в последних числах декабря 123

romaly автор
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
EXO - K/M

Пэйринг и персонажи:
Крис / Чанель, Крис, Чанёль
Рейтинг:
G
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Романтика

Награды от читателей:
 
Описание:
Снег, амёбы, Санта Крис.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
30 декабря 2013, 00:32
В декабре он постоянно мерзнет, пьет горячий кофе с молоком, где молока всегда больше, чем воды, а сахара нет вовсе, и долго курит на пустой кухне, бездумно глядя в окно. Там уже совсем зима - на карнизах домов развешаны белые шарфы, на стенах нарисованные красноносые снеговики в зеленых варежках, а ветки деревьев пронзительно-черные, словно поломанные, и упираются в небо. По ночам на них зажигаются гирлянды огней - тусклых, мутновато-желтых, развешанных оформителями в понятном только им, людям на стремянках, порядке. Отчасти, из-за этого по ночам хотелось по самые уши замотаться в шарф и занавесить окно, шторами или там жалюзи, лишь бы не видеть за пеленой снега этих точек-светлячков, привязанных к проводам. Снег сыплет, как из дырявого мешка, будто ветки все-таки проткнули небо, оставив от облаков рваные клочья, и теперь всё вокруг просто обязано быть белым. Занавесок не было, а цеплять к карнизу простынь казалось слишком глупым, поэтому Крис продолжал смотреть, представляя, что метель - облако полупрозрачного тюля, опустившегося на землю, чтобы скрыть все от людских глаз. Ночью сигареты заканчивались быстрее, а днем его никто не ждал - друзей в этом городе у него не было, а с работы он уволился еще в начале месяца, устав от бесконечных придирок и плотоядных взглядов начальства на свою задницу. Дни были погружены в тишину, словно кто-то убавил громкость до нуля. В редкие моменты паранойи Крис щелкал пальцами, дабы удостовериться, что он не оглох. Звук прокатывался по комнате круглым свинцовым шариком, Крис морщился и отворачивался к окну, пряча подбородок в высокий ворот свитера, и ждал, пока последние металлические отголоски щелчка затихнут. За окном неслышно шел снег. В последних числах декабря, когда Крис покупает в магазине неподалеку сигареты и дешевое шампанское, девушка на кассе, отсчитывая сдачу мелочью, ослепительно ему улыбается. Еще бы - высокий, красивый, только мрачный какой-то, но это не беда, сейчас все лечится. Она желает ему счастливого Нового года, а он хмуро кивает, дергая уголком губ в подобии ответной улыбки. Мимические мышцы словно задеревенели и совсем не слушаются, и все десять минут дороги домой он петляет по соседним дворам, пиная только что выпавший снег, и пытается изобразить улыбку, какую-никакую. Под бутылкой шампанского лежит золотистая мишура в количестве двух штук и колпак Санта Клауса - красный, с белым подобием меха и помпоном, все как полагается. Новогодняя атрибутика была схвачена наспех, под влиянием внезапного бзика, и Крис не то, чтобы предвкушает, но с поистине мазохистским удовольствием представляет, как будет напиваться шипучей дрянью под бой курантов, пьянея не столько от алкоголя, сколько от жалости к самому себе и своей никчемной жизни, проебанной зря уже в каких-то двадцать с лишним. Он останавливается у подъезда, чтобы прикурить, когда из-под арки одного из соседних домов показывается компания подростков. Шумная, кричащая и хохочущая толпа человек из шести в темноте кажется большой дергающейся темной амебой, и Крис хмурится, пытаясь понять, насколько они пьяны - или обкурены, что там предпочитает нынешняя молодежь? Судя по тому, как увлеченно целуются под фонарем двое - эээ, парней?! - а остальные ржут и снимают все на телефоны, дело плохо. - Эй, не пугайте народ! - вопит один, без телефона и стоящий в шаге от общей свалки. - И вообще заканчивайте уже! Он на полголовы выше остальных, немного угловатый и без шапки, сутулится и прячет руки в карманах короткой куртки. Его, разумеется, никто не слушает, отмахиваясь и увлеченно считая вслух целующейся парочке, как на свадьбе. Наверняка, школьник, думает Крис, пряча зажигалку в сигаретную пачку. А дома сейчас никого нет. Он напоминает себе - пора возвращаться. - Стой-стой! Да стой же ты! - Крис уже собирается заходить, но поворачивается, спинным мозгом чуя, что восклицание обращено к нему. Парень, безрезультатно взывающий до этого к своим друзьям, быстрым шагом идет к нему. Крис замирает, вопросительно подняв бровь и откровенно недоумевая, что от него требуется, но парень эпично спотыкается на ровном месте и падает на колени в снег прямо перед ним, едва успев выставить