Ангел

Он это вслух сказал? Получилось как-то двусмысленно. Похер. Он действительно ждал этого момента весь день, с каждой минутой злясь на грязнокровку все сильнее. Ярость достигла своего апогея. И сейчас он собирался выплеснуть ее всю на Грейнджер. - Соскучился? – после секундного замешательства спросила гриффиндорка, наклоняясь за коробками. Только сейчас Драко заметил что это подарки. Сука. Опять она играет с ним. Хорошо, раз ты этого хочешь… - О да, - ответил он, делая несколько шагов по направлению к ней. Грейнджер заметила его движение и выпрямилась. - Не подходи, Малфой, - предупредила она, рука потянулась к сумке за волшебной палочкой. - Неужели испугалась, Грейнджер? - усмехнулся он, - куда же подевалась хваленая гриффиндорская смелость? Она опустила руку. - Я просто хотел спросить, - засовывая руки в карманы, продолжил он, – что за хуйню ты устроила сегодня днем? - О чем это ты? – поинтересовалась девушка. - Ты сама знаешь о чем. - Ааа, - протянула Гермиона, - Это ты о том, как решил, будто я хочу тебя поцеловать? - старясь казаться равнодушной, усмехнулась она, - Ты действительно думал над этим весь день? Глаза слизеринца опасно сверкнули, кулаки сжались. - Я о том, как ты посмела прикасаться ко мне своими грязными руками, - процедил он сквозь зубы. Гермиона понимала, что играет с огнем, терпение Малфоя явно на исходе, но так хотелось поставить его на место, что она не удержалась. - Мне показалось, ты был не против, - пожала плечами она. Реакция Малфоя удивила девушку. Он улыбнулся. Не обычным оскалом, которым награждал ее каждый раз, когда встречал, а искренней улыбкой. Его лицо сразу преобразилось, стало еще красивее. Гермиона зачаровано уставилась на слизеринца. - Я бы не был так уверен на твоем месте, - проговорил он низким голосом. Взгляд серых чуть прищуренных глаз встретился с ее взглядом. Малфой вновь двинулся к ней, ступая лениво, почти скучающе. В голове тревожным колоколом предупреждающе звенела одна единственная мысль: «Беги», но тело, захваченное в плен этим невероятно-притягательным взглядом, не желало слушаться. А он все подходил и подходил, а она не могла пошевелиться, замерла, словно кролик перед удавом. Драко ногой отодвинул коробку, мешающую ему пройти – чей-то подарок – она даже не смогла возмутиться варварскому отношению к ее собственности. Потому что не могла. Теперь он стоит запредельно близко, так близко, что можно разглядеть крапинки в его зрачках, наклоняет голову: - Малфой, что ты делаешь? – шепчет она, так тихо, что сама не слышит своих слов. - Хочу кое-что проверить, - хрипло отвечает он. И целует ее. Нежно, слегка касаясь. Девушка замирает. Сумка соскальзывает на пол. Мысли, предостерегающий голос разума – ничего - в голове совершенно тихо, лишь ощущение горячих губ на ее губах, и приятное тепло, разливающееся внизу живота. Драко отрывается и смотрит в слегка перепуганные глаза Грейнджер, затем переводит взгляд на ее губы – влажные от поцелуя. От его поцелуя. Она задержала дыхание. -Дыши, Грейнджер, - девушка делает судорожный вздох и отступает на шаг. Зачем? Для чего? Но руки, действуя независимо от мозга, повинуясь только желанию, хватают гриффиндорку за плечи и тянут к себе. Одной рукой он зарывается в копне густых волос, удерживая голову, второй заводит левую руку девушки за спину. Секунда. И он вновь ощущает вкус ее губ. В этот раз никакой нежности. Просто животная потребность. Он сминает их грубо и нетерпеливо. Больно. Драко чувствует это по тому, как Грейнджер сопротивляется, вырывается из его цепкой хватки, свободной рукой ударяя его по плечу, со всей силы, видимо. Глупая. Он этого практически не чувствует. Она схватила его за волосы и потянула назад. Это он почувствовал. Оторвался от губ и с удивлением посмотрел на нее. -Разве ты не этого хотела? – спросил он, злясь на себя за несдержанность, - Разве не ты начала эту игру? -Нет, я не хотела, - прошептала она, ее губы были немного опухшими и слегка покрасневшими от поцелуя, - Отпусти меня, Мал… Это было неожиданно. Его язык скользнул в ее рот, сплетаясь с ее языком. Настойчивый. Уверенный. Твердый. Ноги подкосились, и Гермионе пришлось ухватиться за его плечо, чтобы