The cold never bothered me anyway

Я благодарю всех читателей за ожидание и прошу прощение за задержку. Мне самой очень неприятно, что так вышло, такого больше не повторится. За круглым столом из темного дерева справа от входа, в самом темном углу затерявшегося в густом лесу бара «У Билли», сидела женщина. Большой глубокий капюшон, надетый на голову, отбрасывал на молодое лицо непроглядную тень. Смуглая рука лежала на столе, кончики пальцев с алыми ноготками барабанили рваную мелодию, а тонкие губы на мгновение искривились. Она не любила ждать. В дневные часы в баре было не так многолюдно, поэтому заказ подали на удивление быстро. На столе около женщины возникла небольшая деревянная кружка с элем. Незнакомка сделала маленький глоток и откинулась на спинку стула, от чего ее силуэт вовсе пропал в темноте. До чуткого нюха ведьмы донесся особый аромат — аромат магии. Женщина едва заметно улыбнулась и равнодушно произнесла: — Ты опоздала, Ребекка. — Я тоже рада тебя видеть, — лучезарно улыбнулась блондинка с практически белыми волосами, забранными в высокий хвост. — Правда, не думала, что ты выберешь для встречи именно это место. «У Билли» коротали время самые отпетые мошенники, воры и контрабандисты, уверенные в том, что затерявшееся в густом непроходимом лесу заведение не отыщет ни один боевой конь. Лишь избранные знали об одной-единственной тропе, ведущей к двухэтажному деревянному домишке с квадратами тускло освещенных окон. — Здесь нам не помешают, — улыбнулась женщина, оставаясь в тени. — Никто не любит ведьм, к сожалению. Ребекка поправила длинные широкие рукава темно-серого платья и хмыкнула: — Может, выйдешь из тени? А то как-то невежливо. Собеседница села поближе. Тень прикрывала часть ее лица, но Ребекка прекрасно видела довольную, предвкушающую улыбку. Ведьма неторопливо сняла с головы капюшон и поправила спрятанные пружинки густых волос цвета вороньего крыла. Она коротко дунула, скривив губы, от чего прикрывавшая лоб одинокая кудряшка покорно отлетела назад. — Узнаю мою дорогую Готель, — протянула Ребекка, откинувшись на стул. — Ты помолодела, — она скользнула взглядом по смуглому лицу без единой морщинки. — Ты тоже, — повела плечами женщина. Они обе синхронно рассмеялись. — Кто-нибудь наконец-то принесет мне заказ? — крикнула Готель в сторону барной стойки. Она сделала тонким длинным пальцем неопределенный жест, от чего стоящая в углу швабра подтолкнула суетящуюся девушку с подносом. Ведьмы тихонько, ядовито рассмеялись. — Два коктейля «Шабаш», — белокурая молодая девица торопливо поставила заказ на стол и удалилась. — Так что же заставило тебя, Ребекка, ненавистницу света, выйти из пещеры до заката? — задумчиво поинтересовалась Готель, сделав глоток темно-зеленого напитка. — У меня было видение. На счет твоей девочки. Ра... Ранп... Рац... — Рапунцель! — ведьма резко поставила бокал на стол. — С ее магией что-то случится? — У взволнованной женщины заметно участилось дыхание. Больше всего на свете она боялась постареть. — Не совсем, — нахмурилась Ребекка. Она поправила хвост и придвинула стул поближе ко столу. — Я видела образы. — Всего лишь образы? — Да послушай ты! — шикнула белокурая ведьма. — Я видела башню… затем корону, а еще... королевского коня неподалеку. — Коня? — Без всадника! — в серых, почти прозрачных глазах Ребекки двумя желтыми огоньками отражался свет настенных бра. — Ох... — Готель положила ладонь на лоб и вздохнула, прикрыв глаза. — Как скоро это случится? — Я не знаю, — пожала плечами Ребекка, сделав глоток кисловатого коктейля. — В каждом королевстве есть кто-то, кто