Ангел

Последние полчаса Гермиона провела в заброшенном классе, объясняя Симусу, что они могут быть только друзьями, что у нее просто нет времени на амурные дела и все такое. Но гриффиндорец сегодня был на редкость настойчивым и никак не хотел верить, что его деликатно отшивают. И повторяя очередное: «Дело не в тебе, а во мне», «Ты замечательный друг», - Гермиона думала лишь о том, что если сейчас же не снимет эти дурацкие туфли, то останется без больших пальцев ног. Избавившись, наконец, от обиженного поклонника, она не вернулась в Большой зал, а направилась прямиком в гостиную старост за более удобной обувью. Хогвартс был прекрасен сегодня ночью. Бесконечные коридоры, освещенные лунным светом, дышали вековыми тайнами, каждый темный уголок таил в себе загадку. Гермиона с легкой улыбкой на губах прислушивалась к равномерному стуку каблуков, тихому шелесту шелка платья и к гулу сквозняка, который тоже казался волшебным. Как и весь сегодняшний вечер, который, несмотря на распухшие ноги, неудобные туфли и навязчивость Симуса был восхитительным. Девушка глубоко вдохнула прохладный воздух и ускорила шаг, ведь как бы ни хотелось признаваться самой себе она судорожно хочет вернуться в Большой зал. Для чего? «Чтобы еще раз встретиться с серым, задумчивым взглядом Старосты мальчиков», - ответ, пронеся в голове раньше, чем она успела обдумать его и одобрить. Сердце в груди приятно сжалось, стоило только вспомнить его взгляд, который словно выбитая татуировка на обратной стороне век появлялся всякий раз, когда Гермиона хоть на секунду прикрывала их. То, как Драко смотрел на нее, когда они танцевали. Почти с восхищением… Глупо обманывать себя, ведь именно этот взгляд и нежные, уверенные пальцы слизеринца, сжимающие ее руку, делали этот вечер неповторимым. Завернув за угол Гермиона нахмурилась. Портрет мистера Кэдогана, который отделял коридор от гостиной старост, был сдвинут в сторону, сам же рыцарь, лежа на траве, смачно храпел, а рядом с ним валялись две пустые бутылки. Видимо дух Рождества не обошел стороной и картины. Она прыснула от смеха и очень тихо, чтобы не разбудить вояку прошла в гостиную и прикрыла за собой дверь. И застыла на пороге. Сердце оборвалось. Улыбка медленно сползла с лица. Горящий камин едва освещал гостиную, но это не помешало отчетливо рассмотреть, как Драко Малфой целует девушку, не замечая, что они уже не одни в комнате, страстно прижимает к себе стройное тело, обхватывает ладонями грудь, ребра, медленно спускаясь к ягодицам и задирая ее платье почти до самых бедер. Его рубашка расстегнута, и девушка нежно касается оголенного живота, зарывается пальцами в платиновые волосы, притягивая слизеринца ближе. Так пошло. Мерзко. Мерзко от того, что Гермиона знает как горячо сейчас под ладонями незнакомки, помнит, как приятно прикасаться к сильной шее, широким плечам, чувствовать каждый выступающий мускул и с лёгкостью может представить какие шелковистые у него волосы. Влажные звуки поцелуя, рычащие стоны и учащённое дыхание разрывали тишину. И она возненавидела их. Тишину. И его. За то, что так больно сейчас в груди, а каждый вдох дробит ее на части, выворачивая внутренности наизнанку. За то, что она стоит и смотрит, как Малфой лапает свою очередную пассию. И не может отвернуться. Словно мазохистка. «Думала, что он будет ждать тебя? В большом зале? Ловить твой взгляд?» Дура! «Уйди! Просто развернись и гордо выйди в эту чертову дверь. Навсегда забудь, что здесь видела!» Забудь его. Или… «Забейся под стол и свернись жалким комочком, рыдай, пытаясь унять ревность, сожалея о том, что не тебя ласкают эти руки, руки о которых ты так бессовестно грезишь каждую ночь». Идиотка. И… Шаг назад… А в следующую секунду… - Простите, что отвлекаю, - не удержалась, не смогла