The cold never bothered me anyway

Принцесса Эрика гуляла среди пышных королевских садов замка и проверяла состояние каждого кустарника. Она с любовью и лаской касалась кончиками пальцев бархатный лепестков алых, белоснежных, желтых и оранжевых роз и велением рук заставляла лишние сорняки уходить обратно в землю. Рядом с грациозной принцессой едва ли не бегом следовал один из королевских советников — тучный и невысокий мужчина по имени Йен. Он пыхтел, стирал со лба испарину и следовал за Эрикой: — Миледи, позволите спросить? — Конечно, Йен, — отозвалась Эрика, взмахнув рукой, от чего по земле поползли зеленые искры и вылезло несколько стройных деревьев, дополнивших зеленый ряд. — Та девушка, что прибыла с Вами... — Нина. — Да, Нина. Вы не боитесь, что она может оказаться беглой воровкой или, что еще хуже, преступницей? — беспокоился Йен. Эрика приостановилась. Она задумчиво посмотрела на соловья, заливисто певшего, устроившись на ветке дерева, и прошла вглубь сада на высеченную из мрамора беседку. Принцесса села на лавочку, откинулась на ее спинку и вдохнула аромат жасмина, росшего около беседки пышными богатыми кустами. — Как тебе этот запах? Он такой нежный, тонкий. О чем говорят цветы? Ты слышишь их шепот? — Нет, — чуть нахмурился Йен, — но принцесса... — Если Нина может навредить, я узнаю об этом от моих самых верных подданных, — тепло улыбнулась девушка, ласково проведя по листкам лианы, скользнувшей по белоснежной беседке. Удовлетворенно улыбнувшись, Йен поклонился и удалился, заблуждаясь, что Эрика имела в виду его. Девушка посмотрела на обвитый зеленью каменный замок с яркой черепицей крыши и острых башен-шпилей и провела рукой по прическе, украшенной маленьким причудливым цветком, напоминавшим кувшинку.