руки, чтобы не приложиться лицом о лед или бордюрный камень. - Ты в порядке? - больше из вежливости интересуется Крис, наблюдая, как парень, наигранно весело отряхиваясь, дергает уголком рта. - Да, да, - тот стряхивает снег с рукава и шмыгает носом, широко улыбаясь. - Меня Чанёль зовут. Его глаза удивительно красивого разреза и кажутся черными, а на меховом воротнике куртки осталась незамеченной россыпь снежинок. Чанёль неловко топчется на месте, закусывая губы. - Я просто хотел сказать, что они не всегда такие придурки, они на спор, - он оглядывается на друзей. - Они нормальные вообще. - Правда? - Крис теряется в догадках, какого черта он слушает этого ребенка, а не прячется в своей квартире от холода и метели, но продолжает смотреть на губы, так легко расползающиеся в улыбке и так безжалостно кусаемые. Слова слетают с этих губ беспечно и свободно, как старые листья с дерева в конце октября, только живые и теплые. Крис не вникает в смысл сказанного, отрешенно наблюдая за полной нижней, по который нервно проходится розовый язык. - Эй, ты вообще слышишь, что я говорю? - Крис поднимает взгляд выше, на глаза, сердито блестящие из-под темной челки. - Про поцелуи на спор? Конечно. - Ащ, - Чанёль выдыхает в сторону облачко пара, тут же расползающееся на ниточки тумана по воздуху. - Я говорил про то, что от тебя несет просто осенней депрессией и прочей неебической херотой, но это все прах и тлен по сравнению с тем, что тебя ждет в новогоднюю ночь, которую ты, по-видимому, решил провести в компании выпивки, и я предложил - с нами. А спор был - кому играть роль оленя Санты, только у нас и Санты вроде как нет, хотя ты бы подошел. Твоя хандра, похоже, заразна, но ты не сдавайся, - он хлопает Криса по плечу, и, криво улыбнувшись, шагает прочь. Крис смотрит на плечи, ссутуленные еще больше, и думает, что дома недопитый кофе, полная пепельница окурков и совершенно нет занавесок. - Кто выиграл? - кричит он чужой спине. Спина замирает, подрагивая плечами в белом и пушистом, ссыпающемся вниз целыми хлопьями. - Лухань, - слышится приглушенно-робкое и с надеждой. - Я подумаю, - уже совсем негромко и себе под нос произносит Крис, устыдившись своего крика, от которого темная амеба, барахтающаяся на сером фоне ночного снега, замерла и разлепилась на несколько амеб поменьше, с руками-ногами и даже пятнами удивленных лиц - типа, ты кто такой и откуда взялся тут?! Похоже, именно так появились многоклеточные. Эволюция, хмыкает про себя Крис, заходя в подъезд. * Он изначально даже не представлял, что будет так тяжело не передумать в оставшиеся дни. Что-то внутри грызет, острыми зубами прихватывая легкие, когда он сквозь облако снега смотрит на шумную компанию, то и дело появляющуюся во дворе его дома. Похоже, они живут где-то неподалеку, - Крис видит их практически каждый вечер. Странное чувство точит ребра у самого сердца, когда он напряженно вглядывается в полумрак, пытаясь выхватить взглядом конкретного человека - в короткой куртке и без шапки на темных волосах. Иногда, очень редко, ему кажется, что он видит Чанёля, но метель тут же кидает горсть снега в стекло, хохоча и воя, и Крис отстраняется от окна, уверяя себя, что он совсем не испугался этой внезапной выходки непогоды. С каждым днем становится холоднее, и на окне появляются узоры - идеальные рисунки, созданные рукой безымянного автора. Крис изучает их за утренней порцией кофе и никотина, думая, что улицу теперь не видно, и вот она, та самая занавесь, о которой он так мечтал. Мысли появляются лениво и непрошено, путаясь с воспоминаниями об удивительных чуть приоткрытых пухлых губах и необычном разрезе глаз, изумленно распахнутых. Он ложится спать тридцать первого ровно в девять вечера, медленно выкурив последние две в этом году уже на диване. Потолок над ним белый и давно не крашенный, с серыми нитками паутины в самом углу, - смахнуть всегда было некогда, и месяцами там оседала пыль, такая же серая и невесомая. Крис заставляет себя закрыть глаза и дышать ровно и размеренно. Вспышки веселья со стороны соседей поначалу раздражают, но потом растворяются, как и весь окружающий мир, рассыпаясь морозным снегом, когда свинцовые шары, спрятанные в суставах и черепной коробке, постепенно наливаются тяжестью. В этот раз они новогодние, с блестками и причудливыми узорами, но все равно металлические, неподъемные и токсичные, с запахом газа из залитой закипевшей водой конфорки. Крису снится детство, солнечное лето и сладкое мороженое, таящее в его неловких ручонках. Он идет с родителями в парк развлечений, где