Так нельзя

Ирука не понимал собственного состояния. Вроде бы всё было как всегда – работа, дом, друзья, Райдо… как обычно, но чего-то не хватало. Он сам заметил, что перестал торопиться домой после работы, всё чаще засиживаясь с бумагами после окончания смены. Позавчера вообще отказался идти вместе с Райдо на встречу с друзьями. Намиаши не стал настаивать и пошёл один. А пару раз Ирука даже прогулялся до закусочной, вспоминая вечера, проведённые в обществе гениального ниндзя. Умино не стал лукавить перед самим собой, ему не хватало именно Какаши. Он это понял уже на следующий день, после их последней встречи. Седьмая команда теперь усиленно готовилась к предстоящему третьему туру экзамена, до которого оставалось чуть меньше месяца. Увидеться с ребятами или их командиром удавалось крайне редко. Умино старательно убеждал себя в том, что он просто, как и прежде, волнуется за бывших учеников, не более. Бесполезно. Понимание происходящего злило и заставляло чувствовать себя неуютно. Нет, ему было хорошо с Райдо. Вот только… Вот только всё чаще перед глазами всплывал образ пепельноволосого джонина и его лёгкая, еле заметная под маской улыбка. В день, когда седьмая команда выполнила миссию, и перед столом Ируки вновь появился Копирующий, чунину пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не выказать безумной радости слишком бурно. Какаши неторопливо рассказывал о том, что подготовка проходит успешно, и бывшие подопечные Умино проявляют себя вполне достойно, пока Ирука с бешено бьющимся сердцем просматривал отчёт. Дрожащими пальцами он подписал принятый документ и поблагодарил Хатаке за проделанную работу. Чтобы не задерживать очередь, Какаши отошёл от стола и, облокотившись о подоконник, стал наблюдать за торопливыми действиями чунина. Надо бы было пойти домой, принять душ и переодеться. Наверняка Ямато ждёт его. Но Хатаке сейчас совершенно не хотелось уходить. По глазам Ируки он понял, что сенсей рад его видеть, как бы тот ни старался сдерживаться. Да и сам Копирующий чувствовал, что соскучился, и готов вот так наблюдать со стороны хоть целую вечность. А Тензо… Тензо в любом случае будет ждать его дома. Какаши даже не стал задумываться над тем, что истосковался не по нему, а по Ируке, и что всю последнюю неделю чунин прочно занимал его мысли. Шум и гомон торопящихся сдать отчёт шиноби стал понемногу напрягать. Заинтересованные его необычным поведением джонины перешёптывались, некоторые даже тихонько посмеивались, бросая многозначительные взгляды то на него, то на склонившегося над очередным бланком Умино. Какаши мысленно послал всех излишне любопытных к чёрту, но провоцировать очередные сплетни был не намерен. Незаметное движение пальцев, тихий хлопок, и он уже на улице. Что ж, придётся всё-таки сначала зайти домой, до окончания смены в штабе ещё больше четырёх часов. Он успеет привести себя в порядок и встретить Ируку после работы. Ирука не удивился, увидев поджидающего его у выхода из штаба Копирующего. Более того, он с трудом дождался окончания рабочего дня, словно чувствовал, Какаши обязательно придёт. Оправдаться перед самим собой было просто, надо же было расспросить о Наруто, об остальных членах команды. И вообще, могут же они иногда общаться, обсуждать его бывших учеников и… Что «и», Умино пока себе плохо представлял и не хотел об этом задумываться. Ему просто нравилось проводить время с Какаши, и предлог для этого был вполне вразумительный. - Сегодня ты не откажешься со мной прогуляться? – Хатаке спрашивал, но в его голосе слышалась уверенность, будто он наперёд знал, что Умино согласится. – Расскажу, как Наруто в одиночку обезвредил целую стаю демонов-воронов, – Копирующий наигранно зловеще прошептал эту фразу. - О! От такого невозможно отказаться! Я просто жажду услышать эту историю во всех подробностях! – Ирука подыграл в ответ, и, не