Путь разведчика +77

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Shingeki no Kyojin

Пэйринг и персонажи:
Гриша Йегер, Райнер Браун, Бертольт Гувер, Энни Леонхарт, Марко Бодт, Эрвин Смит, Майк Захариус, Леви Аккерман, Эрвин; Анни; Бертольд; Райнер; Ханджи; Ривай; молодые разведчики; Марко, Григорий Йегер, Майк Захариус . Большое количество ОМП и ОЖП.
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Экшн (action), Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, OOC, Насилие, Изнасилование, ОМП, ОЖП, Элементы гета, Элементы фемслэша
Размер:
Макси, 158 страниц, 16 частей
Статус:
заморожен

Награды от читателей:
 
«За красивую работу и доброго а» от Artem9090
Описание:
На Легион началась настоящая охота, и, чтобы остаться в живых, Ривай и Ханджи уводят верных людей за Стены, за которыми только титаны, смерть и предатели. Эрвин Смит, оставшийся в главном городе, попал в руки властей как предводитель дезертиров.
В работе рассказывается о людях, живущих во внешнем мире, правлении Координат и Знающих, дружбе и смерти. Также, упоминаются Марко Ботт и Майк Захариус.
Временные рамки: 51 глава манги + 2 месяца.

Посвящение:
Близким мне людям, которые, несмотря на всю мою неуверенность, поддерживали и помогали мне писать.
Отдельное спасибо моему бете Modi и Пине Коладе.
Благодарю SofiaSain за неоценимую помощь в исправлении текста (главы 1-7)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Работа начала писаться в начале 2014 года, поэтому некоторые мои сюжетные задумки и события манги случайно совпали.
Временные рамки: 51 глава манги + 2 месяца. Похищения Хистории и Эрена не было, но разведка понесла значительные потери в стычках с тайной полицией.
Предысторией можно считать мою работу "Она наблюдала за Армагеддоном" http://ficbook.net/readfic/1238327 (о судьбе Анни, ее отца и Григория)

Шаг 2. Спокойствие ночи, кровь рассвета.

27 ноября 2014, 00:00
      23 ноября. Тюрьма.

      Тьма окружала Эрвина Смита. Такая липкая и холодная, она всеми правдами и неправдами стремилась пробраться в самые удаленные уголки его рассудка и посеять там зерна отчаяния. И, надо сказать, не без успеха. Физическая боль, подаренная полицейскими-доброжелателями, стала ее верной союзницей. Как вода, разрушающая крепкую прибрежную скалу, она медленно размывала остатки самообладания бывшего предводителя и ехидно шептала, что неплохо было бы покориться судьбе и выдать местоположение соратников. Это заманчивое предложение соблазняло скорым освобождением от телесных мук — разумеется, речи о помиловании быть не могло, ведь никому и в голову не придет оставлять в живых человека, который знает так много.
      Но еще живая гордость и зарождающаяся ненависть бескомпромиссно отвергали легкий путь в небытие, заставляя подумать о друзьях, которым с каждым днем удается убраться все дальше и дальше от этого проклятого города и его слепых жителей. И Эрвин терпел. Просто сжимал крепко зубы, когда дознаватели безжалостно терзали его тело.
      Смита взяли под арест через сутки после отъезда Ривая. За это время капрал точно успел добраться до укрытия, поэтому разведчик был относительно спокоен за его судьбу. А вот его собственная участь была уже решена. Полицейский наряд, возглавляемый высоким незнакомым мужчиной в шляпе, прибыл глубокой ночью, чтобы застать бывшего командора врасплох, и был крайне удивлен спокойствию обвиняемого. Эрвин не пытался сбежать или убедить поздних гостей в ошибочности их действий. Только нехотя отложил в сторону книгу, поднялся с места и задал ничего не значащий вопрос:
      — Что вам угодно, господа? — ответом стали хищные ухмылки недругов и хорошо поставленный выпад предводителя отряда. Острое лезвие прошло в нескольких миллиметрах от незащищенного горла, разрезав кожаный шнурок медальона командора Легиона Разведки. Камень с глухим стуком упал на темный пол, и этот тревожный звук стал для Эрвина официальным приказом правительства оставить занимаемую должность.
      Примерно сутки своего заключения — точнее Эрвин не помнил, потеряв счет времени — были только побои. Без всякого предупреждения дверь в темницу открывалась, впуская несколько специально обученных человек, и этот скрежет петель уже стал ассоциироваться у мужчины с болью. Затем его, избитого, бросали на холодный пол и уходили, чтобы через несколько часов вернуться снова. Перед тюремщиками не стояла задача замучать пленника — они должны были сломать волю Эрвина, уничтожить способность рассуждать, заставить бояться даже думать о защитных действиях на настоящих допросах, где его можно будет обвинить во всем, что угодно.
      Поначалу Смит слишком явно показывал свою ненависть к палачам, бросая на них взгляды, полные презрения. За это его били с еще большей яростью. Каждый раз над ним издевались часа два, может больше: выкручивали руки, наносили болезненные удары по почкам и ребрам, стараясь навсегда выбить из них воздух, даже душили. Несколько раз разведчику демонстрировали настоящие орудия пыток, но почему-то палачи не торопились пустить их в ход. Эрвин понимал, что от встречи с этим металлом его отделяет только чья-то прихоть, и не тешил себя надеждами. Душу грела только мысль, что друзья уже далеко.
      Но любой выдержке рано или поздно приходит конец. Когда мужчина уже не смог безмолвно переносить свои страдания и тихо застонал сквозь зубы, к побоям добавились мерзкие насмешки. Они ранили измученную душу не хуже острого ножа, выворачивали ее наизнанку и заставляли еще больше ненавидеть.
      «Так вот, оказывается, как слаба разведка. Корм для гигантов, жалкое отродье!» — эти обыденные, в другой ситуации просто обидные фразы, теперь по-настоящему терзали разум, надломленный непрекращающимися избиениями.
      К счастью, измученный ранением и побоями организм не мог терпеть экзекуцию так долго, как это хотелось мучителям. Сознание покидало командора, даря ему спасительный отдых. Жаль, что совсем ненадолго.
Потеряв сознание, Эрвин уже не мог видеть, как его мучители вздыхали, глядя на его тело равнодушно, но совершенно без злости. Устало, утомленно переговаривались тихими голосами, с военной аккуратностью упаковывая инструменты и потирая сбитые кулаки. Обсуждали Эрвина и ставили пари на то, как долго его придется бить в следующий раз, но без ненависти. Устало, немного грустно. С тем типом грусти, который может преследовать существо, видевшее очень много грязи, и переставшего верить в хорошее. А может быть и хорошо, что Эрвин не различал сухости тона за их оскорблениями, и не видел этой усталой, раздраженной грусти. Может быть, тогда он бы сломался окончательно.