не упасть. Она не помнила, когда начала отвечать на его поцелуй, не помнила, когда перешла запретную грань, но знала единственное - не ответить было невозможно. Поцелуй становился глубже, откровеннее. Малфой отпустил ее предплечье и провел освободившейся рукой вниз по спине, слегка надавливая на поясницу, заставляя девушку прижаться еще ближе. Ощущен ие, которое вызывали эти прикосновения, было оглушительным, и Гермиона не сдержала тихий стон. Малфой зарычал, понимая, что еще один такой звук и у него сорвет крышу, окончательно. Он и так каждую секунду сходил с ума от этой близости. Запретной, неожиданной и от этого еще более возбуждающей. «Тормози, парень. Доведи до конца все что задумал и не испорть все в последний момент». Гермиона не понимала что происходит. Низ живота тянуло, а каждое прикосновение груди слизеринца к ее собственной отдавалось электрическими разрядами по всему телу, даже не смотря на то, что между ними было несколько слоев ткани. Чертовой ткани, которая внезапно показалась такой лишней. Запах Малфоя, прикосновение его губ, влажность рта, требовательный язык – все это выбивало почву из-под ног, кружило голову. Она забыла кто они, ныряя в этот поцелуй, захлебываясь новизной ощущений. Не имеет значения, что он враг, и что он ненавидит ее. А она его. Лишь губы и шумное дыхание, только ощущение его рядом. Остальное не важно. Запустив руку ей в волосы на затылке, Драко чуть потянул их, заставляя ее слегка откинуть голову, разорвать поцелуй. Невесомыми касаниями подушечек пальцев прошелся по ее шее, ровно там, где в рваном ритме билась голубая жилка. Спустился к выступающим ключицам, невзначай задел грудь, нежно погладил низ живота и аккуратно поддел пальцем пояс юбки, касаясь разгоряченной кожи. - Знаешь что, Грейнджер, - прошептал он, проводя носом по ее шее, - я даже не буду проверять, - приподняв голову, ее глаза закрыты, - мерзко, - одно слово, и она уже смотрит на Драко, слегка затуманенным взглядом, - но, я уверен, ты сейчас насквозь мокрая, хоть трусы выжимай. Каждое слово просто кричало о его ненависти, Гермиона попыталась вырваться, но Малфой лишь сильнее сжал ее волосы: - И, если бы я захотел, ты бы уже лежала подо мной, стараясь раздвинуть ноги как можно шире, и стонала от наслаждения, - он с силой отшвырнул девушку от себя, отряхивая невидимую грязь с рукавов рубашки. - В следующий раз подумай, прежде чем играть со мной, - слизеринец тяжело дышал, - вероятность, что я проиграю, ничтожно мала. «Какая же ты идиотка» эти слова, словно надоедливые комары, жужжат в ее голове, в то время пока она обретает равновесие. «Дура». Сказанное им – это мелочь, ничего для нее незначащая, Малфой может подавиться своими словами и ядом, что те источают. У нее за годы общения с ним уже выработался иммунитет. То, как ее тело реагировало на его прикосновения, то, как она постыдно отвечала на его поцелуи – вот за это Гермиона будет корить себя очень и очень долго. Но он об этом не узнает. Никогда. Это останется с ней, глубоко внутри нее. Поэтому она распрямляет плечи, взглядом бросая ему вызов, пытаясь скрыть за маской равнодушия свой позор. Слегка наклоняет голову набок, поднимает руки и три раза громко хлопает в ладоши, в тишине этот звук звучит зловеще, и губы растягивает - «Мерлин, пусть она будет искренняя» - улыбка. - Браво, Малфой! – «Нет, Гермиона, это тебе «Браво» за надменный и слегка насмешливый тон», - один - один. Смотрит на нее с недоверием, хмуря свои чертовы брови. «А чего ты ждал, Малфой? Что я разрыдаюсь? Никогда!» Проходит мимо, практически задевая его плечо своим, и с прямой, словно струна, спиной направляется к лестнице, ведущей в спальню. Восемнадцать ударов каблуков о каменные ступеньки. Ей сегодня исполнилось восемнадцать, - повернуть ручку, зайти в комнату и закрыть дверь, привалившись к ней спиной опустить плечи, - С днем рождения, Гермиона! Драко услышал, как захлопнулась дверь ее спальни. Он стоял и ждал, когда же нахлынет чувство удовлетворения, ведь он сделал то, что и планировал. Унизил Грейнджер. Втоптал ее чересчур завышенную самооценку в грязь. Но ничего, кроме злости, он не ощущал. Потому что, черт её возьми, проигрывать