***

Опытные мастера и парикмахеры витали вокруг Нины, словно пчелки. Они посадили ту перед большим зеркалом и стали быстро переговариваться, рассматривая запутанные и грязные волосы и порванные лохмотья девушки. — Ох, беда! Беда-беда! — сетовали молодые и не очень мастерицы. — В ванну ее! — Точно, в ванну! — Куда? — удивленно посмотрела Нина, развернувшись к одной из говоривших. — Вы что, никогда не принимали ванну? Откуда вы? — Я... ну... «Не скажу же я, что всю жизнь мне внушали, что вода - это мой враг, и потому я протиралась смоченной специальной смесью тряпкой?» — Я обычно купаюсь в озерах, — соврала беглянка. — Наши ванны ничуть не хуже! — заверещала одна из мастериц по прическам. Девушки и женщины схватили самые пышные полотенца, халат и чистые тапочки и пошли в сторону королевских ванн, едва ли не таща Нину под руки. Вся шумная компания прошла в просторной помещение, в котором было очень тепло. Справа располагались бани, а слева, среди цветастых плит самых разнообразных оттенков зеленого стояли медные ёмкости. — Пожалуйста, — тучная женщина с добродушной улыбкой сделала жест в сторону одной из ванн. Она была деревянной, глубокой и чем-то напоминала пруд: на поверхности воды плавали кувшинки, создавая легкий тонкий аромат, а около ванны уже стояла служанка, готовая принять старую одежду. Нина неуверенно покосилась на воду и, сказав, что разденется сама, медленно расстегнула свой наряд, отдаленно напоминавший платье. Ткань медленно сползла с тонких плеч, затем соскользнула с пышной груди. Распутанные, но пока еще грязные медные локоны послушно сползли на бледную кожу. Прикрыв глаза, Нина полностью расстегнула платье, и ткань послушно скатилась на мраморную плиту. Она сделала несколько робких шагов и, зажмурившись и тихо прошипев, коснулась кончиками пальцев ступни воды. Как ни странно, вода не шипела, не кололась и не жгла кожу. Нина несколько раз быстро-быстро похлопала большими карими глазами и прошла в «пруд», удобно утроившись на выступе его стены так, чтобы вода едва прикрывала грудь. — Как вода, миледи? — раздался тихий высокий голосок худосочной стареющей служанки. Нина догадалась, что вероятно она и готовила ванную. — Да, но, кажется, немного прохладно, — соврала она. Служанка тут же поднесла графин с кипятком и аккуратно вылила горячую воду в пруд. «Это так мило. Мне что-то не нравится, и они готовы бегать и делать все, чтобы мне было хорошо. А ведь я просто гостья. Что бы было, стань я принцессой или... королевой?» Служанки хлопотали вокруг Нины, и вскоре около ванной стояли подносы с фруктами и всевозможными напитками. Девушку аккуратно намыливали душистыми смесями, отмывали и протирали какими-то «очень редкими» маслами. Девушку заботливо вытерли до самых пят, одели в длинный расшитый причудливыми узорами халат и провели обратно в комнату с большим зеркалом. Ее расчесывали, крутили, вертели перед зеркалом, измеряя параметры и прикладывая разнообразные ткани. — Ей же подойдут платья принцессы Эрики! — обрадовалась одна служанка. — О, да, это великолепно! — хлопнула в ладоши другая. Нина, сидевшая спиной к зеркалу, терпеливо наблюдала за суетой. Увидев, как в комнату в некоторой степени с торжественным видом занесли большое пышное платье, девушка встала, мгновенно оживившись. — Какая красота! — восхитилась она. — Это же только чехол! — добродушно рассмеялась швея. — А вот... — Она медленно расстегнула пуговки темной тонкой ткани. — Наряд. Взору Нины предстало темно-красное пышное платье с прошитым золотыми нитями корсетом. На юбке поблескивали мастерски пришитые кристаллы, образующие густой узор у талии и расползающиеся к низу длинного подола юбки в несколько слоев. — Ох... — Примерь! Примерь! — Осторожно, его нужно надевать очень аккуратно! Нина мысленно вздохнула, растопырила руки по бокам и закрыла глаза. Вскоре платье было заботливо надето и чуть подшито (Нина была чуть ниже Эрики). Прическа была также завершена, а на щеках едва ощутимо стянулась кожа, что было результатом специальной смеси, дававшей эффект румян. — Ты готова? — спросили Нину. — Я вся горю от нетерпенья! — отозвалась она, ослепительно улыбнувшись. «Знали бы они, что порой горю я чуть ли не буквально». — Раз. — Два... — Три! Девушку быстро и ловко развернули к зеркалу. Она распахнута пушистые ресницы и увидела свое отражение. Кем была незнакомка в нем? Ее волосы были не тускло-медными, а огненно-красными, мягкими и приятными на ощупь. Волосы были аккуратно забраны назад в замысловатую косу, сложенную в крупный пучок. Нина аккуратно коснулась подушечками пальцев, затянутых с рукой по локоть в шелковые бордовые перчатки. Девушка сделала робкий шаг навстречу зеркалу, и от каждого ее движения подолы платья шуршали, а камни на них переливались заманчивым блеском. Грудь сжала плотная ткань. Зона декольте была закрыта, а форма груди была ненавязчиво обрисовала красными и золотыми нитями. «Как тяжело дышать в этом красивом, но ужасно тесном платье!» Но мысль о том, что швеи снова начнут переживать на ней платье и быстро-быстро что-то верещать, пробуждала настоящую головную боль. — Прекрасно, — наконец-то произнесла Нина, вежливо улыбнувшись. — Спасибо. В ответ посыпались вздохи радости и умиления, а девушка мягко намекнула, что хотела бы посидеть в одиночестве. — Как? А бал? — Какой бал? — живо поинтересовалась Нина. — О, видно, Вы действительно издалека, раз не знаете, что сегодня к Эрике приезжает свататься принц Северных долин! — Северных долин? — Да, это недалеко от Эренделла. — Ах да, точно, — соврала Нина, кивнув. — Я буду, разумеется. — Торжество начнется через пять минут! — широко улыбнулась пухловатая швея, удаляясь из комнаты вместе с остальными мастерицами, что-то приговаривая про то, что девушке необходимо привыкнуть к новому облику. Когда «сороки» вышли, Нина облегченно выдохнула, плюхнувшись в обитое бархатом кресло. Она случайно забыла, что на ней вовсе не привычное прямое платье. Об этом напомнил треск ткани на одном из слоев пышной юбки. — Ох, нет. Нет-нет-нет! — пылко прошептала Нина, встав и принявшись ворочаться в поисках повреждений на ткани. Но от каждого движения дышать становилось все трудней и невыносимей. Шуршание подола вдруг стало раздражать до боли в висках, а одна из шпилек прически больно въелась в кожу головы. Нина прошипела и резко перестала изворачиваться и злиться. В том месте, где в красные густые волосы была воткнута шпилька, блеснули алые искорки, и вместо металлического прутика с головы девушки спал изящный локон. — О! — выдохнула она, замерев. Вдруг все шпильки одна за другой испарились и коса послушно выпала из пучка, спустившись почти до лопаток. Несколько алых прядок спустились на закрытые тканью плечи и, соприкоснувшись с ними, ткань тоже заискрилась, открыв красивые бледные руки. Искры продолжали обвивать тело девушки, и вот уже корсет платья не теснил, а напротив эффектно, но не вычурно подчеркивал грудь, а слои юбок исчезали один за одним, превращаясь в золу, послушно упавшую на пол. Нина улыбалась, ее глаза светились, она смеялась. Юбка стала струящейся и двуслойной. Первый, темно-бардовый слой облегал бедра и стройные ноги, обнажая их высоким вырезом сбоку, а второй, красный, струился поверх и послушно лег сзади подолом длинной примерно в десять дюймов. Необычайная эйфория захлестнула Нину с головой. Она вдруг почувствовала себя сосудом, в который вливают необычайную мощь. Но кто? Слабый мужской шепот послышался ей издалека. — Огонь разрушающий... Огонь разрушающий... — гласил он. Искры витали в воздухе, сверкали, и Нина видела, как из них начал образовываться какой-то силуэт. Девушка поддалась внутреннему порыву, медленно дунула в сторону огоньков и те отразили силуэт птицы-феникса, расправившей крылья и влетевшей внутрь Нины через ее вдох. Глаза беглянки блеснули хищным янтарным блеском, а зрачки стремительно сузились.