обладает особой магией. И, по воле Луноликого, таковыми рождаются дети королевских семей... —... дабы служить во благо народу своему. Я знаю пророчество наизусть, Ребекка! — осклабилась ведьма. На фоне беловолосой женщины, быстро говорившей и вечно посматривающей по сторонам, Готель выглядела спокойной и умиротворенной, но за ее обманчивым спокойствием был хаос, состоящий из внутренних страхов. — Я не договорила! — надулась Ребекка, скрестив руки на груди. — Когда-то мы с тобой выкрали по ребенку прямо из королевского дворца. Магия огня и магия солнца известны каждой ведьме, как дарующие вечную молодость, — довольно улыбнулась женщина. — Но в моем случае всё было немного иначе, — вскинула бровь Готель. — Рапунцель родилась бы без дара, если бы ее мать не испила отвар из моего цветка! — стукнула кулаком женщина. — И не было бы проблем... А то мне приходится каждый день играть добрую матушку, заботящуюся о безопасности своего дитя... Ее волосы уже по всей башне! Они растут буквально не по дням, а по часам. Представляешь, какие они будут к восемнадцати годам? — Стоп, подожди-ка, — Ребекка почесала шею и едва заметно нахмурилась. — А разве ей сейчас не семнадцать? Готель мысленно начала считать. — Плохая из тебя матушка, — ядовито рассмеялась Ребекка. Несмотря на приятную внешность, молодую красавицу выдавал гадкий смех. — Занимайся лучше Ниной. Кстати, я бы посоветовала сменить место жительства. Пещера — это весьма оригинально, не спорю, но как-то ненадежно. «Шабаш» давал о себе знать. Впервые испробовавшая его Ребекка рассеянно мотнула головой и, отмахнувшись, начала что-то тараторить о своей заключенной. — ... Она всё спрашивает меня о том, как живут принцессы, а сама даже не подозревает, что родилась в королевской семье! Какова дурёха! — Помолчала бы, навлечешь еще беду! — шикнула Готель,сделав заключительный глоток койтейля. — Малефисенты на тебя нет. — Малефисента давно стала мифом, никто не знает, где она, — громогласно заявила Ребекка. — Тише, — шикнула Готель, бросив взгляд в сторону дальнего столика и одного-единственного, скрытого во мраке мужчину, сидевшего за ним. — Пора уходить. Покинув излюбленный бар разбойников, женщины обратились воронами и улетели.

***

Беглянка уходила всё дальше и дальше в лес. Первое время девушка наслаждалась легким ветерком, ласкавшим лицо, прислушивалась к пению птиц и с блаженной улыбкой нюхала каждый попадающийся на пути цветок. Затем девушка проголодалась и решила съесть первую попавшуюся ягоду. К счастью, она набрела на большой куст малины. Беглянка торопливо поглощала одну ягоду за другой, смаковала их мягкий вкус, вдыхала приятный аромат. Вскоре девушку ужалила крапива, а затем еще раз. Над ухом прожужжало нечто очень громкое и настойчивое, а затем и вовсе запуталось в длинных волосах. Лес постепенно переставал казаться таким сказочным и красивым. В особенности после нескольких падений на ветки, по одной из которых ползали маленькие муравьишки в сторону песочной горки. Лес словно нарочно спрятал все свои прелести и решил показать себя с другой стороны. Казалось, он вот-вот рассмеется, и от грудного смеха зеленого великана из ветвей повылетают все птицы. Девушка терпеливо шла вперед, придерживая юбку темно-коричневого платья. Она уже много раз успела пожалеть о том, что оторвала и выбросила рукава — вечно пищащие комарики так и норовили устроиться поудобнее на тонких бледных ручках. — Ну хватит, пожалуйста! — девушка тряхнула волосами, затем руками и ногами, прогнав комаров и несколько мошек. Она едва ли не вляпалась в большую, сотканную на рассвете