сдержавшись, рассмеялся. – Пойдём. Они не спеша бродили по улочкам Конохи, сворачивая наугад на первых же попавшихся перекрёстках. Говорили о седьмой команде, о забавных происшествиях на последней миссии, инициатором которых, естественно, был Наруто, и просто наслаждались тёплым тихим июньским вечером в обществе друг друга. Вдруг, перед очередным поворотом Ирука резко остановился и дёрнул на себя Копирующего, не дав показаться из-за угла. - Вот черти! Опять что-то затеяли! – тихо проговорил Умино и осторожно высунулся, наблюдая за происходящим. Какаши непонимающе замер рядом с ним, пытаясь сообразить, почему Ирука так странно себя ведёт, и даже машинально просканировал местность на предмет возможной опасности. Но уже через минуту понял, что к чему. - Это же те чунины, что с тобой в штабе работают? - Они самые! Никому житья не дают со своими выходками. Вон, смотри, на противоположной стороне, за столиком, сидят парень и девушка. - Вижу, и что? - А то, что как раз сегодня эти двое, – Ирука указал на притаившихся возле булочной Изумо и Котецу, пристально следящих за парочкой, - как раз обсуждали возможные варианты, как выставить своего друга Токуто полным идиотом перед его девушкой. Это тот, который за столиком, он тоже с нами вместе работает. - Зачем? - Да затем, что из них троих она его выбрала, а не этих летящих на голову! - Ну, значит, было за что именно его выбрать, – задумчиво протянул Копирующий, уже с интересном наблюдая за происходящим. - Было, да только этим дуракам закон не писан. Ну, сейчас они у меня получат! Метрах в трёх от наблюдателей, жаждущих отомстить более удачливому коллеге, напротив витрины с выпечкой, стояла большая бочка с водой. Умино ненадолго задумался и стал складывать печати. Сначала ничего не происходило, по крайней мере, Какаши ничего не замечал. Но уже через несколько секунд он увидел, как бочка начала медленно раскачиваться из стороны в сторону. Но увлечённые слежкой Котецу и Изумо даже не обернулись. Только старик пекарь, сидящий на стуле возле входа в булочную, не сводил с неё непонимающего взгляда. Какаши хмыкнул, глядя, как загорелись озорным огнём глаза Ируки. Он уже понял, каким образом тот собрался помешать коварным замыслам своих сослуживцев, и решил молча понаблюдать за определённо редкостным зрелищем. Умино сконцентрировался, что-то пробормотал себе под нос, и из бочки вверх ударил фонтан воды, который с ног до головы окатил незадачливых неразлучников. Вслед за этим бочка с грохотом опрокинулась, поток с шумом устремился вниз по улице. Старик, чертыхаясь, мокрый по колено, стоял и зачем-то держал над головой табуретку, попеременно поднимая то одну, то другую ногу. Со стороны кафе ещё кто-то закричал, выдавая гневную тираду относительно дальнейшей судьбы горе шутника. - Упс, перебор! – Ирука прижался спиной к стене, не решаясь высунуться. Его озорная улыбка всего на мгновение стала виноватой, но не более. В глазах плясали чёртики, явно мешая принять искренний образ раскаяния. – Бегом отсюда! Хатаке не растерялся, он прижал к себе Умино и переместился вместе с ним за пределы деревни. - Ирука-сенсей, боюсь себе представить, что вы вытворяли, будучи в возрасте своих подопечных,– насмешливо протянул Копирующий, продолжая держать чунина за плечи. Они оказались на небольшой полянке, скрытой от главной дороги пролеском. - Ну… То ещё было времечко! – отозвался Умино и от души рассмеялся. – Надеюсь, теперь некоторым особо одарённым, хотя бы на время расхочется пакостничать. - Своеобразные воспитательные методы. - Зато действенные! Чистая, яркая энергия, которой чунин словно светился изнутри, опьяняла. Какаши чувствовал, как его затягивает невидимый омут, он просто не мог сопротивляться собственным желаниям. Не мог и не хотел. В тоже мгновение он притянул к себе Ируку и жадно поцеловал. Нежно не получилось, Какаши, как