Мамба

2, 5 года спустя. Как же он ее ненавидел! Ненавидел почти так же, как и любил. Ненавидел за то, что за какой-то год с небольшим смогла сделать его самым счастливым мужчиной на свете, а потом ушла, забрав у него самое главное – себя саму. А ведь ненавидеть нужно было только себя. Ненавидеть хотя бы за то, что ни о чем не догадался, что не обратил внимания на то, что говоря о будущем, она никогда не упоминала себя – только его и их еще не родившуюся дочь. Бизон не сразу осознал, что скоро станет отцом, да и Ника, похоже еще не до конца верила в случившееся чудо, но результаты анализов были на руках, и прочитать их не помешали даже капающие из глаз слезы. Это потом уже были радостные визги и прыжки на месте, хотя он пытался убедить девушку в том, что резкие движения ей теперь категорически противопоказаны. Беременность Вероника переносила плохо, но все равно улыбалась, заставляя это делать и всех окружающих, и беспрестанно твердила, что чувствует себя отлично. Это сейчас он может проклинать себя последними словами за то, что не придал особого значения первому осложнению, а тогда он поверил ей и врачу, который промямлил что-то невразумительное. Когда она попала в больницу во второй раз, его, к сожалению, не было рядом – все время занимала проклятая служба, третий же раз стал роковым для них всех. Его снова не оказалось рядом, мужчина опоздал всего-то на каких-то сорок минут. Сорок минут, которые могли изменить его жизнь. Сорок минут, которые могли спасти ее. Сорок минут, и жизнь имела бы смысл. Но он опоздал, и Ника по обыкновению решила все сама. Я люблю тебя. Очень люблю. Знаю, что никогда не говорила тебе этого, но ты ведь это и так всегда знал, правда? Еще совсем недавно я думала, что моя жизнь закончена и не имеет смысла, а потом в моей жизни появился ты. Появились все вы. Признаться, поначалу вы меня бесили, особенно ты и Женя. И если моя неприязнь к ней была понятна (я практически ненавидела ее за то, что она повторяет наши с Ритой ошибки, ставит службу превыше любви, будущей семьи и материнства), то нелюбовь к тебе я не могу объяснить и по сей день. Знаешь, это, наверно, похоже на то, как мальчишки в школе дергают понравившихся им девчонок за косички, но я не мальчишка, да и у тебя косичек нет, поэтому я просто тебя игнорировала. С каждым днем делать это становилось все сложнее и сложнее, и я сдалась. И знаешь, ни разу, ни на секунду, об этом не пожалела. И если бы Всевышний предложил мне вернуться в прошлое, я бы абсолютно ничего не изменила. Говорят, что любовь творит чудеса. Я в это не верила. Вот не верила и все, а потом вдруг эта беременность. Я не знаю, за какие такие заслуги, но мне был дан второй шанс. Прости меня, но упускать его я не хочу. Не хочу и не могу. В своей жизни я совершила много отвратительных поступков, причинила людям слишком много боли, а сейчас хочу поступить правильно. Скорее всего, ты меня возненавидишь, но зная тебя, это ненадолго. Я не буду оправдываться, я ведь опять все решаю сама, теперь уже за нас троих, но так будет правильнее. Ты поймешь все сам, когда впервые возьмешь ее на руки, будь ты на моем месте, ты бы поступил точно также. Мама всегда звала меня только Никой, беспрестанно повторяя, что я ее победа*, я тоже хочу победить, Борь. Я хочу свою Викторию. Я не знаю, может это письмо и не понадобится вовсе, может врачи просто ошибаются, и мне не придется делать выбора. Может, в очередной раз произойдет чудо, и тогда в будущем над этой запиской мы просто посмеемся, сейчас я же просто пытаюсь объяснить тебе свой поступок. Пол жизни я ненавидела себя за то, что являюсь причиной смерти всех любимых мужчин, а ты сумел переубедить меня. И я верю в то, что и наша малышка никогда не почувствует себя виноватой в том, что меня нет с ней рядом. Ты ведь не позволишь ей, правда? Единственное, что ей нужно знать – это то, что я ее безумно люблю и всегда буду рядом с вами, где бы вы не были. И еще… не смей винить никого – ни себя, ни Темку, ни врачей – это только мое решение, так что злись только на меня. Тема… присмотри за ним, ладно? Он у меня хоть и взрослый, но иногда такой дурачок... Я не прощаюсь, родной, когда-нибудь мы все равно свидимся, а пока хочу еще раз повторить – безумно люблю тебя, люблю вас… P.S. Скорее всего, письмо уже похоже на промокашку, а ты знаешь его наизусть, но попрошу тебя еще раз – уничтожь его, не терзай себя. Люблю тебя. Твоя Ника. Мужчина неуверенно протянул руку к полыхающему камину. Секунда… две… три – глубокий вдох, и пальцы медленно разжимаются, выпуская на волю белый клочок бумаги. В первое мгновение, как только листка касаются языки пламени, возникает желание поскорее вытащить письмо из камина, и Бизон уже протянул руку, но потом передумал. Бессильно опустил плечи и отошел на несколько шагов назад, наблюдая за тем, как в огне исчезает его последний разговор с Никой. -А вот и мы, - Рита замолчала, глядя на друга, наблюдающего за пламенем в камине. Пахло жженой бумагой, и совсем нетрудно было догадаться, какой именно. В какой-то момент Багира поняла, что попрощался Бизон с женой только сейчас, а не год назад. Словно очнувшись ото сна, мужчина вздрогнул и, наконец, обернулся к Кошкиной, держащей на руках маленькую девочку. -Иди к папе, - Тарасов протянул руки, и малышка, радостно взвизгнув, тут же перебралась из одних объятий в другие, - с днем рождения, родная. Как и всегда, когда отец целовал ее в висок, крошка широко распахнула свои прозрачно-серые глазки и радостно заулыбалась. Она пока не понимала, как тяжело папе смотреть в эти глаза и видеть перед собой совершенно другого человека, зато знала одно – он любит ее больше всего на свете! Почувствовав прикосновение, Бизон обернулся, но Рита стояла слишком далеко, чтобы иметь возможность дотронуться до его плеча. На губах появилась мимолетная улыбка, и мужчина тихонько шепнул дочери на ушко: -Мама всегда рядом с тобой, и очень тебя любит. И кто сказал, что Мамбы больше нет? Просто зовут ее теперь не Ника, а Виктория. Пройдет совсем немного времени, и девочка покажет, что унаследовала от матери не только цвет глаз и улыбку, но и внутреннюю силу и умение любить. _________________________________________ *Ника – древнегреческая богиня победы.