оставить их здесь и позволить Малфою осквернять «ее» гостиную, - но не могли бы вы продолжить у себя в спальне? - голос звучал безразлично, за что Гермиона мысленно вручила себе Оскар. Парочка замерла, но в следующее мгновение девушка отскочила от Малфоя словно ошпаренная. И первое что Гермиона увидела - его взгляд. Жесткий. Пустой и холодный. От этого взгляда неприятные мурашки поползли по позвоночнику, и она на секунду пожалела о своем решении остаться. Драко пристально смотрел на нее, а она не смогла отвести взгляда, понимая все, что он сейчас видит в ее глазах – обида. Неприкрытая. Постыдная. - Проваливай, Грейнджер, - приказной тон слизеринца отрезвил Гермиону, и она тут же взяла себя в руки: - Это ты убирайся, Малфой, - уверенно начала она, переводя взгляд на девушку, - и прихвати с собой свою... И замолчала… Проглатывая заранее подготовленную речь: - Сьюки?! – ошарашено прошептала она, не веря своим глазам. Сьюзен Боунс нервно оправляла платье, то самое с бледно-розовыми цветами, которое Гермиона сама лично неделю назад помогала подруге подогнать по фигуре. – Прости … я не хотела… мы просто…- пуффендуйка не знала, что сказать, как оправдаться, она развела руками, отчаянно краснея, – Можно я пойду? – пряча глаза, затравлено спросила она с таким виноватым видом, что Гермионе захотелось ее успокоить. - Конечно, Сьюзен, все в порядке, - почти ласково произнесла она, - Встретимся на завтраке. И… не попадись Филчу, - чтобы разрядить обстановку произнесла гриффиндорка. Пуффендуйка направилась к выходу, но на миг задержалась и вновь посмотрела на Гермиону: «Прости, мне очень стыдно», - говорил ее взгляд. - Я все понимаю, - ласково прошептала Гермиона. Еще как понимаю. Лично на своей шкуре прочувствовала, что это такое иметь дело с Драко Малфоем, и знаю каким очарованием обладает этот слизеринский мерзавец. Как перестает соображать голова, стоит оказаться рядом с ним, не говоря уже о поцелуях, которые сводят с ума, выворачивая мир наизнанку. Хлопнула дверь. Гермиона вздрогнула. - Твою ж мать, Грейнджер, не могла прийти попозже? - недовольно фыркнул Малфой, - Или молча проскользнуть в свою комнату? Ты же видела, что я немного занят, нахер ты… - Нахер ты соблазняешь невинных девушек? - она почти кричала, от былой неловкости не осталось и следа, - Шлюхи надоели, да? Потянуло на чистенькое? - Ну, если под шлюхами ты подразумеваешь себя, тогда да. Драко с болезненным удовлетворением смотрел, как Грейнджер открыла рот и не найдя достойного ответа снова закрыла его. Потому что я прав, не так ли! Ты – шлюха! Малфой злорадно усмехнулся, наблюдая как его слова, выбили из Грейнджер всю былую прыть. Гребанная сука, как он ее ненавидел. За то, что позволил себя одурачить, убедить, что она не такая как все, знает себе цену, и не позволит очередному ублюдку иметь себя в пыльном, пропахнувшем плесенью классе. Он ошибся. Грейнджер потаскуха, как и все девки, носящие на своей шее желто-красный галстук. - Просто в следующий раз занимайся этим в своей комнате, - Грейнджер брезгливо передернула плечами и неопределённо кивнула в его сторону, - чтобы избавить меня от этого зрелища. Такая спокойная, блин. Словно не видит сжигающего пекла, что бушует сейчас у него внутри. Как же он устал от постоянных мыслей о ней, которые жужжащим роем гудят в голове. Он мечтал вырвать их, швырнуть на пол, растоптать. Забыть навсегда. Снова возненавидеть. - Иди нахер, грязнокровка, - с вызовом прошипел Драко, предвкушая новую стычку, - это моя гостиная и я буду делать здесь все что захочу. - Как хочешь, - она равнодушно пожала плечами и, не произнеся больше ни слова, направилась прямиком к своей спальне, но сделав пару шагов, остановилась и сняла туфли, со вздохом облегчения потерев ступню. Драко с маниакальной