      Холод — первое, что почувствовал Эрвин после своего пробуждения. Он вновь лежал на голом каменном полу своей огромной камеры, а вокруг была лишь темнота. Шевелиться не хотелось, ведь каждое, пусть даже минимально простое движение, вызывало по всему телу тупую, уже такую привычную боль.
      «Надо встать», — отдал сам себе приказ разведчик и попытался опереться затекшей рукой и тем, что осталось от второй конечности, в пол.
Попытка не увенчалась успехом. Обрубок правой руки, дискомфорт от которой потерялся в общей массе страданий, заскользил по ровному камню, и Смит завалился на бок, угодив лицом прямо в какую-то лужу. Принюхавшись, он догадался, что это его собственная кровь, медленно вытекающая из двух неглубоких ножевых ран. Алая жидкость толстым слоем налипла на прорезавшуюся щетину, вызывая некоторое омерзение.
      «Проклятье, теперь полиция может обвинить меня в каннибализме. Заодно и раскрываемость повысят», — подумал Эрвин, припоминая слухи о крестьянах-убийцах, которые, потеряв все, съели своих детей. Хотя, сейчас это не казалось таким уж ужасным. В стране, которую знал тринадцатый командор, каждый выживал как мог.
      «Значит, я неправильный, — продолжил своеобразный монолог мужчина и попытался повернуться на другой бок. — Тогда бы я точно уехал с остальными, наплевав на то, что мы все оказались бы в большей опасности».
      Сделав еще несколько движений, он все-таки занял удобное положение и открыл глаза. Как Эрвин и предполагал, его заперли в той же примечательной камере, что и в прошлый раз. Крепкие каменные стены, довольно просторное помещение с крошечным отверстием под самым потолком, служившим, скорее всего, для вентиляции, — вот практически вся компания Смита.
      «Практически», потому что в комнате кроме него был еще один пленник. Воин даже не сразу заметил силуэт другого невольника. Во время первого пробуждения мужчина проследил взглядом за одиноким лучом лунного света, выходящим из щели в стене, и не поверил своим глазам. Такой леденящей кровь красоты он не видел ни разу за свою долгую, по меркам разведчика, жизнь.
      К стене каменного зала был прикован огромный кристалл — надежная крепость, или тюрьма, для девушки, на совести которой было множество загубленных жизней. Казалось, добровольная узница просто спит в хрустальном коконе, сплетенном из лунного света. Такая невинная и расслабленная, она была подобна ангелу, спустившемуся на грешную землю. К сожалению, воительница давно окрасила свои крылья в цвет крови своих жертв.
      — Здравствуй, Анни, — по традиции произнес Эрвин и с некоторой завистью посмотрел на алмазную броню. Если бы у него была такая же, он мог бы с удовольствием спрятаться в ней и спокойно заснуть, веря, что его кошмар закончится.
      Но эти глупые мечты быстро покинули командора, уступая место ознобу и всем видам боли, от саднящей до тупой и ноющей — подаркам его палачей.
Оставалось только любоваться игрой лучей на дивном кристалле и думать об иронии судьбы, по которой ему суждено умереть рядом с этой загадочной девушкой.
      Пожалуй, переливающийся свет стал для Эрвина единственным приятным явлением, которое хотелось видеть. Каждый день головокружение усиливалось, приходя вместе с тошнотой и безумно быстрым биением сердца, которое, почему-то, никак не желало остановиться. Холод смерти уже стоял за спиной Смита, осталось лишь протянуть руку…

      Легкие шаги разрушили безмолвие каменной тюрьмы, когда лунный луч перестал литься из крошечной, совершенно недопустимой щели под потолком. Очень тихо, чтобы случайно не разбудить сокамерника, пленница приблизилась к мужчине и придирчиво его осмотрела. Глаза недоброжелательно прищурились, когда заметили несколько свежих ран и гематом, а потом принялись метаться по помещению, ища воду и черствый хлеб, приготовленные для Смита.
      Несколько секунд спустя, Анни Леонхарт уже сидела рядом со своим врагом и сосредоточенно макала горбушку в дурно пахнущую воду. Половина пайка быстро отправилось в рот девушки, а вторая, основательно размоченная водой, была положена на губы спящего.
      — Ну же, глотай, — с раздражением зашипела девушка после очередной попытки затолкать мякиш в горло сокамерника. Зачем она это делает, Анни и сама не знала, но прекрасно понимала, что, если Смит не будет получать пищу, пусть даже в таком малом количестве и без собственного на то согласия, он умрет быстрее, лишая бывшую полицейскую надежды на спасение.
      Минуты шли, а Эрвин, даже находясь в бессознательном состоянии, противился ее воле. Это раздражало Анни. Недолго думая, девушка выудила размокший хлеб изо рта спящего и, набрав в рот воды, приподняла мужчину так, чтобы он не захлебнулся и не подавился. Ей было не впервой кормить человека, переливая разжеванную пищу изо рта в рот, но этот раз был особенным. В любую минуту Эрвин мог проснуться и попытаться оказать сопротивление, благо, что его еще не замучили до состояния послушной куклы.
      Но мужчина не проснулся, только еле слышно застонал сквозь сон. Анни оставалось только поразиться его физическим данным и лечь рядом, ожидая рассвета и смакуя кровь бывшего командора на собственных губах. Вкус пьянил предательницу человечества, наполняя ее острый ум новыми идеями и воспоминаниями далекого прошлого, в которых она могла вот так же лежать рядом с другим человеком и ничего не опасаться.
      На секунду девушка совсем забылась и прижала голову к груди врага. Учащенный пульс настораживал и заставлял думать о худшем. Анни в свое время хорошо усвоила уроки отца и точно знала, что это признак либо истощения организма, либо внутреннего кровотечения, и почему-то истощение не казалось основной причиной.
      — Не смейте умирать, слышите? Не смейте, — прошептала девушка и, прокусив свой палец, размазала выступившую кровь по ранам Эрвина. Так они заживут быстрее, Анни точно это знала.
      Порезы сразу же покрылись коркой, но девушка на нее даже не взглянула. Она вся обратилась в слух и задумчиво следила за лучом лунного света, каким-то необъяснимым образом проникшим в ее камеру. Нужно немедленно принимать решение, и это было также понятно, как и ощущение соленого вкуса человеческой крови на губах.