обезумевший прижимал его к себе всё сильнее, врываясь языком в приоткрытый рот, кусая губы, не давая и шанса возможному сопротивлению. Сопротивлению, которого не было. Умино отвечал, целовал в ответ, толкался языком навстречу. Ухватил Копирующего за волосы, заставил оторваться и тут же приник к его губам, навязывая собственный ритм. Время будто остановилось. Сколько продолжался этот неистовый танец желания, никто из них не смог бы сказать наверняка. Ирука резко перестал отвечать на поцелуй, отстранился, пытаясь вывернуться из крепких объятий Копирующего. - Твою мать… Ммм… - он упёрся в грудь Какаши вытянутыми руками, держа его на расстоянии, и опустил голову, тяжело дыша и что-то тихо бормоча себе под нос. - Ирука, что случилось? – распалённый вожделением Хатаке с трудом держался, чтобы снова не наброситься на него. Он взял чунина за руки, сжимая дрожащие пальцы, и поднёс их к губам. - Ничего, – Умино выпрямился и посмотрел на Какаши. Больше не было искрившихся весельем и задором глаз, сейчас они потемнели, стали почти черными и блестящими от слез. – Мне пора. Всего на мгновение Ирука задержался, осторожно провёл большим пальцем по верхней губе Копирующего, позволив ему почти незаметно лизнуть его, и переместился, оставив после себя лишь лёгкое облачко дыма. Умино специально переместился подальше от дома, чтобы можно было немного пройтись, вдохнуть ставший прохладным вечерний воздух и прийти в себя после случившегося. То, что произошло, казалось просто дурной шуткой больного воображения. Он только что целовался с Копирующим! Целовался! Добровольно, с нескрываемым удовольствием, будто это был самый долгожданный и значимый момент в его жизни! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ирука не мог подобрать слов, чтобы выразить все свои чувства на данный момент. Как же так получилось? Почему? Зачем ему это было нужно? У него спокойная, размеренная, привычная жизнь. Его всё устраивает, всё хорошо. Любимая работа, любимый Райдо и… Тогда что это сейчас было? Ирука готов был выть в голос от раздирающих на части противоречивых эмоций. Но, как не старался воззвать к совести самого себя, неминуемо возвращался лишь к одному. Ему понравилось целоваться с Какаши. Очень понравилось! Понравилось так, как ни с кем и никогда! С Намиаши за все три года совместной жизни ничего подобного даже близко не было! Губы до сих пор горели яростным огнём, не давая забыть о том, кто неистово терзал их совсем недавно. А запах… Умино чувствовал на себе этот терпкий, травяной, немного горький аромат. Плохо… Хуже не придумаешь. Ирука с трудом себе представлял, как ему сейчас возвращаться домой и смотреть в глаза Райдо. Как же теперь дальше? Что он наделал? Заниматься самобичеванием можно было до бесконечности, только реальных проблем это не решит. Умино взял себя в руки, подходя ближе к дому, и постарался хотя бы на время выкинуть из головы всё, что произошло. Сейчас он идёт домой, к Райдо, и ничто не должно даже намекать на то, что задержался он вовсе не на работе. - Что, опять эти проходимцы на тебя всю работу скинули? – Намиаши обхватил сзади ещё разувающегося Ируку и крепко прижал к себе, зарываясь носом в волосы на затылке. Тут же сдёрнул резинку и растрепал чуть вьющиеся локоны. – У тебя голова с этим хвостом совсем не отдыхает, распускай его иногда. - Это неудобно на работе, ты же знаешь, – как мог, спокойно отозвался Ирука. – Вот дома – пожалуйста. Хочешь, вообще их в хвост собирать не буду, – Умино поразился лёгкости, с которой он вдруг разговаривал с любовником. Получалось без проблем, как-то само по себе. Да, он чувствовал себя виноватым, даже больше – он чувствовал себя последней сволочью, но увы... Только сейчас Ирука заметил, что Райдо стоит в прихожей в полном обмундировании. Он испытал просто невообразимое облегчение, когда узнал, что Намиаши срочно отправляется