она действительно умела. Достойно. Настолько достойно, что теперь он даже сомневается, выиграл ли? Драко был зол на нее, хотя нет, скорее больше он сердился на себя. Он не понимал, что произошло с ним, почему он поцеловал грязнокровку. Сначала он хотел наказать ее, хотел обхватить маленькую головку ладонями, и сжимать, пока череп не расколется. Но посмотрев в эти чертовы глаза, такие большие и напуганные, он впервые заметил, что они имели глубокий темно-карий, практически черный цвет, а увидев ее губы, такие влажные и приоткрытые, зовущие, мозг просто отключился. Драко хотел ее. Твою мать. Хотел грязнокровую суку. От этой мысли его передернуло. Под ноги попалась очередная коробка в подарочной упаковке. Наверное, у нее сегодня день рождения. Он со всей силы ударил ногой коробку, та отлетела в другой конец комнаты, раздался звон бьющегося стекла. Не полегчало. Чтоб тебя! Гермиона сидела в позе лотоса на коврике возле камина. Яркие языки пламени и треск поленьев в тишине действовали на девушку умиротворяюще. Часы на камине показывали половину восьмого, у нее еще есть несколько минут, чтобы настроится. Гермиона закрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы все мысли, события прошедшего дня, переживания. Сосредотачиваясь только на одном – предстоящей встрече со Снейпом. Услышав звук закрывшейся двери сверху и неторопливые шаги, Гермиона напряглась, но не пошевелилась даже когда поняла, что уже не одна в комнате. - Медитируешь, Грейнджер? - раздался язвительный голос. Гермиона открыла глаза. Было странно, что Малфой заговорил с ней. Ведь они не разговаривали неделю, полностью игнорируя друг друга. После той ночи, подробности которой она поклялась себе не вспоминать, старосты не сказали друг другу ни слова. Даже на зельях, где они были вынуждены сидеть рядом, они хранили обоюдное молчание. Благо Снейп больше не задавал работу в парах. - Я задал тебе вопрос, - похоже, слизеринец все-таки решил нарушить обет молчания, - отвечай. Гермиона нехотя поднялась на ноги и посмотрела на Малфоя. Он был одет в темно-серые брюки, черную, словно уголь, идеально выглаженную рубашку, делающую его кожу еще более бледной, идеально аристократически бледной. Безупречный. С ног до головы. Ее светло серый спортивный костюм, не совсем новые кроссовки и высокий «конский» хвост, в который она собрала свои непослушные волосы, казались ничтожными по сравнению с «мальчиком с обложки». - У меня нет времени вести с тобой светские беседы, Малфой, - направляясь к выходу из гостиной, ответила Гермиона. - Светскими беседами здесь и не пахнет, Грейнджер, - сквозь зубы процедил Драко. - Тебе виднее, - равнодушно пожала плечами гриффиндорка. - Знаешь, что странно? – спросил Малфой, грациозно усаживаясь на диван и закидывая ноги на журнальный столик. Гермиона обернулась. - Что же? - осторожно спросила она. - То, что ты не рассказала своим дружкам о том, что произошло между нами, - ответил Малфой, с преувеличенным интересом разглядывая свой маникюр, - очень хочется посмотреть, как отреагирует Поттер, узнав, что его… - он оглядел Гермиону презрительным взглядом, - подруга… - это слово он произнес с отвращением, - целовалась с его врагом номер один? - Я забыла о произошедшем через две минуты, - девушка нахмурилась, не понимая, куда клонит слизеринец, - и тебе советую. - Но все же? – не унимался Малфой, - Может, стоит рассказать ему? - Не стоит утруждать себя, Малфой, - Гермиона начала злится. - Мне не сложно, - добродушно ответил слизеринец, - раз у тебя не хватило смелости, я с удовольствием… - Если бы хотел, сделал бы это неделю назад, - перебила девушка. - Знаешь, как-то случай не подвернулся, - внимательно следя за реакцией Грейнджер, ответил он. - Это угроза, Малфой? - Нет, предупреждение… - Драко повернул голову и посмотрел на гриффиндорку, - волнуешься? - Прежде чем предупреждать, подумай, - Гермиона повысила голос, - не я одна участвовала в этом. Твоя роль – одна из главных в этом отвратительном представлении. Так что волноваться надо тебе, Малфой! Как твои друзья отреагируют на это? - Когда ты липла ко мне, не очень-то было похоже, что тебе противно, - игнорируя ее вопрос, произнес