***


      29 ноября. Лес гигантских деревьев к юго-западу от Стены Роза.

      Бертольд проснулся от громкого, практически оглушающего звука. Резко оторвав тело от жесткой коры гигантского дерева, послужившего ему постелью этой ночью, титан прижал ладонь ко рту, чтобы скрыть рвущийся наружу крик. Пот пережитого ужаса катился по смуглому лбу, но парень как будто этого не замечал. Звук повторился снова, но уже тише и глуше, и только тогда Берт догадался, что его разбудил собственный вдох.
      В последнее время такое пробуждение стало практически привычным. После раскрытия своей сущности и дезертирства, титана каждую ночь мучили кошмары. В начале обычные и ненавязчивые, через мгновение они превращались в ужасающие картины, лишь отдаленно напоминающие реальность.
      В них переплетались странные видения в виде грандиозных баталий между титанами и обычными людьми. Загадочные, невероятные, но такие настоящие, что, казалось, еще немного и ты сам станешь участником их бойни. Во время таких видений Фубар забывал, что все это сон, тянул руки к людям, кажущимся смутно знакомыми, и кричал от ужаса, видя кровь и их разорванные трупы.
      Сегодня к нему во сне пришел образ синей совы. Гордая птица лежала в луже собственной крови, неестественно-голубого цвета, что добавляло еще больше жути этой мрачной картине, и заставляло сердце биться быстрее. крови, вытекающей из многочисленных ран. Крылья несчастного создания были выдраны и сухожилия белыми пятнами боли торчали среди изуродованных перьев.
      Ужасная картина, сплетенная из воспоминаний и страхов, еще долго не оставляла Бертольда. Парень несколько раз сделал глубокий вдох, стараясь отделить реальность от вымысла своего сознания, и повернулся к своим соратникам, дремлющим неподалеку.
      Этой холодной, почти уже зимней ночью, трое опальных титанов нашли пристанище на высоком дубе, посреди дикого леса, населенного популяцией гигантов. Опасное место, но все же лучше, чем провести ночь в каком-нибудь разоренном городе. Лучше ночлега на кладбище.
      Фубар вздрогнул, вспомнив те кошмары, приснившиеся ему в единственную ночь, проведенную в Шиганшине. Ему показалось тогда, будто мертвые жители пришли к нему и попытались забрать с собой, утащить прямо в ад. Они кричали и проклинали своего убийцу, сводя его с ума, а потом начали разрывать тело несчастного на части. Следующим утром Бертольд бился в истерике, умоляя Имир и Райнера покинуть мертвый город. Кажется, девушка назвала его «слабаком», а друг разочаровался, но титану было все равно. Он хотел жить.
      Место же, в котором им пришлось переночевать, давно перестало быть гостеприимным. Только ветер, игриво скользящий среди обветшавших, кое-где обрушившихся домов, наполнял Шиганшину жизнью. По ночам же к его песне присоединялись и своры одичавших собак, все эти шесть лет питавшихся остатками сгнившей плоти и костями хозяев.
      Нет. В мертвом городе оставаться было нельзя.

      Бертольд как можно тише отвязал себя от дерева — необходимое средство предосторожности — и, подобрав свои вещи, отправился на охоту. Еще три месяца назад, в день их позорного бегства, троица договорилась, что добывать пищу и дежурить будут по очереди.
      Сегодня охотником был как раз Бертольд. С помощью веревок с крючками на концах он осторожно перебирался с одного дерева на другое ― прямо над клацающими зубами гиганами ― и стремительно удалялся от своих соратников. На секунду он представил, что летит как птица, что нет никаких преград и опасностей, что он свободен. К сожалению, это были всего лишь мечты, которые в любой момент могли быть разрушены потерей равновесия или очередным хлестким ударом незамеченной ветки. Смерть всегда была рядом.
      Увернувшись от очередного гиганта, Бертольд оказался на краю рощи, за которой начинался лесной луг. Небольшое стадо упитанных оленей гордо расхаживало по уже редкой, пожелтевшей траве и абсолютно не волновалось из-за присутствия человека. Оно и понятно: за прошедшие шесть лет животные забыли об опасности. Покрытый грязью и полусгнившей листвой, которую бывший разведчик даже не потрудился отряхнуть, он больше напоминал дикаря-каннибала из старых легенд.
      «Зато гиганты не нападают», — утешил себя Фубар и крепче сжал в руке лук.
      Это простое деревянное оружие было предметом гордости парня. Он впервые сделал его своими руками, а не взял у более опытных товарищей. Тетиву заменяла жила оленя, убитого Имир, а древко Берт сам вырезал из тиса. Работа и знания, полученные из книг во время пребывания в Застенном королевстве, отвлекали парня от тяжелых мыслей, насмешек Имир. Несколько раз, правда, Фубар пытался дать ей отпор, но всегда проигрывал словесную перепалку ― уж слишком острой на язык была девушку ― а бить женщин и сейчас казалось ему непростительным. Для себя Бертольд нашел другой выход: снова спрятался от мира, полностью посвятив себя изготовлению инвентаря и поиску пищи. Это был тупик, но решение далось легко.
      «Все-таки, я трус», — вздохнул бывший солдат и прицелился.
      Целью был отнюдь не один из гигантов, устрашающе принюхивающихся на другой стороне лесного луга, а мешочек, привязанный к стволу далекого дерева. Стрела легко сорвалась с места и, пролетев несколько десятков метров, проделала дыру в кожаном пакете. Его содержимое — собственная кровь, которую Берт собирал почти неделю, — стала просачиваться из отверстия, вываливаясь крупными сгустками. Скорее всего, рядом с тем местом распространился зловонный запах мертвечины или чего-то подобного, но безмозглым гигантам он пришелся по душе. Громко втянув воздух, один из них неторопливо, как бы спросонья, направился к мнимой добыче, увлекая за собой остальных охотников за человечиной и давая Фубару возможность незаметно проскользнуть к могучему дереву в центре поляны.
      Когда расстояние было преодолено, Бертольд, еще не переставая радоваться, что многочасовые тренировки в стрельбе не пропали даром, воспользовался другим приспособлением из своего инвентаря. Им была двухметровая веревка, к концам которой были привязаны острые изогнутые крюки.
      Самодельное орудие уже доказало свою незаменимость в битве с дикими животными, а также в перемещении по лесу. Райнер в шутку назвал его «медвежьими когтями», когда увидел Берта, быстро карабкающегося по стволу при помощи этих крюков. Имя приклеилось, и вскоре каждый опальный титан обзавелся подобным предметом.
      Восхождение на дерево, лишенное сучьев снизу, как всегда далось с трудом. Нельзя было совершить ни одного лишнего движения, ведь каждый шорох или, огради Судьба, царапина могли привести к гибели. Конечно, гиганты еще не скоро поймут, что их привлекла обманка, но, казалось, непропорционально маленькие глаза монстров неотрывно следят за охотником. Правда, страх быстро отступил, когда парень заставил себя вспомнить, кто он на самом деле. Если бы одичавшие гиганты поняли, кого выбрали в качестве добычи, они бы уже попытались отступить.
      Наконец, Бертольд занял позицию на крепкой ветке у самой вершины, вне досягаемости рук и зубов гигантов, и почувствовал себя в полной безопасности. Редкие монстры, отвлекшиеся от кровавой приманки, временно потеряли к нему интерес и принялись бесцельно слоняться по лугу, тревожа стадо оленей. Животным явно не нравилось такое соседство, ведь от этих неизвестных махин пахло смертью, но трава для стада была важнее.
      «Вот и замечательно», — подумал охотник, прячась в гуще мелких веток и целясь в вожака. Крупный самец нервно крутил коронованной головой и часто дышал, подозревая опасность. Достаточно было только ранить его, и все стадо, обезумев, понесется прочь с луга как раз в том направлении, где друзья вчера поставили капканы и силки. Четыре-шесть здоровых зверей точно в них попадутся. Осталось только выпустить стрелу, и у опальных титанов будет запас мяса как минимум на один долгий зимний месяц.