аттракционы до самого неба и много-много счастливых людей, сахарной ваты непременно розового цвета, и большие игрушки обнимают всех желающих. Его мама смеется, когда большой медведь подходит к Крису и треплет по волосам, что-то бормоча. - Что? - маленький Крис распахивает глаза, доверчиво глядя на медведя. - Очнись, придурок, - орет медведь и бьет его по щеке. Не сильно, но обидно. У медведя короткая куртка, растрепанные темные волосы и испуганные глаза в пол-лица. Он встревожено смотрит на Криса, сканируя взглядом его состояние, а потом вскакивает и начинает суетливо бегать по квартире, открывая окна настежь. - Что ты делаешь? - Крис приподнимает голову с подлокотника дивана, зябко ежась. Его немного тошнит, и перед глазами плывет все, нереальное в новогоднем сумраке. Метель, не встречающая больше препятствия из стекла и пластика, кидает на пол горсти снега, выстуживая и без того холодную квартирку. Если оставить все как есть, в полночь придется выгребать целые сугробы. «Как встретишь, так и проведешь», - вспоминает Крис и щурится, фокусируясь на темном силуэте. - У тебя тут все газом провоняло, идиот, - Чанёль почти срывает голос, его трясет и колотит - от ветра, гнева или чего-то еще, Крис не может вот так сразу понять. - А, чайник. Точно, - до него доходит медленно, слова с трудом складываются в слоги, а Чанёль ведет себя неадекватно - падает перед диваном на колени и смотрит в его глаза, тревожно и беспокойно, как-то особо расстроено закусывая нижнюю губу. Крис оправдывается: - Забыл. - Придурок, - Чанёль качает головой и обнимает его за плечи, прижимаясь холодной курткой. Снег на воротнике растаял в мокрый бисер, красивый, но отвратительно ледяной на коже, но Крис молчит, неловко замерев в чужих руках. Он не помнит уже, как это - когда тебя обнимают. Это классно. Это действительно классно, тепло и очень приятно, как-то уютно и по-домашнему. У Чанёля, определенно, дар, - умение обнимать. Или годы практики, хотя одно другого не исключает. Он чуть отстраняется и остается близко-близко, на расстоянии одного осторожного дыхания, и даже не спрашивает, а утверждает: - А теперь ты собираешься, и мы идем к тем психам. У них смешно и много еды, и они обещали не целоваться больше прилюдно, а еще я не хочу весь следующий год сметать снег с подоконника. Хорошо? Крис зависает на длинных ресницах, чуть выгоревших на самых кончиках, и кивает. Почему-то именно сейчас, когда Чанёль так непозволительно близко, прилюдные поцелуи не вызывают в нем протеста. Совсем не вызывают. Только зрителей почему-то нет, и от этого особо печально. Они закрывают окна и двери, оставив приоткрытой лишь маленькую форточку на кухне. Крис надевает на голову сантовский колпак, - почему бы и нет? - и обматывает Чанёля мишурой, попутно выясняя, как парень попал в его квартиру. Оказывается, хотел позвать его смотреть на праздничных оленей, а у него дверь нараспашку и тишина. - Вот увидишь оленей, и умирай на здоровье, - он тащит Криса сквозь метель по улице, щурится и кажется абсолютно счастливым. - А до этого - ни-ни. Крис смеется, охая, когда трещинки на обветренных губах начинают болеть резко и коварно. Чанёль орет с порога «Санта пришел», стряхивая снег с волос и снимая ботинки. Многоклеточные высыпают в коридор - кучка мальчишек с веселыми лицами, у двоих - ободки - оленьи рожки на головах. Так и не договорились, думает Крис с усмешкой, и ставит на пол большой пакет с шипучим и слабоалкогольным, но очень праздничным. Из колонок льется что-то новогоднее, Чанёль кормит его собственноручно салатами и чипсами и под бой курантов обливает шампанским. Случайно. Перед рассветом, когда все остальные дружно заваливаются спать, Крис проводит рукой по пластиковому подоконнику, рукавом смахивая белую крупу и пепел на пол, и подхватывает Чанёля под бедра, усаживая на высокую поверхность. Парень тут же скрещивает лодыжки за его спиной, одновременно кусая за верхнюю губу и просовывая руки под крисовский свитер, обжигая прикосновениями и вынуждая прижиматься ближе. За его тихие стоны Крис готов сметать снег с подоконника хоть целую жизнь. Утром почему-то тепло, и снег за старенькой занавеской падает большими мягкими хлопьями, медленно и лениво. Чанёль делает ему кофе - черный и две ложки сахара, - и это вкусно, на редкость вкусно. Крису в макушку утыкается чужой нос, - Чанёль стоит, нелепо наклонившись и нависая теплой стеной, и тоже смотрит в окно. - Все только начинается, - негромко говорит он. - Не смей сдаваться.
Возможность оставлять отзывы отключена автором
Реклама: