Небо Лондона

Бери меня в плен свой, Держи, чтоб остался. Ты первая в жизни, Кому бы я сдался… Константин Меладзе.

«Сегодня всё должно решиться», - пропустила гордую своей чёткостью и уверенностью мысль единственная ученица Сили Бута, находясь на середине пути к Джефферсону. Правда, чем ближе было место работы, тем труднее давались шаги, и чаще, и сильнее становилось сердцебиение. Ноги становились будто ватными, дыхание спирало. «Это же Зак… Всего лишь Зак… С каких пор я перед ним робею?!» - злилась на себя саму Анна. Она, как, впрочем, и всегда, не хотела признавать очевидных вещей: робела она именно перед новым Заком. Никто не замечал, но все понимали: ни у кого из команды так сильно не рвал сердце один вид дрожащих забинтованных рук. А сегодня предстояло увидеть его в новом свете на старом месте. Лёгкие колошматило в разные стороны, и Витвики знала, что предпочтёт погибнуть прямо здесь и сейчас, чем рискнуть и сказать «Зак, я люблю тебя». Последнюю ночь девушка прогоняла в блондинистой голове эту нелепую фразу, все возможные интонации, все возможные вероятности признания. Феминистическую мысль о том, что парень должен признаваться первым, пришлось (не без труда) отогнать. Ведь речь шла о Заке. И не только из-за его собственной нерешительности, но и посредством нетерпения Анны. Девушка всё решила для себя: чувство слишком сильно, чтобы продолжать прятать его под многослойными масками. Только вот ноги всё равно подгибались, а где-то под диафрагмой всё скручивалось в тугой узел… Однако за дверью всё оказалось не так страшно. Даже весело. Всё тот же холл, всё та же суета… И Зак, где-то там должен быть Зак… Он вернулся! Зака сегодня выписывали! Это лучше, это не страшно, и можно сказать всё, что угодно! Лишь бы сейчас, сейчас, скорее… На втором этаже увлечённо спорили Ходжинс и Керолайн. Женщина приходила нечасто, только по серьёзным делам. Интересно, какое дело она ведёт сейчас… -Я знаю, Керолайн, ты говорила это, не один раз. Это всего один день. Под мою ответственность. -Ты опоздал, кудрявый, - ворчала та, - Бут уже взял всё под свою ответственность. -Значит, договорились, - кинул энтомолог, завидев курсантку почти вблизи, - Анна! Ты уже здесь? -Да, ты не один меня видишь, - раздражённо бросила она, но поспешила сменить гнев на тихий, почти умоляющий голос, - А он? Он здесь? -Если ты обо мне… - послышался нерешительный голос за дверью. Из-за спины Джека показался его обладатель. Сердце просто взяло и ухнуло куда-то в пятки. По крайней мере, его ритмы теперь слышались именно там. Джек с собеседницей сделали вид, будто посторонние на этом празднике жизни, и отошли далеко в сторону. Наблюдать никто не перестал. Не дожидаясь хотя бы молчаливого разрешения, Витвики бросилась ему на шею. Сказать сейчас? Не говорить? Рано? Поздно? Не сейчас? Что происходит?... Всё смешалось в голове, но мысли были одни на двоих. Эдди хотел сказать много, но язык тяжелел и не поворачивался, не хотел помогать владельцу выражать то, что все вокруг называли чувствами. Анна… Она сама говорила, что такое любить. И он был уверен, что любил, именно любил… Анна. Анна? Анна… Всё сейчас было в её имени, и говорить было нужно. Как можно быстрее, всё, что хочется. Но не всё, что нужно… -Ты же никогда больше не уйдёшь, да? – наивно давила блондинка, обнимающая возлюбленного так, будто хочет выдавить всю жизненную энергию и, конечно, оставить себе. Зак колебался и решил применить старый приём для лжи – логику: -Это не логично. Ноги-то у меня на своём законном месте, так что я не смогу никуда не ходить… -Неисправим! – гневно прикрикнула Анна и, казалось, сильнее сжала парня в объятиях, приподнимаясь на цыпочки (она всегда была чуть ниже его) и положив подбородок на плечо. Всё было ясно без слов, они были просто не нужны таким эфемерным созданиям, как Закари Урия Эдди и Анна Витвики. Но точка была необходима. Без неё отношения оставались нестабильными и… Свободными? Как бы странно это не было, ни один не мог допустить свободы для другого. Он только её. Она только его. -Я люблю тебя… - лёгкий шёпот на ухо, и Зак внезапно понимает, о чём говорила Энжела, вспоминая свои многочисленные романы. Интересно: а у неё было такое же сильное желание отдать всё одному, не отпускать никогда на расстояние больше метра, такие же крутящие ощущения в голове, в груди, в животе, везде? -Я тебя люблю… - повторил он за ней, комбинируя слова в другую последовательность… Момент не самый подходящий. И место не то. Наверное, для этого нужен мост, река, множество огоньков и ночь… Но нет у Зака другого места, времени и другого момента. Надо успеть всё… И он уже привык, что в данных отношениях девушка ведёт. И спонтанный, но самый настоящий, самый мечтательный и ожидаемый из поцелуев был спровоцирован именно ей. Не важно, что будет по истечении этих суток. Важно то, что здесь и сейчас. В их момент… -Стой! – перерыв оказался для Анны неприятной неожиданностью, - Так я всё делаю правильно?! Я же говорил, что не умею, когда мы танцевали… -Идиот… - ответ получился внятным, несмотря на скорость возвращения Анны к его губам. *** Пожалуй, не каждый парень в мире любит романтические порывы своей девушки. Иногда они заходят за пределы, как сейчас заходили у Анны. Уже давно ей не было так хорошо. Девушке хотелось