      Но Фубар не успел сделать выстрел. Боковым зрением он заметил тень, стремительно летящую на него. Увернуться он успел только благодаря рефлексам.
      Сталь блеснула всего в паре сантиметров от его лица, заставив резко отскочить в сторону, так, что парень чуть ли не сорвался вниз. В следующее мгновение перед ним уже в полный рост стояла Микаса Аккерман. Столь внезапное появление застало его врасплох. Но Бертольд тут же вернул самообладание. Балансируя на ветке, он сделал пару шагов назад, дабы не попасть под очередной выпад и собирался уже перескочить на соседнюю ветку, но его планы нарушил скрежет троса. Место, куда он собирался прыгнуть, занял разъяренный Эрен с оружием наизготовку. Слева, чуть выше, на разветвлении двух веток расположился Армин. Он выглядел напряженным и слегка неуверенным. Микаса стояла в двух шагах от своего противника и сохраняла невозмутимое лицо, однако ее глаза горели.Теперь вся мстящая группа из Шиганшины была в сборе, готовая ударить по своему врагу со всей накопившейся за годы яростью. Выставив лезвие перед собой, как шпагу, Микаса медленно приближалась к окруженному Берту. Тот оказался прижатым к краю и мог отступать только в пасть к уже знакомым гигантам, расположившимся как раз под ними.
      На секунду парню даже захотелось оставить все как есть — просто остановиться и позволить бывшим друзьям убить себя, ведь у них было на это полное право. Но желание жить и вернуться домой оказалось сильнее. Оно заставило прыгнуть вниз, прямо на раскрывших свои пасти гигантов, и обратиться.
      Оглушающий гром огласил окрестности, пугая всех обитателей леса и вынуждая разведчиков перегруппироваться. Началась битва. Первыми атаковали обезумевшие от запаха сочной плоти дикие гиганты. С громким причмокиванием они жадно впились в ноги Колосса, но были практически сразу отброшены в дальнюю часть поляны как надоедливые собачонки. Такой грохот не мог остаться незамеченным, и через пару мгновений со всех сторон к поляне потянулись шеренги голодных пожирателей плоти.
      За первым раскатом грома последовал второй — это Эрен перевоплотился в титана, чтобы защитить друзей. Опрометчивый поступок солдата отвлек на себя часть монстров. Фубару и Йегеру теперь было не до собственных разногласий. На окруживших их гигантов бывшие сослуживцы напали не сговариваясь. Просто повиновались непонятно откуда взявшемуся инстинкту и ринулись в бой, сметая все на своем пути. Армин и Микаса еле успевали уворачиваться от кулаков, клыков и лягающихся ног, но тоже сделали свой вклад в общее дело.
      И все бы шло хорошо, если бы на Эрена не набросилось сразу семь существ. Боевые товарищи к тому моменту оказались оттесненными к краю луга и ничем не могли ему помочь. Ужас отразился на их лицах, когда отдаленно напоминающая человека туша вцепилась в горло их защитника. Молодого Йегера повалили на землю и стали рвать на куски. Крик боли вырвался из пасти остроухого титана и превратился в неосознанную мольбу о помощи.
      И помощь пришла. Бертольд, не щадя своей титаньей оболочки, атаковал столпотворение монстров и выдернул Эрена из смертельного клубка. Странно, но на помощь оборотню пришел не только Колосс. Дикие гиганты, те, что стояли ближе к разведчику, издали громкий рев и ринулись в атаку. Безмозглые создания яростно впивались клыками в шеи собратьев, стараясь вырвать кусок плоти побольше. Так продолжалось до тех пор, пока контролируемый монстр не наталкивался на более сильного противника, кулаки разумных титанов или острые лезвия разведчиков.
      Изменения расстановки сил сыграло свою роль: дикие гиганты были уничтожены. Но бой, начавшийся из-за жажды мести, не закончился. Раненные Эрен и Бертольд разошлись в разные стороны и не спускали друг с друга глаз.
Титаны, окруженные клубами пара из затягивающихся ран, ловили каждый жест оппонента. Эрен встал в боевую стойку, но даже он понимал, что из-за своего роста не сможет выстоять против шестидесятиметрового Колосса. Конечно, можно было попробовать отвлечь предателя на себя, дав Микасе возможность зайти с тыла, но шансы на успех были невелики. Фубар не из-за прихоти судьбы занял третье место в их выпуске и точно знал, как предотвратить такую атаку.
      Напряженная тишина повисла над полем боя, а западный ветер принес тревожный запах пороха.
      Бертольд первым почувствовал его и затравлено оглянулся, прислушиваясь к звукам леса. Огромные деревья, некоторые из которых были выше него, не давали увидеть источник опасности. Парень здраво оценивал свои шансы против опытных разведчиков, с которыми, наверняка, и появилась троица из Шиганшины, но которым, к счастью, сейчас было не до него, и не хотел лишний раз рисковать. Когда он доберется до Райнера и Имир, опальные титаны легко захватят Йегера и смогут узнать о судьбе Анни, а пока нужно вести себя мирно.
      Осталось только отделаться от никому не нужной схватки. Предатель снова скользнул взглядом по противникам. Эрен выглядел весьма воинственно, но его длинные, совсем не похожие на человеческие уши непроизвольно дергались — он тоже учуял тревожный запах. Нельзя было забывать и о людях-разведчиках. Пока титаны затягивали раны, Армин передал Микасе свои более полные баллоны с газом — добровольно согласился стать мишенью, мудро рассудив, что у нее в бою больше шансов. Сама девушка, похоже, была согласна с этим решением. Казалось, Аккерман одним своим видом хотела нагнать на Берта страх. Хищная, напряженная как струна, она привычно сжимала в руке лезвие, готовясь в любой момент поразить противника в его настоящее сердце. Но у нее была слабость, замеченная Фубаром еще в кадетском корпусе — Микаса никогда не нападала на сдающегося врага.
      Пар от тела Бертольда окутал пространство, лишая возможности проследить его действия. Эрен, Армин и Микаса замерли, ожидая нового маневра, но атаки так и не последовало.
      Когда туман рассеялся, на поляне стоял обычный человек. Фубар сматывал веревки, повернувшись спиной к недружелюбно настроенным рядовым. А потом он демонстративно сделал шаг прочь от поля битвы.
      — Не так быстро! — громкому предупреждению Микасы вторил лязг лезвий и топот титанических ног Эрена.
      — Можешь не продолжать, — отозвался Берт и все-таки повернулся лицом к бывшим соратникам. — Я не собираюсь драться или нарушать данное обещание*, — взгляд скользнул по троице и остановился на Эрене. — Хотя, я правда сожалею…
      Фубар не кривил душой, говоря это. Он слишком долго ютился под одной крышей с разведчиками и точно знал, что причинил им боль. Впрочем, он также понимал, что из-за своего рискованного шага доброй воли подставил себя под удар, и уже начал жалеть об этой глупости.
      Заверения Берта никак не повлияли на разведчиков. Йегер продолжал приближаться к Фубару, с целью захватить противника, но его отвлекли. Очередной порыв ветра принес запах паленой плоти и громогласный рев титана.
      — Так это все была игра, чтобы нас запутать! — воскликнула Микаса, также распознав угрожающий звук, и уже собралась черной тенью атаковать Бертольда, но была остановлена Армином. Арлерт положил ладонь на плечо девушки, а второй схватился за ухо Эрена, предостерегая от необдуманных действий.
      — Нет. Мы ушли слишком далеко от лагеря, — Арлерт повернул голову в ту сторону, откуда доносился звук. Шум, уже больше походивший на грохот полноценной военной баталии, шел как раз с той стороны, где стоял Легион. — Нужно спешить, Эрен. Этот, — он кивнул в сторону Фубара, — может подождать.
      Титана не потребовалось просить дважды. Пересилив в себе жгучую ненависть, он сорвался с места, унося друзей с собой, чтобы прийти на помощь своему отряду.
      Бертольд около минуты следил за удаляющимися знакомыми, борясь с сильным желанием побежать за ними, помочь, спасти. Но здравый смысл приказывал остаться, ведь все мосты уже были сожжены.
      Повторный рев Райнера вырвал его из состояния задумчивости и поиска оправданий. Он донесся уже со стороны поля боя.