на задание. Перекинувшись ещё парой незначительных фраз, они попрощались, и Умино остался дома один. В данный момент это было как нельзя кстати. Есть возможность в тишине обдумать произошедшее, разобраться в собственных чувствах и ощущениях. А рядом с Райдо сейчас Ирука был способен лишь на бесконтрольное самобичевание. Сказать на утро, что он не выспался, было бы слишком мягко. Тяжёлый, изнуряющий сон, в который Умино удавалось провалиться урывками, никак не способствовал отдыху и восстановлению сил. Перед глазами постоянно стоял образ Копирующего. Ируке казалось, что он снова чувствует его крепкие объятия, задыхается в пьянящем поцелуе, теряя связь с реальностью, забывая обо всём на свете. Тело реагировало однозначно, как и там, на поляне. Волны возбуждения одна за другой накатывали, обдавая жаром, заставляя метаться по кровати, словно в бреду. Но даже сквозь морок сна он не хотел прикасаться к себе, чтобы снять мучительное напряжение. Кончить в их с Райдо постели, представляя другого, было уже предательством. Собираясь на работу, Ирука твёрдо решил сам для себя, что подобное больше не повторится. Нельзя, повинуясь постыдной похоти, ставить под удар их отношения с Намиаши. К тому же, Хатаке тоже не один. Они оба не могут себе позволить поступать столь опрометчиво и причинять боль самым дорогим и близким людям. Надо просто исключить ставшее слишком тесным общение. Вести себя как раньше, пересекаясь только в штабе или где-то ещё по работе, не более. Пока ещё можно всё исправить, пока они ещё не перешагнули черту, за которой их мир уже никогда не станет прежним. Первое, что нужно сделать, это пореже попадаться на глаза Копирующему. Так будет проще выбросить из головы воспоминания о самом прекрасном поцелуе в жизни и постоянные мысли о гениальном ниндзя. Ируке повезло – в самом начале смены передали распоряжение Хокаге. Срочно требовалось поднять и систематизировать разрозненные архивные данные за последние пять лет. Возни как минимум на два-три дня, поэтому Умино с непонятной для окружающих радостью согласился, полностью доверив Котецу и Изумо распределение миссий и приём отчётов. Только войдя в комнату распределения, Какаши заметил, что за столом принимает отчёты один из подмоченных Ирукой вчера вечером чунинов. Самого Умино не было. - А куда это у нас Ирука-сенсей подевался? – спросил у Изумо подошедший раньше Копирующего Асума. - Сошёл с ума! – заговорщическим шёпотом проговорил тут же появившийся рядом Котецу. - В смысле? – непонимающе замер Сарутоби, не донеся сигарету до рта. - Да в прямом! Какой нормальный человек в здравом уме, добровольно, с улыбкой от уха до уха побежит батрачить в архив? - Да, Умино сегодня вообще какой-то странный. Когда пришёл, то на нём лица не было, и выглядел так, будто не спал всю ночь, а вместо занятий в Академии по Лесу смерти бегал, – подтвердил Изумо. – А потом обрадовался до безумия, когда добровольца в архив искали. - Говорю же, с ума сошёл! – рассмеялся Котецу. – Дня на три, как минимум. - Хатаке-сан, вы пришли отчёт сдать? – Изумо уже закончил с отчётом Асумы и вопросительно смотрел на Копирующего, задумчиво теребящего в ладони смятый листок. - М-м-м… Нет. Я пожалуй, возьму пару бланков, а отчитаюсь потом. Сейчас Какаши не было никакого дела до всей этой бумажной волокиты. Он прекрасно понял, что Ирука ушёл в архив, чтобы не встречаться с ним. Только почему? Хотя… На этот вопрос не сложно ответить. Он сам весь вечер пытался сосредоточиться на разговоре с Ямато. Не получалось. Нет, вроде все как всегда, но что-то неуловимо изменилось. Исчезли привычная близость и легкость. Какаши мог думать только об Ируке. Он даже почувствовал лёгкий укол совести, когда не пошел в постель, а притворился, что уснул с книжкой на диване. Но снова представлять в своих объятиях вместо Тензо другого было как-то неправильно. Какаши