парень. Зачем он начал этот разговор? Почему она повелась? Гермиона только сегодня ночью, впервые не видела во сне светло-серых глаз с темными крапинками, которые преследовали ее повсюду. Только-только начала забывать его слегка терпкий запах - мужчина должен пахнуть именно так. Мужественно, честно, бескомпромиссно. Идеально. Только этот запах должен быть у ее парня, ее любимого, но никак не у Драко Малфоя. И она сделала единственное, что было правильным в данный момент. Так жаль, что она не сделала этого раньше. Она ушла. Гермиона постаралась подавить свою злость на Малфоя и выкинуть мысли о нем из головы, потому что знала: в таком состоянии сложно будет сосредоточиться. С недавних пор они со Снейпом начали практиковать «империо». Только он обучал ее не тому, как его использовать, а как противостоять ему. На четвёртом курсе лже-Грюм тоже пытался обучить их этому, но у Гермионы совсем не получалось. Все попытки закончились зажигательной джигой перед всем классом в ее исполнении. Со Снейпом все было по-другому. После множества язвительных комментариев по поводу ее никчемности, после долгих часов тренировки, хотя это и тренировкой то сложно назвать – зельевар просто раз за разом накладывал на нее непростительное, в то время как она пыталась ему противиться, не понимая даже как это сделать, у нее все-таки начало получаться. Это произошло совершенно случайно на прошлом занятии: прислушиваясь к настойчивому голосу профессора, который убедительно приказывал ей запрыгнуть на стул, сквозь невероятное желание сделать это, в глубине сознания раздался голос: «Зачем? Это же глупо?», - и пелена застилавшая разум на секунду спала. Гермиона прыгнула, отчаянно сопротивляясь, и повалилась на пол, в кровь, разодрав коленку. - Получилось! - радостно воскликнула она, поднимаясь на ноги и не обращая внимания на боль, - давайте еще раз! Она закрыла глаза, сосредоточено ожидая, когда Снейп произнесет заклинание, но, так и не дождавшись, открыла их. Профессор наблюдал за ней со странным выражением на лице. - Занятия окончено, - заметив ее удивленный взгляд, произнес он и направился к столу. - Но… - девушка была разочарована, - у меня же только-только начало получаться, - Гермиона с надеждой посмотрела на профессора, - может еще хоть один разок? -Нет, - отрезал зельевар. В этом был весь Снейп – ни слова похвалы, лишь одни приказы, которые так ее раздражали, и которых она не могла ослушаться. Как бы она не старалась, как бы хорошо себя не вела, наградой было лишь угрюмое лицо и недовольный вид, словно присутствие Гермионы - было смертным грехом. Поэтому провалить сегодняшнее занятие она себе не позволит, не из-за заносчивого блондина, по крайней мере. «Очистить разум и сосредоточиться» - этому ведь Снейп учил ее. Так Гермиона и поступит - просто возьмет и выбросит из головы ледяной взгляд серых глаз, ведь она прилежная ученица. Стук в дверь. И привычное: «Войдите». Гермиона вошла в кабинет, полумрак которого стал привычным. - Добрый вечер, профессор, - поздоровалась она. - Вы опоздали, мисс Грейнджер, - вместо приветствия недовольно бросил Снейп. - Простите, - доставая волшебную палочку из заднего кармана спортивных брюк, произнесла Гермиона, после первого неудачного опыта она старалась не вступать с зельеваром в долгие дискуссии, - это больше не повторится. - Уберите палочку, - приказал Снейп, проигнорировав ее извинения, - у нас сегодня теоретическое занятие. - Теоретическое? – удивленно спросила девушка. Снейп не ответил, лишь взглядом указал на журнальный столик. - Что это? – в недоумении спросила Гермиона, указывая на стопку папок на столе, на верхней стоял штамп Министерства Магии «Совершено Секретно». - Это – документы, - озвучил очевидный факт Снейп, - Если вы хотели спросить для чего они здесь, - словно разговаривая с дурочкой, объяснял он, - то после того, как вы прочтете их, думаю, все поймете сами, - он направился к книжной полке, - устраивайтесь поудобнее. Гермиона села в кресло возле камина, взяла в руки папку и открыла ее. Документы были восемнадцатилетней давности. «Дело №123» «Возбуждено уголовное дело по факту жестокого убийства женщины и ее 12-летнего сына. Тела мальчика