***



      Только вчера Ханджи думала, что это одна из самых удачных вылазок, на которой довелось побывать старшему поколению разведки. Всего трое погибших за недельный переход, несколько заболевших и одна потерянная повозка с зимней одеждой ― радовало только то, что люди могли пополнить запасы в заброшенных городах. Также, за это время было убито восемнадцать гигантов, которые, к всеобщему удивлению, оказались не слишком шустрыми. Безмозглые громадины как будто спали и атаковали только когда разведчик заносил руку для удара. Но такие фокусы им не обошлись даром — разведчики быстро учились на ошибках других.
      Все шло достаточно хорошо: погони не было, люди целы, пищи пока достаточно. Только скребущее душу чувство вины, да непривычное молчание действовали на нервы. Избранные, знающие правду об истинной природе гигантов, уже не могли испытывать радость от их уничтожения и ощущали себя обычными головорезами.
      Их боевой дух понижало и отсутствие Эрвина. Непривычно было видеть, что отряд ведет Ханджи.
      На седьмой день пути было решено разбить лагерь не в городе, а на опушке леса, примерно в двух километрах от Стены. Все прошло по заранее оговоренному плану: часть лошадей стреножили и отправили пастись между гигантскими деревьями, разожгли несколько костров, чтобы отпугивать диких животных, и расставили часовых. Те, кому выпало спать этой ночью, забрались на деревья и привязали себя к стволам, чтобы не упасть. Солдаты так устали за дневной переход, что уснули практически мгновенно, поэтому единственными собеседниками в морозной тьме были ветер, завывающий в голых ветвях вековых дубов, и потрескивающий костер.
      Те же, кто не спал, попали в плен собственных мечтаний, которым уже не суждено будет исполниться. Кто-то думал о доме, разрушенном во время последнего вторжения, кто-то вспоминал родню и любимых, а кто-то размышлял о будущем. Именно эти мысли заставляли вздрагивать и позорно закрывать лицо руками, чтобы товарищи не могли увидеть в глазах отчаяние. Несмотря на временный успех, люди чувствовали, что скоро все изменится. Постепенно вера в успех у некоторых начала исчезать, но Ханджи, вовремя замечая подобных ― нельзя было допустить, чтобы такими настроениями заразились остальные. Радовало только то, что пока что хватало обычной беседы и нескольких дополнительных часов сна.
      А последние ее крупицы растворились в кровавом дожде, пролившемся в первые часы после рассвета.