больше солнца, меньше облаков, больше зелёных деревьев, цветов вокруг… А Зак просто шёл рядом и смотрел на неё. Парень даже не думал, что все девушки, даже Анна, любят парки. Но Ходжинс оказался прав, и парк оказался лучшим местом для первого свидания. А сейчас он просто лежал на собственной постели, сложив руки на груди, а девушка, положив голову на грудь любимого человека, несла какие-то нелепости про то, как не могла решиться на признание. Как знакомо… Как недавно они лежали так же целую ночь и говорили, говорили, говорили… Раньше, во времена раздумий в больнице, Эдди не мог понять, какой момент можно считать моментом изменения испытываемых эмоций к нелепой хрупкой девушке: танец на втором этаже университета или же ту ночь? А сейчас было всё равно. Было незачем загружать мозг ненужной информацией… Внезапно для себя он осознал, что за сутки должен успеть сделать больше, чем мог бы за всю жизнь. И доверил этот день Анне Витвики… Тогда нужно довериться до конца. -…Анна, ты… помнишь, когда мы танцевали… я говорил, что… - в горле пересохло. Сложно. Никогда Заку не было так сложно говорить. Любую нелепость он мог сморозить в присутствии Бута, Энжелы, интернов… Но не для Анны. Слишком рискован был каждый шаг, а времени на раздумья каждый раз предательски не хватало. -Ты говорил о том, что ничего не умеешь делать, - не понимая непрозрачных намёков, вспоминала Витвики, - Но ты не прав: танцуешь ты неплохо, да и целуешься прилично, - курсантка хитро прищурилась. Парень легко сдвинул девушку с грудной клетки и сел на кровати. -Я серьёзен, как никогда, а ты не можешь быть серьёзной… - нахмуренное выражение лица испугало блондинку, но сознание подбросило последнее из воспоминаний, и последующие реплики стали более ясными. Беспокойный взгляд встретился с взглядом Эдди, в котором она на секунду уловила нотки горечи. Но почему? Что случилось? Что не так?... И снова она всё поняла: всё правильно, всё так и должно быть. Всё должно быть сейчас. Будто с такой опасной работой она в любой момент может потерять его снова… -Я хочу сделать правильно всё. Понимаешь?... – продолжал бормотать Закари, приближая своё лицо к лицу Анны и обвивая тонкий стан в попытке не задевать больных рук и не быть слишком настойчивым. Её ответа он ведь до сих пор не получил. -Ты чуть не умер из-за меня… - Зак тяжело выдохнул: когда она уже перестанет скидывать это на себя?! – Кому, как не мне, тебя понимать? Последняя фраза была сказана шёпотом прямо в ухо, после чего последовал незамедлительный поцелуй, а вечный коричневый пиджак был изъят и удалён куда-то на пол… А Зак и не думал, что её дыхание может быть таким горячим… *** Обычно Зак просыпался по будильнику, но тот оказался не заведён, и проснуться пришлось от лёгких, ненавязчивых прикосновений к шрамам, покрывающим густой сетью правую половину спины. К ним прикасалась Анна. Она водила кончиками пальцев по беловатой сетке, что-то тяжело обдумывая. -Нравятся? Вопрос ошарашил блондинку, и та начала задыхаться от приступа гнева. -Ты!... Да как ты вообще можешь?!... -Что-то не так? – резко повернувшись лицом к девушке, Эдди обеспокоенно пытался найти в чертах любимого лица причины внезапной ярости, - Просто Арасту говорил, что девушкам нравятся шрамы у мужчин… -Идиот… - похоже, данное определение стало у девушки ныне излюбленным, - Тебе же… Тебе же было больно… Как мне может это нравиться?... Забинтованной рукой Зак провёл по светлым, коротко остриженным волосам Витвики. -Ты не нормальная девушка. Мне это нравится… *** На работу шли вместе. Это вчера всё было хорошо. А сегодня хорошо было только ей. Он же вяло плёлся рядом и чувствовал в каждом шаге обжигающую боль. Сейчас всё прервётся. И он очередной раз сделает ей больно. Дверь бесшумно открылась, и Анна влетела в здание с птичьей лёгкостью. Зак шёл тяжело, стараясь не показывать ей, что знает. Парень просто надеялся, что всё случится быстро, неожиданно, она и не поймёт, что он знал… А ведь можно же бежать. Он на свободе эти сутки. Но под ответственность Бута… Предать и его снова Зак уже не мог. В основном зале первой в глаза бросилась Кэм, нервно допивавшая бокал неплохого мартини. Наверное, женщина надеялась, что успеет заглушить тоску до прихода наполовину счастливой парочки, и быстро вскочила на ноги. Витвики удивило данное обстоятельство, но порыв толкнул её навстречу начальнице. -Кэм! Налей-ка и мне бокальчик. Сароян тихо, с незаметным укором глядя на Эдди, опрокинула бутылку в ранее опорожнённое стекло. А пока Анна стояла, ожидая своей порции и при этом держа парня за руку, из-за угла появилась Керолайн. В руках у неё был неприметный желтоватый листок. -Твой счастливый день закончился, парень. Ты должен без сопротивления пройти за мной. Взгляд, полный ещё вчера застоявшейся горечи, камнем упал на шокированную студентку. Минутой позже в помещении не стало ли ярко окрашенной представительницы ФБР, ни первого и самого талантливого интерна доктора Бреннан. Анна уронила обмякшее тело на стул рядом с Кэмилл и залпом опустошила бокал. -Ещё один мартини, - грубо кинула она, но, увидев тоскливое выражение всей позы подруги, решила задать куда более существенный вопрос, - Что у неё был за документ? Брюнетка продолжала глядеть в одну далёкую точку. -Постановление судмедэкспертизы.