и его 38-летней матери с множественными колото-резаными ранениями накануне обнаружили в квартире погибших. По данным расследования мать, Натали Беккер, нанесла сыну, Хьюго Беккеру, множественные ножевые ранения. После чего совершила самоубийство, вонзив нож себе в сердце. Дело закрыто». Гермиона перевернула страницу. Из листов выпала фотография улыбающегося мальчика, со светлыми волосами и невероятной голубизны огромными глазами. «Натали Беккер» - гласил следующий документ, – «маглорожденная волшебница, под действием заклятия «империо» убила своего 12-летнего сына Хьюго Беккера (магические способности в мальчике не наблюдались), нанеся ему множество ножевых ранений. После того, как с нее сняли заклятие, не смогла вынести горя и покончила жизнь самоубийством, вонзив нож себе в сердце. Отец семейства, Маркус Беккер, – магл, на данный момент находится в магловской больнице для душевно больных. Подозреваемый: Август Руквуд – чистокровный, в розыске». Под равнодушным текстом о зверском убийстве находилась колдография, на которой было изображено изуродованное тело мальчика, в котором с трудом можно было распознать Хьюго, и мертвая молодая женщина с застывшим ужасом на лице. Гермиона сглотнула стоящий в горле ком и взяла следующую папку. Первая страница была вырезка из магловской газеты: «Не далеко от города Соутхемптон, в лесу, обнаружено три цать два изуродованных тела. По всей вероятности, убитые стали жертвами стаи волков, что доказывают следы укусов и обглоданные конечности умерших. Лес находится под наблюдением местных властей, но контролировать всю обширную территорию леса они не в силах, поэтому настойчиво предупреждают, что находиться на данной территории опасно для жизни». «По словам выжившей, Кэтрин Гилл, описание убийцы полностью совпадает с версией Министерства Магии. Фенрир Сивый – оборотень. По последним данным расследования убил сорок человек. Маглов. И, по неточным данным, около десяти волшебников укусил с целью обратить их в себе подобных. В последний раз был замечен в окрестностях Ричмонд-апон-Темс. Опасен. Жесток. Подозреваемый: Фенрир Сивый – оборотень, в розыске». Убитые с застывшим выражением на лицах смотрели на гриффиндорку с фотографий. Молодые парни и девушки, средних лет женщины и мужчины. Последней была фотография рыжеволосой девочки лет восьми, она так сильно напоминала Джинни в детстве, что Гермионе стало не по себе. Она взглянула на Снейпа, который невозмутимо перелистывал очередную книгу, и дорожащими руками открыла третью папку с грифом «Секретно». «Френк Долгопупс. Алиса Долгопупс». Грейнджер с громким хлопком закрыла ее. Она знала, что там написано. Знала кто «подозреваемый», и что произошло с родителями Невилла. Но прочесть равнодушные комментарии и факты про мучения родителей друга у нее просто не хватит сил. Они навсегда останутся для Гермионы отважными людьми. И несчастье, постигшее их – горе для всего волшебного мира. Одеревеневшими руками Гермиона откладывала в сторону одну за другой прочитанные папки. «Дело № 315» В нем говорилось об убийстве молодой семейной пары маглорожденных волшебников, тела которых были найдены в Лондоне на Риджент – стрит. Как удалось выяснить, молодые люди около полуночи возвращались домой. Причина смерти Джерома и Келли Бейли – непростительное заклятие - «Авада Кедавра». Дело сопровождалось множеством подробностей и фотоотчетом с места преступления. Но взгляд остановился на одной единственной фразе, Гермиона перечитывала ее снова и снова: «Подозреваемый: Люциус Малфой – чистокровный, обвинения сняты в связи с отсутствием улик». Северус украдкой поглядывал на свою ученицу, замечая, как выражение ее лица меняется с каждым прочитанным делом. Он не знал, о чем она думает, но ссутулившееся фигура и напряженное выражение лица не оставляли сомнений - ей больно. А он восхищался ей. Это было странно. Странно и необычно. Как же он отвык от этого чувства. Но видя, как хрупкая девушка старается держаться, старается казаться сильной, когда любой другой давно бы сломался. Он сломался, смотря на безжизненное тело любимой на фото. Он вспоминал миллион раз, прокручивал в голове тот ужасный момент, когда его жизнь