      Ханджи удобно устроилась на ветке и бегло просматривала донесения своих командиров за последние два дня. Разосланные ими группы сообщали, что гиганты чаще встречаются на северо-востоке — с той стороны, откуда пришли разведчики — и практически отсутствуют на западе и юго-западе.
      «Они как будто создают кольцо вокруг Марии, — сжав плотнее губы, которыми она держала карандаш, подумала разведчица и тут же мысленно отругала себя. Ей нельзя сейчас размышлять о городе за Стенами — куда важнее позаботиться о собственных людях. — Если повернуть на северо-запад от леса, — тонкий палец легко скользнул по карте, — мы будем в городе Манд через двадцать часов, а там и до ковчега Хлорба, в случае чего, недалеко, ― богатый прежде город был лучшим вариантом для построения новой базы, к тому же, траектория маршрута, по которой должен был добираться до него отряд, пролегала вдоль лесов. При необходимости можно было занять позицию в кронах деревьев, вне досягаемости гигантов, и избегать открытых пространств. К тому же, этот маршрут занял бы не больше двух дней и был относительно безопасен, ведь находился в стороне от основного скопления гигантов. Погода тоже благоволила к подобному переходу: с каждым днем яркому солнечному свету все труднее было пробиваться сквозь плотные тучи. ― Но, если забраться на Стену и поехать по ней можно без потерь добраться до западного ковчега или до Шиганшины. Переход займет больше времени, и придется сдерживать одиночных гигантов, пока остальные будут вести подъем лошадей и повозок. Эрен слишком низкий…».
      — Командор, — Ханджи уже давно почувствовала его присутствие, но не хотела прерываться. Намного важнее сейчас было бы выбрать верный маршрут, ведь от него зависел успех и выживание отряда. Пока что, женщина запретила себе даже думать о вылазке в Шиганшину. Не сейчас. — Ты вообще спали сегодня?
      — Почему это тебя волнует, капрал? — она действительно устала, но старалась не подавать виду. Слишком многое нужно было решить и проконтролировать, прежде чем закрыть глаза. Вполне возможно, она доверит ведение колонны своим заместителям, а сама поспит час в повозке, когда они поедут по Стене Мария в сторону Хлорбы.
      — Может потому, что один командор при мне уже довел себя до истощения, а нам скоро выступать, — ни грамма извинения в интонации, но Зоэ почувствовала, что взгляд воина не настолько пронизывающий как обычно. — Могла бы подождать, пока встанет солнце, и не портить глаза.
      — Не строй из себя Моблита, тебе не идет, — протянула Ханджи без эмоций в голосе, с предостерегающей кривоватой улыбкой, скользнувшей по губам. ― Сам-то чего не спишь?
      — Проверял посты, — Ривай сел рядом, привалившись спиной к шершавому стволу, и пробурчал: — Только один из восемнадцати часовых спал, но это не его вина, а майора Ганса. Он не должен был ставить на пост человека, прочесавшего сегодня десять километров близлежащих территорий.
      — У нас слишком мало людей, чтобы каждый мог отдыхать столько сколько положено. Гиганты не станут спрашивать, сколько солдат разведал для нас сегодня, — нахмурилась командор. По-человечески она понимала и даже жалела своего подчиненного, но разведчица в ней уже рвала и метала: такие нарушения могли обойтись очень дорого. — А что с твоими новобранцами?
      — Час назад я разослал их проверить силки, — произнес Ривай, но его тон, хоть слова и сохранили уважительную манеру, стал не таким официальным. — Эти малолетки все равно не спали, а травили байки о разноцветных огнях в небе и вечной любви. Даже не знаю, что мне показалось бредовее.
      «Наверное, то, что тебя разбудило», — раздраженный капрал был не самым приятным собеседником, особенно для тех, кто ему не угодил. Со своим же молодым отрядом мужчина старался обходиться как можно строже ― за ними будущее разведки. И Ханджи это одобряла.
— Я решила, что мы пойдем в Хлорбу по Стене. Через два часа собери для меня всех и призови наших охотников. Нам понадобятся все для поднятия лошадей и оборудования на Марию. Особенно Эрен.
      Ривай коротко кивнул и уже хотел сманеврировать на соседнее дерево, но внезапно передумал. Остановившись, он внимательно посмотрел на Ханджи: — В столице что-то происходит. Вроде бы все спокойно, но мне показалось, что за мной следят. И не эти бездарные шестерки полиции или короля, — хладнокровный разведчик понизил голос. — Мне казалось, что за мной наблюдают отовсюду. Куда бы я ни шел, я чувствовал чужое присутствие. Впервые я не смог оторваться от преследователей, хотя знаю столицу и ее подземелья как свои пять пальцев. Пришлось сделать крюк, чтобы не привести их к нам, но и в заброшенных катакомбах под городом хвост был. Меня спасла только буря и толпы беженцев, среди которых я и затерялся.
      Когда Ривай закончил свой рассказ, его голос стал настолько тихим, что Ханджи едва слышала его. Но ей это было и не к чему. В голове как будто сложилась крохотная мозаика из чрезмерной раздражительности соратника, его желания не подходить к Розе ближе, чем на пять километров, и странного, скребущего душу чувства тревоги, посещающего саму Ханджи.
      — Ты думаешь, что в стране появилась какая-то третья сила, о которой мы ничего не знаем?
      — Все может быть, — следя взглядом за беспокойной стайкой лесных птиц, мужчина оставался невозмутимым. Лишь его пальцы плотнее сжали рукоять оружия. — Скорее всего, она была еще до нас, просто наблюдала как мы и тайная полиция убиваем друг друга. Хитрые суки.
      Зоэ хотела согласиться с мужчиной, но слова застряли в горле. Вместе с птицами в небо с четырех сторон взмыли красные дымовые сигналы, а еще от трех постов донеслись предсмертные крики ужаса. Они были окружены.

