которой просто ударило в жар. Все тело покрылось потом и приятной краснотой. Рин прерывисто дышал, пытаясь перевести дыхание и оседая в руках младшего брата.
Разум и ответственность за то, что сейчас произошло, будто резкое отрезвление стукнуло по вискам. Юкио зажмурился, сильнее прижимая влажное тело Рина к себе, пытаясь хоть где-нибудь своим плохим зрением и без очков найти бумажные салфетки.
- Я люблю тебя… - Словно окатили холодной водой. Рин тихо шептал это, прижимаясь ближе, положив голову на сильное исцарапанное плечо брата, водил пальцами круги на спине.
Расправив напряженные плечи, Юкио только сейчас понял, насколько был напряжен от происходящего. Сердце не желало успокаиваться, а дыхание восстанавливаться, приятный осадок еще слегка токал в паху, напоминая о перенесенном ярком, остром оргазме.
- Прости меня… - Он бережно держал брата в руках, дотягиваясь до стола, стягивая на постель коробку бумажных салфеток, проводя ими по внутренней стороне бедер, собственному животу и рукам, органу брата.
Рин улыбался. Умиротворенно, совершенно довольный. Никому не хотелось вспоминать о том, что они сейчас только что совершили половой акт между особями мужского пола, состоящими в братских отношениях. Их отношения, кажется, стали совершенно другими.
Рин говорил «люблю» не брату, а уже человеку, которого по-настоящему любил, и Юкио это чувствовал, Юкио его тоже любил.
- Не прощу. – Рин чуть отстранился, взяв лицо брата в свои ладони и обратив его взгляд на себя.
Несколько минут назад эти синие глаза были словно в пелене, а сейчас совершенно ясные, живые, но необычные, смотрящие каким-то непривычным взглядом, наполненным нежностью.
- Тебя не за что прощать. В конце концов, этого не только ты хотел. – Если Рин улыбается, значит выглядывает солнце, отчего улыбается и Юкио.
Все это произошло бы рано или поздно. Жить и страдать потому что, такие отношения запретны, не устраивало их обоих. Хотелось насладиться друг другом сполна, и пусть их завтра не впустят в Рай, сегодня они могут устроить маленький Рай на полчаса друг для друга.
- Мне стыдно, что я… - Он не мог подобрать слов. Впервые в своей жизни не знал, как правильно высказаться.
- Хватит ныть. – Наигранно нахмурил брови Рин в ответ. – Ты ведь знаешь, насколько мне было хорошо. – Легкая улыбка, привычные огоньки в глазах. – Поэтому заткнись. Одевайся, и пойдем пить кофе. Я очень голоден!
И это был комплиментом. Отчего-то, но оба брата засмеялись. Теперь не было стен. Наконец-то их не стало. Они оба жили одним мгновением, которое подарило им мимолетное счастье, но они обязательно вернутся к этому снова. Чтобы быть вместе физически, чтобы быть счастливыми душевно.