Безумные сердца.

      Алые брызги крови залепляют всю мою одежду. Я рублю своих противников вострым ножом, как дети сбивают сорняки палкой. Бесформенные и до жути безобразные кучки убитых мною тварей лежат под моими ногами. Мои сапоги делают из их тушек отбивную. Кто-то, ещё живой, пытается схватить своими непослушными пальцами меня за пятки, но лезвие моего ножа быстрее. Я протыкаю их ладони насквозь, а потом - сильный удар в само сердце. Чтоб не мучились. Всё вокруг окрашивается в бурый цвет. Кровь. Я и сама не знаю что творю. Ветер разносит истлевший прах. Куски чьей-то кожи на моих сапогах. Всё гниёт, разносит зловонье. Зловеще белеют вдали черепа. И всё это сделала я. Влажный от чьих-то слёз ветер треплет мои чёрные волосы. Всё мое бывшее когда-то белым платье насквозь измазано в крови. Истерия. Я жестокая убийца.       Порозовевшее от накала небо трескается и рвётся на клочья. Сильные порывы ветра несут моё тело в мрачную даль. Свет, от которого нет спасения. Тьма, которая погубит меня.       Вместе с ветром я врываюсь в небесную высь. И прихожу в себя в мрачном, сыром месте. Не сразу понимаю, где я. Оглядев свою одежду, понимаю, что это не моё воображение. Это действительность. Но это не моя палата. И я совсем не помню, как попала сюда.       Что случилось?       Кричу со всей мощью, на которую способна, но из моего горла вырывается лишь противный хрип. Не сразу мне удаётся издать более понятный звук, но это не спасает меня. Санитары с осунувшимися лицами, бледные, словно неживые, врываются в помещение. У одного шприц в руке, другой держит штуку вроде плётки. Меня, наверное, будут бить. Не впервой. В Рутледже иногда тоже доставалось. Для таких как я всегда найдётся повод, даже если его и нет. Хочу вырваться, но бесполезно. На мне смирительная рубашка, сильно сковывающая мои движения. -Что произошло? – стараясь не выдавать беспокойства, бормочу я. – Мне не нужна эта палата. -Может у тебя ещё совета спросить? Для особо буйных своя палата – карцер, - играясь с плетью, щебечет санитар. -Карцер? За что? Я ведь ничего не делала, правда? – прихожу в ужас я. -Ведь… ничего не было. Наверное. Или всё-таки было? -А расцарапанная рожа доходяги Гарри? Теперь у бедняги усилились приступы. А Мартин чуть не лишился зрения. Всё из-за тебя, Алиса Лидделл, - усмехается санитар со шприцом. – Сейчас получишь успокоительного и пробудешь тут ещё очень долго. Или тебе по душе другие методы? -Позовите сестру Джуд. Пожалуйста. Скажите, что я хочу сказать ей кое-что важное. К моей коже подносят тоненькую иглу. Тело содрогается и резко холодеет. Сердце медленно начинает превращаться в каменную глыбу.       -Позовите сестру Джуд, я сказала! Быстрее!       Мои руки каким-то чудом вырываются из пут смирительной рубашки, точнее разрывают её в клочья. Я хватаю руку санитара и выбиваю из неё шприц, который выплёскивает противную жидкость. Всаживаю его прямо в горло мерзкому работнику, который на моих глазах превращается в чёрную руину. Второго разрубаю плетью, и чёрная слизь вперемешку с кровью окрашивает весь карцер в мрачные цвета. -Ага. Уже бежим. Ты не сильно надейся на сестру Джуд, на этой неделе приедет священник из города. Его вызвали специально для тебя. Он отчистит твою душу, - противно ухмыляется санитар. - Хорошо бы отчистить и тело, - хихикает второй ему в ответ. Непонимающим взглядом оглядываю их с ног до головы. Ведь только что я уничтожила этих созданий ада. Их не должно быть здесь, ведь я была в твёрдом сознании. Я нормальная. Мне не могло это привидится. И почему я в рубашке? Я ведь освободилась. -Проваливайте! – ору я. - Мне нужна сестра Джуд. Я не могу больше здесь находиться! Что-то сильно веселит этих двух придурков в моём голосе. -Уже бежим! – смеются парни и «одарив» моё тело дозой лекарства покидают меня.       В углу и прямо под моей кроватью бегают крысы. Я отчётливо слышу топот их лапок по полу. За всё свою жизнь я крыс видела больше чем людей. Бывало такое, когда психи в Рутледже откусывали этим тварям головы и ели их. Бывало, когда голодные крысы обгладывали тела людей, когда те спали. Особо плохо было тяжело больным, они никак не могли отмахнуться от этих грызунов. Некоторые в размерах были больше нормальной кошки и носились по палатам с нарастающим грохотом. С лёгкостью они прогрызали стены, одежду, бельё и чьи-то пятки, свисающие с кровати. Раньше меня редко закутывали в смирительную рубашку. Без неё мне не составляло труда отмахиваться от этих тварей. А сейчас я дрожу от страха, ведь они без проблем заберутся на мою постель. Они прокусят своими остренькими зубками мою кожу и обглодают моё худое и без того тело. Они как яростные хищники набросятся на меня и съедят все, что им попадётся на пути. Мне страшно спать. Мне боязно шевельнуться. Они уже, наверное, почуяли моё присутствие, а когда поймут, что я совершенно беспомощна, сразу накинуться выгрызать моё сердце. Успокоительное уже начинает действовать…