***



      — Не может быть, — выдохнул Жан и взмыл в воздух, чтобы скорее добраться до безопасного верхнего яруса кроны ближайшего дерева. Саша и Конни, также заметившие красные сигналы в небе, последовали за ним.
      Только что друзья шутили, что девушка, когда видит гиганта, похожа на пугливого кролика, попавшего в силки, и никак не могли понять, почему они не взяли Хисторию с собой, но теперь все игры были забыты. Даже мелкое животное, которое уже представлялось Браус наваристой похлебкой в котле, осталось брошенным на произвол судьбы в этом опасном лесу. Сигнал застал их врасплох.
      — Жан… — услышал Кирштайн тихий голос Конни, когда внизу показались восемь десятиметровых гигантов, бегущих к ночлегу разведчиков. Услышал, но не обернулся, так как знал, что увидит в испуганном взгляде друга. «Может быть, нам туда не надо. Переждем?» — звучало в дрожащем голосе, но парень сделал вид, как будто этого не заметил. Он знал, что его товарищ не трус, и не отступит, зайдя так далеко.
      Саша тем временем забралась на вершину дерева и громко ойкнула. Примерно в километре от них в небо взвился хвост черного цвета: сигнальная ракета, говорящая о высшей степени опасности или о гибели целого отряда. Но не это так напугало охотницу.
      Несколько десятков, а то и сотня гигантов приближалась к стоянке разведчиков по всему периметру. Разнообразного вида и размера, они как будто появились из ниоткуда, ловко обойдя посты наблюдателей, и целенаправленно атаковали участки, где спали люди. Хоть разведчики и ночевали с пристегнутыми приводами, их все равно застали врасплох.
      Саша слышала жуткие крики сослуживцев и тряслась от ужаса. Некоторые были разорваны на части, кто-то от мощного толчка гиганта упал с дерева прямо в раскрытые пасти кровожадных тварей. От этой картины Браус замутило, и она бы точно потеряла равновесие, если бы не Жан. Солдат, видя, что напарница не в себе, сильно сжал ее руку, да так, что на глазах девушки выступили слезы.
      — Они все погибли, — заикаясь, пролепетала Саша. — Весь северный фланг уничтожен.
      — Значит, мы должны сделать все, чтобы удержать южный, — рыкнул Кирштайн. — Соберись! Вспомни Трост, тогда выкрутились и теперь справимся! — он еще раз встряхнул девушку за хрупкие плечи и, приказав Конни следить за Сашей, прыгнул вниз.
Грузная туша обезумевшего от запаха крови гиганта ударилась о землю, подняв облако пыли, а следом за ним другая — этого уложил Конни.
      — Отличный удар, — присвистнул Спрингер, и Жан мысленно напомнил себе, что с ним нужно быть осторожнее. После смерти родителей, друг стал менее разговорчивым, но очень яростным во время схватки. Казалось, он вкладывал в каждый удар всю ненависть и собственную боль, появившуюся от утраты.
      — Спасибо, — немного смущенно ответил Конни и замер, раскрыв рот и выпучив глаза.
      Кирштайн моментально обернулся. Резко повернувшись, он увидел пятиметрового шустрого гиганта, который уже летел в прыжке, чтобы их сожрать. Можно было рвануть в разные стороны, чтобы в живых остался хотя бы один, но парни не смогли пошевелиться.
      Что-то стрелой пронеслось над спиной гиганта, когда до двух разведчиков оставалось меньше пяти метров. Тварь захрипела, высунув язык, и, изменив траекторию, плюхнулась прямо у ног друзей.
      — Чтоб тебя! — выдохнул Конни, закрыв лицо от пара, а Жан только обтер пот со лба и вгляделся в силуэт их спасителя, проступающий среди горячих испарений.
      Саша Браус стояла на останках гиганта и всматривалась в лица друзей. Ее красивые, покрасневшие от слез глаза горели.
      — Я больше не буду плакать, — пообещала девушка и упрямым, раздраженным жестом смахнула уже непрошеную, последнюю слезу. Их ждал бой.

***



      Хистория не успела понять, когда мирная, размеренная жизнь лагеря сменилась боем — так быстро все произошло. Только недавно она чистила своенравного жеребца капрала — красавца, который мало кого подпускал без крайней нужды, но обожал девушку — а теперь Рейсс маневрировала между деревьями и гигантами, стараясь сохранить свою жизнь. Хотя она вошла в десятку лучших, разведчица не строила иллюзий относительно своих способностей. Она хорошо управлялась с животными, умела перевязывать раненных и успокаивать солдат, но в бою сильно уступала опытным бойцам. К тому же, капрал Ривай строго настрого запретил ей вступать в схватку, ведь ее загадочное происхождение и тайна рода еще не были разгаданы.
      Но когда гигант вопреки логике полез к стреноженным лошадям и убил кобылу, которая так любила трогать губами голову девочки, Хистория разозлилась. Рука сама плотно сжала рукоять клинка, а ноги оттолкнулись от земли. Два раза ей пришлось уворачиваться от дурно пахнущих челюстей и цепких рук, и, в конце концов, лошадь была отомщена. Другой разведчик, более опытный и быстрый, поразил монстра, но не успела Хистория обрадоваться, как соратник погиб — сразу два гиганта набросились на него и, не сумев поделить, разорвали пополам. Кровь несчастного брызнула во все стороны, и несколько капель попали на лицо рядовой, добавив ей страха.
      Сбоку приближался еще один гигант не менее двенадцати метров в высоту. Его роста было достаточно, чтобы он задевал головой нижние ветки деревьев, и потому от него невозможно было скрыться в кронах — местами лес вокруг был недостаточно высоким. Была возможность отступить, в надежде, что тылы уже предупреждены и готовы отбить наступление, однако долг солдата не позволил девушке рисковать жизнью всей группы.
      «Я одна из Легиона, — шепнула себе Хистория. — Я не боюсь», — и полетела навстречу своей судьбе. К сожалению, отвага не способна заменить боевой сноровки и интуиции. Хистория поздно осознала, что осталась одна против трех противников ― два других гиганта уже закончили пережёвывать трупы.
      Сосредоточившись на одном из меньших гигантов, она не заметила, когда другой подобрался сбоку и схватил трос устройства. Ее дернуло, дезориентировав в воздухе, и с силой ударило об землю. Все тело превратилось в один сплошной сгусток боли, а рот наполнился соленым вкусом крови. Гигант, заслонив собой горизонт, приближался, чтобы съесть ее, а у Хистории не было сил, чтобы хотя бы отползти подальше.
      От осознания этого девочка закричала. Когда грубые пальцы сжали ее в кулаке, Хисторию охватил ужас.