паутину и тихо вскрикнула при виде крупного паука, который сам настолько испугался незнакомки, что поторопился спрятаться и слиться со стволом дерева. — Фу, мерзость! — Как же я устала... — простонала девушка, продолжая шагать вперед. — Может всё-таки вернуться? — она огляделась и увидела бесконечный поток деревьев, заслонявших друг друга. Ни тропинки, ни шума речки, ни чьих-либо голосов. Никто не отвечал ей, кроме эха. Близился закат. Обессиленная девушка вышла на маленькую опушку и, увидев, что на ней нет ничего, кроме сиротливо лежащего на траве ствола дерева, села на него, подперев ладонями подбородок. — Прекрасно, просто замечательно, — вздохнула девушка, сплюнув несколько песчинок, хрустевших на зубах. Она взяла маленькую ветку и коснулась пальцами ее кончика, оставив от прикосновения огонек. — Ненавижу лес, ненавижу природу, — буркнула беглянка, бросив ветку на землю. Огонек потух, а в небе всё сильнее сгущались сумерки. «Матушка Бекки» скоро вернется домой и обнаружит, что ее дочь впервые ослушалась и покинула пещеру. Мысль о том, как сильно будет гневаться мама, и как та будет беспокоиться, тревожили девушку. Она поправила огненно-красные волосы и вспомнила о той лжи, что окружала ее всё это время. — Для чего было держать меня взаперти? Может, это всё из-за огня? Может, матушка считала меня опасной? — беглянка смотрела на свои ладони. — А стоит ли мне вообще возвращаться? Да и смогу ли я? Одному Солнцу известно, где теперь тропинка, ведущая домой... Странно, но мне даже не хочется. Каждое утро она с любовью разводила для матери костер. А та как-то жадно подсаживалась к огню и грелась. Порой девушке казалось, что матушка Бекки хорошеет и ее настроение повышается, стоит только погреться у огня. В ней мешались самые противоречивые чувства. С одной стороны, она была привязана к приемной матери, когда-то нашедшей малышку в лесу, брошенную собственной матерью, как рассказывала ей сама Бекки. Но, с другой стороны, внутри вскипали странная злость и негодование. Они становилось всё сильнее. Настолько, что становилось непривычно жарко для прохладного весеннего вечера. Растрепанная, в испачканном и местами разорванном в клочья платье девушка была похожа на кого угодно, но только не на принцессу, которой та всегда мечтала быть. «К сожалению, принцессами не становятся, — вздыхала матушка, — ими рождаются». Девушка потерла грязный лоб и тихо кашлянула. В горле пересохло, а поблизости не было ни речушки. «Водопад около пещеры я испарила вместе с рекой, какая же я глупая!» — сокрушалась беглянка. Она положила голову на колени, от чего длинные ярко-красные пряди волос спустились практически до земли. Девушка тихо всхлипнула, в животе громко урчало, а где-то в солнечном сплетении ныла тупая боль. Она мечтала о сочном ужине с огромной тарелкой салата, куском прожаренной свинины и стаканом чистейшей воды. Но вернуться домой означало признать собственное поражение и вновь обречь себя на жизнь взаперти. Она не хотела быть здесь, в лесу, и не желала оставаться взаперти. Внезапно беглянка замерла, подняла голову и резко выпрямилась. — Мне показалось? — прошептала она так тихо, словно боялась спугнуть звук. Топот копыт и тихое ржание лошадей. Едва слышное, с трудом уловимое, но с каждым мигом — всё громче. «Где? Там? А может, там?» — вертелась девушка. Когда звук стал совсем близким, она побежала что есть мочи. Едва не подскользнувшись на жиже, девушка выскочила на широкую дорогу и, сама того не ожидая, оказалась прямо перед большой позолоченной колесницей, заправленной белоснежными королевскими лошадьми.