жадностью следил за ее движениями. Захотелось остановить ее, спровоцировать на ссору, плюнуть в лицо очередное оскорбление и наблюдать, как Грейнджер закипает от гнева. - Пошла вымывать из себя урода Финнигана? – бросил он в удаляющуюся спину. Она остановилась и, прокрутив в голове услышанное медленно обернулась. - Головой ударился, Малфой? – спросила она, подозрительно сузив глаза, - В больничку пора? Несвязный бред – первый признак шизофрении. - Это твои маггловские словечки бред, - фыркнул Драко, довольный реакцией, вызванной его словами. - Просто заткнись, ладно, - устало прошептала грязнокровка, отступая. «Заткнись, блядь, и все!» «Уйдешь вот так, не вывалив на меня тонну негодования и злости?» Остановись. Ответь. Потому что я пиздец, как зол! На тебя. На себя. - Я бы трахнул ее прямо здесь, на этом самом диване! - выпалил Малфой, точка кипения достигла своего пика, - Если бы эта дура так не испугалась, я бы долбил ее прямо на твоих глазах, - указывая пальцем в грудь гриффиндорки, продолжал он, - потому что ты ничто, Грейнджер. Поняла? Тыничто! Она смотрела на Драко, широко распахнув глаза, не зная, что ответить. Лунный свет, льющийся из окна, освещал ее с ног до головы, от чего серебристое платье казалось почти белым. Босые ноги, туфли в руках, немного растрёпанные волосы каскадом струящиеся по плечам, она была похожа на ангела. Не хватает только крыльев. Невинный ангел, упавший с небес прямиком в гостиную старост. К нему. Вот она. Всего в паре метров от тебя. Просто подойди и дотронься, стань частью этого света. Ничтожной крупицей. - А впрочем, - улыбнулся Драко, делая шаг в ее сторону, - мы с тобой можем исправить ситуацию. Угомонись Малфой! Совсем крыша поехала?! Ты только что сравнил ее с ангелом, зная, что грязнокровка всего несколько минут назад трахалась с гриффиндорским отморозком? - Какую ситуацию? – тихо переспросила она. - Ну… - Драко двинулся вперед и стал медленно расстёгивать ремень брюк, - Ты только что лишила меня секса, хотя сама потрахалась, – гипнотизирующе смотрит на нее, - несправедливо, не считаешь? - Ты несешь чушь? – Грейнджер попятилась, выходя из лунного света. Так-то лучше, по крайней мере, она перестала ассоциироваться с чертовым ангелом. - А я считаю, - еще один шаг и он уже совсем близко, чувствует приятный аромат ее духов, - и прямо сейчас исправлю эту несправедливость. - Я тебя не понимаю, – прошептала Гермиона, утопая в глубине серых глаз, безуспешно пытаясь расслышать тихие слова. - Все ты понимаешь, - злая ухмылка растянула его губы, - снимай свои драгоценные трусы, Гермиона. Ее имя он произнес почти ласково. И смысл слов стал медленно доходить до нее. Низ живота неприятно скрутило от разрушающего страха и понимания: Он не блефует. Туфли впали из рук. Гермиона резко развернулась и побежала. Острая боль разорвала черепную коробку, когда Малфой схватил ее за волосы и со всей силы повернул к себе лицом. – Нет, Грейнджер, - зашипел он, пытаясь усмирить гриффиндорку, - ты не уйдешь, пока я не получу то, что ты отняла у меня. - Отпусти, - заскулила девушка, когда Драко в очередной раз больно дернул ее за волосы. Просишь, Грейнджер? Зря! Потому что мне срать на то, что ты чувствуешь, я наслаждаюсь твоим унижением, а скоро буду наслаждаться и твоим телом. Не убирая руку от волос, он припечатал Грейнджер к стене и жадно прижался к тонкой шее губами, глубоко вдыхая аромат жасмина, который сводил с ума. Она вырывалась. - О, мы любим пожестче? – Драко хрипло усмехнулся и чувствительно прикусил плечо, сжимая запястья гриффиндорки. Останется след. Похуй. Это ее проблемы. Пусть глядя на него, вспоминает, что Драко с ней сделал. Что она с ним сделала. - Прекрати, Малфой, - хрипела она, безуспешно пытаясь его оттолкнуть, - мне больно. Он