перевернулась с ног на голову: мертвая Лили, его зеленоглазая бестия. Но как бы не хотелось этого, время стирает подробности, оставляя только расплывчатые картинки в голове. Северус видел эту фотографию всего один раз. Но этого было достаточно, чтобы воспоминания снова обрели краски. Теперь Снейп наконец-то признал, кого напоминает ему эта гриффиндорка. Лили Эванс. Такая же вредная и темпераментная. Такая же смелая и отчаянная. Плюющая на все приличия общества и отрицающая его морали. Его Лили. Гермиона Грейнджер была такая же. Возможно геройство – черта всех гриффиндорцев. Но, в отличие от других выскочек, в ней оно сочеталось с безумной жаждой жизни, с огромной любовью, и с безграничным беспокойством за любимых. В этой девушке жизнь била ключом, иногда через край, что невероятно раздражало. Но находясь радом с ней, Снейп сам заражался этой энергией, сам чувствовал, что живет, а не просто существует. Такое забытое чувство для его оледеневшего сердца. Гриффиндорка с почти ненормальным рвением ввязалась в авантюру, практически не понимая, что от нее требуется. Радуясь каждой удавшейся попытке, как ребенок конфете, смотря на него счастливыми глазами, именно так смотрела на Северуса Лили, когда у нее что-то получалось, когда была счастлива. Когда была Эванс. Когда была жива. И смотреть на опустившиеся плечи Гермионы было больно. Она не плакала. Грустно, тяжело вздыхала время от времени, задерживала дыхание в самые ужасающие моменты, но не плакала. Даже фотография в дрожащих руках: изображение бледных тел четы Поттеров, смотрящих на гриффиндорку невидящими глазами, не вызвали той реакции, которую зельевар ожидал. Истерики. Слез. Отчаянья. Только судорожно сжатые в кулаки ладони, наверняка останутся следы от ногтей, выдавали ее нервное напряжение. И ни одной слезинки. Умница. «Так держать». Он должен был показать ей это. Это важная часть ее обучения. В глубине души Снейп надеялся, что мисс Грейнджер в последний момент откажется, скажет, что не может, что это слишком тяжело для нее. Но взглянув в слегка покрасневшие глаза девушки, которые прожигали его своей безграничной болью, он понял – Гермиона Грейнджер завершит начатое, и сегодняшний урок только убедил ее в правильности своего решения. Зельевар тяжело вздохнул. - Вы закончили? – равнодушно спросил он. - Да, - коротко ответила девушка, слегка охрипшим голосом. - Многие из этих убийц, - он указал на стопку бумаг, - сейчас на свободе, они намного старше, а их жестокость стала безграничной. Гриффиндорка кивнула, поднимаясь с кресла. - Вы сами этого хотели, мисс Грейнджер, - сердито произнёс он, - Этот «урок» я провел с одной единственной целью, чтобы вы поняли… - алхимик презирал каждое слово, которое должно было быть сказанным, - Поняли, что любое сочувствие к врагу, любая заминка – может стоить вам жизни. Слуги Темного Лорда не щадят. Никого. - Я это поняла, - отрешенно пробормотала Гермиона, по всей видимости, все еще находясь в шоке от прочитанного. - Произнести нужное заклинание до того как вас убьют – вот ваша задача, - Снейп проговаривал каждое слово с ударением, - Или вы их. Или они вас - основной закон войны. - Занятие окончено? – спросила Гермиона, словно не обращая внимания на его слова. - Да, - ответил Снейп, - вы можете идти. - Спокойной ночи, - прошептала девушка и, не дожидаясь ответа, покинула кабинет. Дверь закрылась. - Спокойной ночи, мисс Грейнджер. Гермиона шла по коридору, не разбирая дороги. Снейп отпустил ее раньше обычного, поэтому Гарри не успел ее встретить. Не имеет значения. Она была этому даже рада, потому что видеть сейчас она никого не хотела, никого, даже лучшего друга. Перед глазами одна за другой, словно слайд-шоу, вспыхивали фотографии жертв Пожирателей и Волан де Морта. Голубые глаза и светлые волосы маленького мальчика – Гермиона остановилась, обхватила живот руками и согнулась пополам. Черт. Как же больно. Лили Поттер и Джеймс Поттер. Еще больнее. Но видение мертвых родителей друга заставляют выпрямиться и идти дальше, опираясь на холодный камень стен. В голове набатом звучит одна единственная мысль: Гарри жив благодаря Вам. Ее Гарри – жив. Спасибо Вам за это! Я тоже буду защищать