промучился всю ночь, но уснуть так и не удалось. Что ж, значит, Умино решил спрятаться. Только Хатаке не собирался давать ему такой возможности. Остаётся пойти и разъяснить упрямому чунину всю бессмысленность подобных действий. Какаши переместился в архив и без особого труда отыскал среди пыльных стеллажей Ируку. Тот что-то сосредоточенно перебирал на одной из полок. Потом, выудив с неё стопку необходимых бумаг и пару свитков, направился к столу, стоявшему у стены как раз в конце этого прохода. Хатаке неслышно подошёл со спины, но увлечённый работой чунин даже не заметил его присутствия. - Прятаться от самого себя, Ирука-сенсей, не выход. Разве не этому вы учите своих подопечных? Умино вздрогнул, напрягся и вцепился руками в край столешницы. Он явно не ожидал появления Копирующего среди пыльных стеллажей своего временного укрытия. Только многолетняя выучка и прекрасная выдержка не позволили ему подскочить со стула. - Какаши, как ты здесь оказался, зачем? – сердце готово было выпрыгнуть из груди, и совершенно не из-за неожиданности. Почему-то сейчас, здесь, в скрытом от чужих глаз помещении, он чувствовал себя особенно слабым. Слабым перед самим собой. За спиной стоял тот, кто занимал почти все его мысли последние несколько дней. Тот, чьё присутствие будоражило даже на расстоянии, и Ирука ничего не мог с этим поделать. Да, спрятаться таким нелепым образом было ужасной идеей, глупой и неправильной. Умино поддался первому порыву убраться из штаба, совершенно не подумав, что для Копирующего найти его в любой точке Конохи в принципе не проблема. Он просто не подумал, что тот вообще будет его искать. - Хм… Значит, твои коллеги отчасти правы, ты действительно не в себе, – Хатаке сжал плечо вздрогнувшего от прикосновения чунина и наклонился, шепча ему на ухо. – Как – совсем уж неуместный вопрос, а вот зачем… - и Какаши медленно провёл языком по незакрытой воротником шее Ируки. Умино развернулся, оказываясь зажатым в плотном кольце рук, и попытался отстраниться. Получалось плохо, сзади мешал стол, на котором он почти сидел, а Копирующий, судя по всему, отпускать его по первому требованию не собирался. - Какаши, не надо, – собрав всю свою волю в кулак, как можно увереннее приговорил Умино. - Что «не надо»? – ухмыляясь, протянул Хатаке, наклоняясь ближе. - Провоцировать не надо! – Ирука сел на стол и отодвинулся, не позволив Копирующему дотянуться до своих губ. - А мне показалось, что тебе вчера понравилось. - Тебе не показалось! Мне действительно понравилось, поэтому не надо этого делать, Какаши! Хатаке облокотился руками о стол по обе стороны от Ируки, не позволяя тому выбраться. Отклонился и внимательно посмотрел ему в глаза. - Это из-за них, верно? Ты пытаешься против собственной воли оттолкнуть меня из-за Райдо и Тензо? - А разве этого мало? Разве можно… - вскинулся было Умино, но Какаши остановил его, прижав пальцы к губам. - Послушай меня, просто послушай. Да, с одной стороны мы поступаем неправильно. - Не с одной! Мы поступаем неправильно со всех возможных сторон! - Подожди, дай договорить. Ирука, я не играю и не шучу. Всё, что происходит сейчас между нами, для меня очень серьёзно. Да, я сам не предполагал, что так выйдет. Никто из нас об этом не думал. Но то, что уже есть, невозможно отрицать, и бежать от этого тоже не вариант. Ты ведь понимаешь о чём я? Я вижу, что ты чувствуешь то же самое. - Чувствую, Какаши, ещё как чувствую! Но это неправильно, мы не должны так поступать… - Умино отвернулся и закусил нижнюю губу, всеми силами стараясь не смотреть на Копирующего. Ещё немного, и он не выдержит. Все ощущения сосредоточены только на этой опасной близости, на горячем дыхании, на сводящем с ума запахе. Невыносимая пытка. Никогда прежде не было так сложно сдерживаться. Ирука вообще всегда считал себя не слишком падким на плотские удовольствия, а