раздраженно поднял голову, по ее лицу текли слезы. Этого он не ожидал. Малфой никогда не видел, чтобы грязнокровка плакала. На протяжении многих лет он доставал ее, оскорблял, унижал, но не мог добиться ни единой слезинки, не считая той ночи, когда она практически швырнула ему в лицо непростительное. А сейчас … Грейнджер плакала по-настоящему… из-за него. Захотелось остановить эти слезы. Он медленно убрал руку, освобождая ее волосы и нежно, почти болезненно провел костяшкой указательного пальца по скуле. Осторожно коснулся ладонью бархатной, слегка порозовевшей щеки, внимательно следя за манипуляциями своей руки, которая двигалась словно сама по себе, без его участия. Грейнджер больше не сопротивлялась. Смирилась или просто устала? Только тихо всхлипывала. Драко поднял взгляд и утонул в ее глазах, такого оттенка коричневого он не встречал раньше, глубокий, теплый, словно расплавленный шоколад. И так некстати он вспомнил, с какой страстью Грейнджер смотрела на Уизли во время танца, как же ему хотелось тогда оказаться на месте рыжего, почувствовать, как она извивается в его руках, полностью вверяя ему себя. - Не надо, - шепчет она, но слова тонут в глубине его рта. Драко и сам не понял, как это получилось. Он не хотел целовать ее. И вот посмотрите, он уже пытается просунуть свой язык грязнокровке в рот. А она не сопротивляется. Разжимает зубы и впускает его, отвечая на поцелуй. Он осторожно отпустил ее запястья, обвивая рукой талию и прижимая девушку к себе ближе. Куда блядь еще ближе? Слегка толкнулся бедрами, от чего Грейнджер задрожала и издала полувсхлип-полустон. Звук, от которого мозг отключился окончательно. Медленно провел ладонью по оголенной спине, замечая краем мысли, что ее рука замерла в сантиметре от его груди. Прикоснись ко мне, Грейнджер! Я тоже этого хочу. Словно услышав его мысли, она осторожно прижалась руками к предплечьям слизеринца, а ее язык игриво провел по его губам. Он почти забыл, какая она сладкая на вкус. Как приятно, когда ее рука зарывается в его волосах, притягивая глубже в поцелуй. Так необходимо. Гермиона не могла понять, что с ним происходит? Минуту назад Малфой как всегда оскорблял и унижал ее, а сейчас прижимается к ней так, как будто боится, что она может исчезнуть. Но все мысленные стенания оборвала теплая рука, которая легла на ее грудь, вытесняя все сомнения. Гермиона задрожала, когда умелые пальцы Драко безошибочно нашли чувствительный сосок и сжали его, отчего он тут же стал твердым. Его губы отстранились на секунду, лишь для того чтобы зарыться в шею, покрывая ее цепью мелких поцелуев. Укус. Боль. Гермиона ее почти не почувствовала, лишь запрокинула голову назад, чуть стукнувшись о стену, и выгнула спину, подставляя себя его губам. Секунда. И сквозь шелковую ткань платья она чувствует его губы там, где только что были его пальцы. Малфой обвел языком сосок и прикусил розовую горошину, посылая по коже миллиарды мурашек, заставляя ее прогнуться под ним. А его руки уже тянут тонкие бретельки вниз, обнажая грудь, и из ее горла вырывается неконтролируемый стон, когда между его губами и ее соском не осталось преград. Гермиона чувствует, как он самодовольно улыбается, но это не имеет значения. Не сейчас. Звериный рык срывается с его губ, когда рука гриффиндорки осторожно касается оголенной груди, замирает на мгновение, лишь для того чтобы почувствовать, как он дрожит, и теперь смелее, двумя руками, оглаживает грудь, живот, спину, жадно исследуя его тело. Горячее. Идеальное. Ему нравятся ее прикосновения. От этой мысли низ живота стало приятно тянуть, и как будто в подтверждение ее мыслей Малфой хватает ее за попку и слегка приподнимает, насаживая на свой твердый как камень пах. На задворках сознания Гермиона понимает, что идет по лезвию