его, насколько хватит сил. Или умру попытавшись… Обещаю. Она не опустит голову, не заплачет. Только… черт возьми… как же сильно болит сердце... ноет душа… Да, Снейп был прав – это очень важный урок. Он добился своего. Ненависть – такое практически незнакомое ей чувство - сейчас пожирает ее изнутри, обхватывает своими ледяными пальцами сердце, замораживая его. Ей надо на свежий воздух. Срочно. Надо проветрить голову, ставшую чересчур тяжелой от мыслей. Гермиона осмотрелась вокруг, впервые каменные стены замка казались чужими, впервые его темные углы вызывали страх. Но освещать себе дорогу палочкой она не стала, лишь пошла быстрее. Поворот. Еще один. Какой же Хогвартс огромный. Гермиона практически бежала, сама не зная от кого или от чего. - Куда направилась, грязнокровка? - последнее слово, словно огромный камень ударило в спину, заставляя ее остановиться и обернуться. Только их сейчас не хватало. Драко Малфой и Пэнси Паркинсон не спеша подходили ближе. Слизеринка держала парня за руку и усмехалась. - Бежишь потрахаться? – ехидно спросила она, - кто будет на этот раз? Поттер? Уизли? Или оба сразу? Гермиона даже не посмотрела на Паркинсон, она сверлила взглядом Малфоя: - Заткни рот своей сучке, Малфой, - Гермиона кипела от гнева, - или я за себя не ручаюсь. - Как ты меня назвала? – взвизгнула слизеринка, - да как ты посмела грязнокр… - Ступефай! – Паркинсон отлетела к стене, и ударилась головой. - Ты ебанулась? – наконец подал голос Малфой, мельком посмотрев на девушку, которая лежала без сознания. - Я тебя предупреждала, - охрипшим от ярости голосом прошипела Грейнджер. Что-то с ней не так, кто-то разозлил Грейнджер – это видно невооруженным взглядом. Весь ее вид кричал – она в бешенстве. И это была не Панси, которая просто вывела гриффиндорку из себя окончательно. Ха. И он, кажется, понял, чем именно. - Грейнджер, неужели тебя все еще задевает, когда тебя называют грязнокровка, - он произнес это слово по слогам, - пора привыкнуть - это удел всех ничтожеств, которые пытаются притворяться волшебниками. Надеюсь, что скоро ваш вид вымрет, и перестанет засорять волшебный мир. Это была грань. Предел. Перед глазами вспыхнуло: «Дело № 315» - Уверена ты, как и твой папаша-убийца, сделаешь все для этого, - тихо, но отчетливо проговорила она. - Не смей… - Может, наша кровь и грязная, как ты говоришь, - она повысила голос, - но твой отец с его идеальной кровью – животное. Маразматик. Псих, помешавшийся на чистоте крови, - Грейнджер указала пальцем на Драко, - Ты такой же, - словно приговор произнесла она. Драко сделал шаг к Грейнджер, она подняла палочку, указывая прямо ему в грудь: - Не смей подходить, - прошипела она. Драко усмехнулся, хотя в душе было как-то невесело, и достал свою волшебную палочку: -Ты, наверное, забыла, но у меня тоже есть… Он не успел договорить, палочку выбило из рук невербальным «Экспеллиармус», Драко опешил от неожиданности. Как же она сейчас ненавидела Малфоя. Ненависть просто отключила мозг. - Гермиона, - раздался знакомый голос. - Гарри отойди, - предостерегающе произнесла она, не отрывая взгляда от слизеринца. - Герми… - Только ты, наверное, забыл, чем все закончилось в прошлый раз, - продолжила девушка свой монолог, не обращая внимания на Поттера, - Волан де Морт – проиграл, - так громко, что слышал, наверное, весь Хогвартс, - И в этот раз мы снова будем сражаться, и, надеюсь, он сдохнет окончательно. Внезапный порыв ветра затушил факелы на стенах, Драко почувствовал, как холод пробегает по его затылку вниз к пояснице. Девушка, стоящая перед ним стала совсем не похожа на ту, что он знал раньше. Казалось, все вокруг померкло, а она излучала странное свечение, глаза ее стали черными, Грейнджер стала как будто выше. Из палочки один за другим вырывались снопы разноцветных искр. Каждое ее слово эхом отдавалось от стен. Просто восхитительное зрелище. Даже Драко не мог не признать этого. - Гермиона, нет, - Поттер подошел к девушке и хотел взять ее за плечо, но тут же был откинут в сторону невидимой силой. - Я не думаю…- начал Драко. - А тебе и не надо думать, - надрывно прокричала она, - за тебя это сделает твой отец, ведь он… - И что ты