The cold never bothered me anyway

Джек летел так быстро, как только мог. Воздух вокруг его тела становился холодным, и редкие люди, попадавшие на пути, ощущали покалывающий холодок на лице и «запах зимы», несмотря на давно вступивший в свои права март месяц. Юноша хотел веселиться, играть в снежки и сооружать ледяные горки под аккомпонемент звонкого детского смеха. Его душа тянулась к светлому, чистому и настоящему, но три месяца весны, жаркие летние ночи и промозглая осень держали на себе запрет Луноликого на проделки Фроста. Правда, порой тайком юноша все-таки устраивал заморозки и нежданные снегопады в середине апреля, покорно размораживая результаты своих проделок к утру. — Мы ведь никому не скажем, верно? — Джек застыл в воздухе. На его плечах поблескивала наледь, а посох излучал легкое голубое сияние. На его губы наползла хитрейшая улыбка, и из тела Джека выплеснулись ледяные потоки сверкающих острых льдинок. В ясном дневном небосводе блеснули магические вихри, и несколько ближайших троп покрылись легкой наледью, а с только-только вырвавшихся их почвы травинок уже свисали тонкие и почти невесомые паутинки инея. Джек весело рассмеялся, сделал сальто в воздухе и вновь возобновил свой путь в сторону пещеры, еще совсем недавно ставшей тюрьмой для темнейшего из Темных. Фрост стремительно рассекал облака, спускался на землю к туману и ловко маневрировал между могучими стволами деревьев, оставляя за собой холодное дуновение ветра. Внезапно он остановился и замер. Неприятное чувство сковало позвоночник и кольнуло где-то в сердце. То был страх, и Джек понял — Кромешник близко. И пусть он скован льдами, но лед имеет свойство таять, и даже могучие глыбы не в силах сдерживать гнев и темноту души Бугимена вечно. — Неужели его никак не остановить? — спросил сам себя Джек, опустившись босыми ногами на прохладную землю широкой, цветущей в лучах солнца поляны. — А здесь довольно тепло, даже очень. Интересно, сколько королевств я уже пролетел? Синие, как лед, глаза юноши наткнулись на дальний, скрытый далеко в темных, почти черных тенях пещеру. Она была скована льдами, а вход издалека казался страшной бездной, поглощавшей незваных гостей. Фрост поежился, тут же мысленно поругав себя за трусливость и плавно подлетев к пещере. Ярко-зеленый кристалл троллей на шее юноши засветился: то был знак, что Ледяной Дух был на месте. — Посмотрим, что там, — тихо сказал Джек, коснувшись кончиком длинного посоха обледенелых льдов пещеры, вызвав потоки магии. Светло-голубой свет сконцентрировался на конце артефакта, сделав из него некое подобие факела. Фрост крадучись шагнул в пещеру и, покрепче схватившись за посох, зашагал внутрь. В воздухе проклятой пещеры витал страх. Казалось, нечто, пропитавшее это место со всех сторон, поглощало все самые светлые и добрые мысли каждого, осмеливавшегося зайти внутрь. Откуда-то издалека донеслись тихие, едва уловимые чутким слухом болезненные стоны, а за спиной, как показалось Джеку, кто-то шумно и устало выдохнул в шею, вызвав легкую дрожь дурного предчувствия и страха. Фрост резко обернулся, прищурился и, сжав посох по побеления костяшек, взглянул на гладкие ледяные стены пещеры неправильных и небрежных форм. Во льду застыло что-то черное, рваное, словно пытавшееся вырваться на свободу. То были потоки темной магии, а ее владелец... А тень ее владельца показался Джеку в отражении на всех стенах сразу. — Хватит! — крикнул Фрост. — Меня не запугать такими трюками! — Он резко стукнул посохом по полу, покрыв черные уродливые заледеневшие потоки ярко-белыми узорами. — Дж-ж-е-е-ек... — раздался тихий шепот со всех сторон. — Дж-ж-е-е-ек... Дух Зимы со злости скрипнул зубами и, быстро полетев вглубь пещеры, начал яростно метать ледяные вихри в стены, от чего из ее стен вырастали острые шпили с черными расплывчатыми стержнями. — Я. Сказал. Хватит! — крикнул он, резко остановившись у скованной льдами черной высокорослой фигуры худощавого мужчины с вытянутым темно-серым лицом. Его глаза были распахнуты, а в широко раскрытом рту с заостренными зубами, казалось, застыл яростный крик. Руки мужчины были скованы за спиной, но всем своим телом тот стремился вперед подобно хищнику перед смертельным прыжком в сторону обреченной добычи. Казалось, даже сейчас, будучи скованным льдами, он продолжал бороться. — Жуть, — тихо произнес Джек на выдохе. Он мягко коснулся кончиками пальцев ледяной усыпальницы Кромешника и начал покрывать ту новыми слоями льда. Янтарные глаза высокорослые мужчины злобно блеснули и вновь застыли под коркой льда невидящим яростным взглядом.

***

Ожидание всегда казалось людям мучительным и трудным. Особенно, когда ожидаемое событие неотвратимо и вовсе нежеланно. На него надо было повлиять, внести свои действия и мысли, повернуть потоки сил в сторону Света и не пасть самой от усталости и бессилия. Борьба за жизнь, привкус опасности и неизведанного. На хрупкие плечи Снежной Королевы вновь легли заботы, а сердце сковала обеспокоенность. Не за себя, но за далекое, не принадлежащее ей королевство, где вот-вот пройдет коронация принцессы Эрики, повелевающей силами земли. Но настойчиво проклятое видение об огневолосой Феникс и горящем замке сковывало душу в животном страхе. Слишком реальна была боль, слишком громкими были крики сгорающих заживо людей... Еще совсем недавно Эльза была уверена в том, что она единственная в своем роде обладательница магии, что никому больше не подвластны стихии. Но зависть и горделивость не тревожили ее юное сердце. Девушка знала, насколько трудно учиться управлять своими силами, пытаться стать с ними единым целым, и как много можно потерять из-за такого дара. Сейчас, когда душа королевы была полна любви, ее магия стала красива, и люди со всех королевств мира приплывали в Эренделл, чтобы лицезреть ледяные фигуры и самый настоящий каток, который время от времени появлялся прямо на главной площади в жаркие месяцы лета. Минуло три недели с последнего визита Эльзы опушки троллей. За это время и без того несговорчивая королева совсем замкнулась в себе, превратившись в сосредоточенную наблюдательную тень. Она много времени проводила на улице, без предупреждений уезжая верхом на лошади на границы лесов и пропадая там на долгие часы. Эльза поднималась на высокие холмы и вглядывалась вдаль, страшась вида густого едкого дыма и горящих лесов, оборачиваясь на каждый треск сучьев, в опасении, что то огонь сминает под собой хворост. — Почему снова я, Луноликий? — тихо взмолилась она безмолвному холодно-белому диску на ночном небосводе. — Вдруг у меня не выйдет? Разве одна я смогу спасти два таких далеких друг от друга королевств? Не ожидая ответа от мудрого и молчаливого Луноликого, она обреченно вздохнула, обернувшись назад, как вдруг ночной купол неба с ее россыпью ярчайших звезд приковал к себе ошарашенный взор королевы. «Ты не одна», — гласило созвездие, мерцающее на черном полотне ночи.