тут… Сопротивляться, сгорая от собственного безумного желания, казалось просто невозможным. - Почему? Потому что только сейчас встретили друг друга? Вот это как раз неправильно, Ирука. Я не соглашусь с этим, и тебе не позволю. То, что мы испытываем по-настоящему, не может быть предательством. Есть только ты и я, и больше никого… Умино повернулся к нему. Во взгляде, помимо неуверенности и тщательно скрываемого возбуждённого блеска, промелькнуло что-то ещё. Всё-таки была доля правды в сказанных Хатаке словах, это понимали оба. Борьба с собственной совестью никому легко не давалась, а уж в случае с Ирукой превращалась в непреодолимый барьер. И когда Умино в следующую секунду сам потянулся к нему за поцелуем, Какаши почувствовал, что готов отдать всё, что угодно, только бы суметь преодолеть все эти невидимые препятствия и навсегда сделать его своим. Сброшенная наспех одежда, рассыпавшиеся по полу бумаги, скрипучий, неудобный стол, обжигающие поцелуи и одно на двоих рваное сбившееся дыхание. Неправильно… Всё неправильно, но сейчас по-другому просто невозможно. Ируке казалось, что он задыхается, растворяется в жарких объятиях, не в силах хоть на мгновение вынырнуть из пьянящего омута безумия. Словно в тумане он тянулся к губам Копирующего, срывая хриплые стоны, исступлённо прижимался всем телом, будто пытался стать с ним одним целым. Голова кружилась, в ушах шумело, а сознание не воспринимало ничего кроме наслаждения, накрывшего с головой, заставляя теряться в сладостном безумии. Как в хмельном забытье, Умино невнятно шептал: «Ещё» и цеплялся за ласкающие его руки. Что было, что будет – не важно. Главное здесь и сейчас, обратного пути уже нет. Какаши целовал опухшие губы, жадно вылизывал и кусал подставленную шею, не задумываясь, оставлял отметины. Прижимал крепче, до болезненных стонов стискивал ладонями обнажённые ягодицы, ловя каждый протяжный всхлип Ируки. Нежность и осторожность остались где-то за гранью, слепая жажда рвалась наружу, затмевая всё остальное. Умино выгнулся и рывком подался навстречу, когда Какаши, наспех смочив слюной, протолкнул в него сразу два пальца. Ирука словно хотел испытать боль, наслаждался ею и принимал всю, без остатка. Хатаке больше не мог сдерживаться. Подтянув Ируку к себе вплотную, он подхватил его под колени, заставив откинуться на столешницу, и вошёл, чувствуя, как пульсирующий от перевозбуждения член сжимают упругие мышцы. Умино вскрикнул, зажмурился и часто задышал, стараясь расслабиться. Ресницы заблестели от выступивших слёз, а щёки ещё сильнее заалели ярким румянцем. Какаши замер на несколько секунд, ему показалось, что от этого зрелища он уже готов кончить. Никогда прежде он не испытывал подобной жажды с Ямато, никогда не хотел его настолько сильно. Это не Тензо, это Ирука… Его Ирука, который тянется навстречу так искренне, отдаётся так яростно, что, кажется, они могут сгореть, объятые бушующим пламенем страсти. Не в силах избежать безумия, поделенного на двоих, которое поглотило их полностью и теперь навсегда. И снова забытье. Только раскалённый воздух в лёгких, бешеный ритм и надсадные, хриплые стоны. А потом… Как в излюбленных книжках, мир, взорвавшийся миллионами разноцветных огней, только ещё ярче. Подгибающиеся от дрожи колени, жалкие попытки прийти в себя и ощущение безграничного счастья, когда видишь в ответ шальную от блаженства улыбку. - Может, Какаши, – Ирука пытался трясущимися руками натянуть брюки и справиться с застёжкой. Копирующий, надевая жилет, непонимающе посмотрел в его сторону. Что-то подсказывало, что ничего обнадёживающего он сейчас не услышит. - То, что мы испытываем по-настоящему, может быть предательством, – Умино тяжело вздохнул, потянулся пальцами к переносице, но почему-то остановился, отдёрнул руку. – Мы предаём тех, кто нам верит, Какаши. И никакие оправдания и объяснения не изменят сути.