сделаешь? – заводясь, спросил Малфой, - Убьешь? Прямо здесь? Применишь непростительное посреди коридора школы? - А почему нет? Что остановит меня? - Ты не сможешь, - усмехнулся Драко, - у тебя кишка тонка. - Уверен в этом? – усмехнулась гриффиндорка слегка безумной улыбкой. Нет, Драко не был уверен. Это была не она, Гермиона Грейнджер никогда бы не вывела руну непростительного заклятия и не прокричала: -Круц… - кто-то схватил ее и припечатал к стене, удерживая руку над головой, палочка выпала. Она с ненавистью посмотрела в зеленые глаза, моргнула, пелена спала: -Гарри, - прошептала она, и разрыдалась. Факелы зажглись. Драко, все еще прибывая в шоке: «она практически сделала это», наблюдал, как Поттер опускает руку Грейнджер и порывисто обнимает ее. Гриффиндорка цепляется за друга, словно за спасательный круг. Всхлипы начинающейся истерики режут слух. Поттер обнимает Грейнджер за талию и уводит от слизеринца, который не может вымолвить ни слова: - Я не хотела… я не понимаю… просто… - Тише, не плачь, - успокаивает ее Поттер, они уходили все дальше, поэтому расслышать, о чем они говорили, было невозможно, оставалось только догадываться. Стон Паркинсон вывел Драко из ступора. Он, словно во сне, подошел к ней и помог подняться на ноги. - Вот сучка, - потирая затылок, пробурчала Пэнси, - я ей устрою. - Заткнись, - зло оборвал Драко её, - сама напросилась. - Милый, но ведь я ничего не сказала, - захныкала слизеринка, - грязнокровка словно с цепи сорвалась, и она заслуживает наказания. Где она кстати? – спросила девушка, оглядываясь, - Надеюсь, ты ей не дал так просто уйти? - Просто заткнись, Пэнси, - устало произнес Драко, - пойдем, я тебя провожу до подземелий. Он реально устал, грязнокровка после той ночи, когда Драко ее поцеловал, не обращала на него никакого внимания, да и он сам не горел желанием встречаться с ней. Но думал о произошедшем практически все время. И это раздражало. И еще больше бесило то, что каждую ночь, лежа в своей постели засыпая - нежное тело, алые губы и глаза… никак не хотели исчезать. Почему, он думает о них! Хотелось выблевать эти видения. Забыть. И после всего того, что произошло только что, он знал, что снова будет думать о ней всю ночь. Потому что, мать ее, она только что практически прокляла его «круциатусом», потому что она вела себя как ненормальная, выглядела как ненормальная. Но… - Но мы же хотели провести эту ночь вдвоем, - прощебетала Паркинсон, - неужели эта девица… - У меня нет желания трахаться, - грубо перебил ее Драко. Пэнси обижено поджала нижнюю губу, но послушно последовала за ним. Гарри около двух часов пытался ее успокоить. Сначала на лавочке возле фонтана во дворе замка. Она так рвалась на улицу. Потом в гостиной гриффиндора, на диване возле камина. Сквозь неутешные рыдания: - Они мертвы… все мертвы… как я могла… ведь это просто Малфой… ЧЕГО ОТ НЕГО ЖДАТЬ… Гарри все-таки разобрал и понял причину поведения и истерики подруги. Первая мысль, пришедшая в голову: «Снейп – Сука»! Какого хера он показал ей эти документы!? Какого хера он, Гарри, вообще согласился на это. Гермиона беспокойно спала, свернувшись клубочком, словно котенок, на диване. Время от времени просыпаясь и всхлипывая, а затем снова засыпая. Гарри успокаивающе перебирал ее волосы, которые казались рыжими в свете огня камина. Его маленькая, смелая, эмоциональная подруга. Гарри нежно погладил висок девушки, голова которой уютно покоилась у него на коленях. Тебя больше никто не обидит. Я этого не допущу. Драко лежал в своей постели и немигающим взглядом смотрел в потолок. За окном начало светать. Воспаленный мозг в тысячный раз прокручивал одни и те же фразы: «Ты, наверное, забыл, чем все закончилось в прошлый раз», «папаша-убийца», «уверен в этом», «я не хотела… я не понимаю…», «тише, не плачь»… Грейнджер говорила об отце так, словно знала то, чего он, Драко, не знал. Называла его – убийцей… Маленькая гриффиндорская сучка…Возомнила, что имеет право на это. Возомнила, что имеет право занимать его голову мыслями об этом… Сука… Она не вернулась этой ночью в гостиную. В свою спальню. Поттер, по всей видимости, знает, как утихомирить свою подругу. На хер все это. На хер ее.