ножа и ступает на слишком опасную тропу. Но не может остановить его. Не хочет спугнуть нежные руки, которые так откровенно ласкают ее. Все смешалось. Их стоны. Дыхание, которое сейчас было одно на двоих. В голове набатом звенела одна единственная мысль: - Не останавливайся! Он едва расслышал тихий шепот. И Драко судорожно сминает дорогую ткань, задирая платье, обнажая упругие бедра грязнокровки, понимая еще один стон, и он кончит прямо в штаны, пробирается к трусикам, насквозь мокрым от возбуждения. Она замирает и нервно сжимает его плечи, когда он нежно проводит пальцем по лобку. Была ли ты такая мокрая для него, Грейнджер? Или Финниган просто воспользовался твоей дыркой, даже не позаботившись возбудить тебя? Эта мысль разозлила его. Он грубо схватил Грейнджер за плечи и потащил к письменному столу, сметая с него пергаменты, книги, чернила, толкая податливое тело на столешницу. Гермиона не понимала, что опять сделала не так? Почему он снова груб. Больно сжимает грудь, прикусывает нижнюю губу, так сильно, что она чувствует вкус собственной крови. И лихорадочно возится с ширинкой, раздвигая ее колени в стороны. Стоп. Пора остановиться. Даже если хочется пойти дальше. С Драко Малфоем. Их врагом номер один. Она в панике закрыла глаза, чувствуя, как его руки отодвигают в сторону трусики, и уже освобожденный от одежды член, касается стенок ее влагалища. В голове проносится лишь одна мысль: - Слишком поздно. - Драко, остановись, - шепчет она, - пожалуйста. - Я не могу, – гортанно рычит он, не замечая мольбы в ее голосе. И резко входит в нее. И крышу сносит, потому что… Грейнджер - девственница. Почему ты не сказала мне? Почему позволила? Я бы не стал… Не так… Драко застыл, стиснув зубы, стараясь не замечать как жарко и тесно у нее внутри. Понимая, как несправедливо он обвинял, обижал, унижал. Делал больно. Взял ее практически силой. Малфой всматривался в бледное лицо грязнокровки, пытаясь взглядом просочиться сквозь закрытые веки, а она будто боится открыть их и осознать, что произошло. Одинокая слеза оставила мокрый след на нежной щеке. И он понял, что ненавидит, когда она плачет. Драко склонился к ее лицу, почувствовав, как Грейнджер вздрогнула, и поймал сбежавшую слезинку языком. - Посмотри на меня, Гермиона, - выдохнул он, стараясь не двигаться, давая возможность привыкнуть к его размеру. Через секунду, которая показалась вечностью, она открыла глаза. И он тонет в этом взгляде, понимая, что все его принципы, предрассудки летят к чертям и единственное что сейчас важно – это стереть боль, которая неприкрыто плещется в карих глазах. Но в следующее мгновение все изменилось. Ее губы растянула неуверенная улыбка, и она тяжело вздохнув, слегка поелозила под ним бедрами, расслабляясь. Давая молчаливый знак – продолжать. Он осторожно подхватывает Грейнджер под колени и входит в нее еще глубже. Гриффиндорка нервно впивается ногтями в его предплечья, он замирает. Только Мерлин знал, сколько усилий потребовалось, чтобы оставаться неподвижным, когда она такая узкая, влажная, желанная. Полностью в его власти. Еще один разрешающий взгляд. И вся его хваленая выдержка летит к чертям. Он двигается в ней, постепенно наращивая темп, всматриваясь в шоколадные глаза, медленно погибая в сладкой агонии. Только не прячь взгляд! И он чувствует, как она пытается двигаться бедрами ему в такт, приспосабливаясь к его движениям, едва слышно стонет, прикусывая зубами нижнюю губу. И этот звук срывает крышу, вынося из головы все сомнения, заполняя напряженное тело нежностью. Дурочка. Стесняется. - Не сдерживай себя, Грейнджер, – просит, почти умоляет. Стони для меня. Еще более глубокий стон срывается с ее губ и это заставляет Драко двигаться еще быстрее. И вот она страсть. Бесстыдно плещется в ее удивительных глазах. Как же долго он мечтал об этом. В следующее мгновение их взгляд прерывается, потому что Грейнджер, запрокидывает голову, слегка ударяясь макушкой о столешницу, выгибает спину так, что кажется еще чуть-чуть, и она переломится, подставляя упругую грудь его губам. И он принимает ее с благодарностью, языком лаская напряженные соски: - Ты прекрасна, - не сдерживая себя больше, шепчет он, - грязная сука… я так долго хотел тебя… всегда хотел... Драко не знал, слышит она его или нет. Не имеет значения. Ведь он потерял контроль над ситуацией в тот момент, когда увидел босую Грейнджер с туфлями в руках. - Такая узкая… моя… я сделал тебя своей… А ты позволила. - Посмотри на меня, - гортанно приказал он, с трудом узнавая свой голос. Грейнджер послушно открыла глаза, прошивая внутренности коричневыми стежками. И больше не контролируя себя, он кончает, горячими струями изливаясь в нее, дрожа всем телом от всепоглощающего оргазма. Если это ад, то он готов гореть в нем снова и снова. Он подарит свою душу дьяволу, лишь для того, чтобы продлить это мгновение. Мгновение, когда лишь хриплое, липкое дыхание разрывает тишину гостиной. Но реальность и осознание произошедшего накрывает с головой. Смотри Малфой. Вот она под тобой. Морально и физически унижена. Уничтожена. Ты же этого хотел? Истинный Малфой! Тогда зачем ты так осторожно, почти ласково проводишь ладонью по ее вискам, аккуратно вытирая капли пота? Нежно касаешься влажных, слегка припухших губ своими губами? Извиняешься? За что? - Почему ты мне не сказала? – его голос в отличие от прикосновений звучал резко. Гермиона вздрогнула от ледяного тона слизеринца. Драко выпрямился, и осторожно вышел из нее. Натянул штаны, застегнул ремень и отошел. Она тоже поднялась, резко ощущая себя покинутой и одинокой. - Поздравляю, Грейнджер, ты стала женщиной, - как же быстро он вернул свою маску безразличия, - прости, нет фейерверков для этого случая. Она стояла, дрожащими руками прикрывая грудь платьем, и смотрела на свои босые ноги не решаясь пошевелиться. - Надеюсь, ты понимаешь, что произошедшее должно остаться между нами. Как будто она собирается раструбить об этом на весь Хогвартс. Он ждал ответа. Но Гермиона впервые в жизни не знала, что сказать. - Лично я хочу поскорее забыть об этой ошибке,- так и не дождавшись ответа, фыркнул Драко. Снова молчание. Эта тишина бесила, раздражала, выбивала из привычной колеи. Грейнджер, где твои крики-упреки-обвинения? Почему ты оставляешь меня наедине с этой гребанной тишиной? Она продолжала молчать, просверливая взглядом дырку в полу. И он нашел одно единственно правильное решение: Развернуться и уйти, громко хлопнув дверью. Только когда захлопнулась дверь его спальни, Гермиона позволила себе опустить плечи и поднять глаза, с тихим ужасом осознавая, что не сожалеет о случившемся. Она на цыпочках поднялась к себе в спальню и в ступоре застыла посреди комнаты, прислушиваясь к тихим шагам, доносившимся из ванной. Малфой открыл душ. «Произошедшее должно остаться между нами», «хочу поскорее забыть об этой ошибке», - его слова звенели в голове, заглушая звук льющейся воды, к горлу подступил предательский комок. Но она не будет плакать. Драко Малфой не достоин ее слез. Как же хочется взять и удалить все мысли о нем из головы, хотя бы на время. Не думать, не чувствовать. Решение пришло неожиданно. Гермиона глубоко вздохнула и подошла к письменному столу, бездумно провела кончиками пальцев по столешнице достала из сумки тетрадь с ее песнями. Если не получается забыть, значит она перенесет эту боль на чистый лист бумаги в стихах. За окном начало светать, когда Гермиона отложила перо и уставилась на последнюю строчку песни: - Прошу, только не уходи, остань… Окончание размыла одиноко упавшая слезинка.