***



      Десятки зеленых «птиц» мелькали между деревьями, сверкая серебристыми клинками, и проливали кровь. Чаще всего это была кровь из шеи неповоротливого из-за редкого света гиганта, но потом и охотник превращался в жертву. Газ в баллонах таял на глазах, сломанные лезвия с досадой отбрасывались прочь, а враги все прибывали и прибывали, тем самым убивая надежду на положительный исход дела.
      Больше всего негодовал Ривай. Мужчина проклинал все на свете, и себя в первую очередь, за то, что разослал патрули слишком далеко от лагеря, а свой собственный отряд отправил проверять силки. Да, его подопечные были всего лишь детьми, но сила титана-Йегера могла бы перевесить чашу весов на их сторону, а таланты остальных — добавить уверенности. Досадный промах, и за него придется расплачиваться жизнями солдат.
      Именно поэтому Ривай не щадя себя бросался в бой. Мужчина не смотрел чудовищам в лица, в глубине сердца боясь узнать в жертве бывшего сослуживца или еще кого-то, кого когда-то знал, как бы глуп и невероятен этот страх ни был. Просто превратился в машину для убийства, постаравшись придушить свойственные человеку чувства. Стоящему рядом солдату откусили руку? Поправимо, вон Эрвин еще командовать ими собирался. Закончился газ? Постарайтесь пробиться к телеге с баллонами. Убили? Что ж, значит так на роду написано, потом помянем.
      Только крик Ханджи смог вырвать разведчика из этого боевого безумия. Оглянувшись, Ривай увидел, что женщина отчаянно пытается освободиться от УПМ, за трос которого ухватился гигант. Неудобные застежки никак не поддавались, заставляя Зоэ нервничать. Она все-таки расстегнула ремни и случайно заглянула в глаза своему врагу. Замерла.
      — Уходи, дура! — гаркнул во всю мощь собственных легких Ривай, рванув к соратнице. Зоэ, несмотря на поганую ситуацию, все равно умудрилась бросить на него хмурый взгляд, преувеличенно закатить глаза и отпрыгнуть в сторону как раз за мгновение до того, как челюсти гиганта сомкнулись бы вокруг четырнадцатого командора. Ривая передернуло от смеси облегчения и возмущения, но это дало ему энергии резвее рвануть к соратнице и отступить уже в паре.
      Несмотря на спасение, радоваться было еще рано. Из-за непродуманного броска предводители последних разведчиков оказались на земле, а вокруг были только дикие гиганты. Кажется, кто-то из младшего поколения и опытных сослуживцев попытался к ним прорваться, но безуспешно.

***



      Он стоял и смотрел на поле боя бесстрастно и внимательно, как будто нехотя наблюдал за этой кровавой картиной. Изредка, когда кто-то кричал от боли слишком громко или пар от убитых гигантов начинал щипать глаза, молодой дезертир только дергал щекой или немного щурился, но все равно не отводил взгляда. Вот не успел изменить направление маневра солдат, с которым он шел в одном крыле. А в метрах двадцати, у старого полусгнившего дерева, погибла женщина, желавшая помочь ему оправиться от ужаса первой вылазки.
      Райнер тяжело вздохнул и отвернулся, чтобы не видеть, как миленькую головку доброжелательницы откусывает гигант. Его место рядом с ними, твердило сердце. Он должен летать, одетый в зеленый плащ с клинком наперевес, сражаться рядом, а не стоять в стороне и наблюдать, как велит разум.
      «Ты больше не солдат, ты — Воин, — подсказал внутренний голос. — И это не твой клан. Он далеко, и ты вернешься к нему, только выполнив свою миссию».
      Но даже самовнушение не помогло Райнеру: сердце оказалось сильнее разума, когда он услышал зов. Совсем слабый, но отчаянный, полный боли и обреченности. Его Криста. Она молила о помощи, и титан подчинился.
      Яркая вспышка разрезала пространство, ослепляя людей и гигантов, а гром даже Брауну показался устрашающим. Парень, поддавшись инстинктам, приземлился в обличье титана в место абсолютно не подходящее для битвы. Со всех сторон его плотным кольцом окружали деревья, и он становился легкой добычей для разведчиков, которые, разумеется, его тут же заметили. К тому же, Райнер не мог определить, где находится девушка. Он понимал, что Криста где-то внизу, что ее вот-вот убьют, но не мог ничего сделать. Из-за глупого подчинения инстинктам Воин подвергся атаке сразу четырех гигантов, которым невозможно было объяснить, что они мешают спасать человека.
      Когда Райнер отбился от первого противника, мимо пронеслась крупная тень. Имир, в своей боевой шкуре больше напоминающая гремлина из старых детских сказок, легко перепрыгивала с одного дерева на другое, глубоко впиваясь когтями в стволы. В ее глазах горела такая ярость, что никто — ни человек, ни монстр — не решился бы преградить ей путь. Райнер даже не пожалел об этом. За время совместных скитаний, он не раз ссорился с этой дерзкой девкой, даже желал ей смерти в очередной стычке с дикими гигантами, но сейчас надеялся, что она успеет к Кристе. Ради этой девушки, парень мог забыть даже неприязнь к сопернице.
      А он должен был сделать то, что велела ему другая часть разума, блокируемая последние месяцы. Совесть рядового Райнера Брауна требовала помочь бывшим соратникам в их битве. В двадцати метрах от себя Бронированный Титан заметил невысокого мужчину, храбро пытающегося спасти темноволосую женщину, неузнаваемую во всей этой неразберихе. Титан направился туда.
      Гиганты атаковали странного собрата со всех сторон, но не могли прокусить толстые пласты грубой кожи-доспеха. Только несколько самых резвых умудрились вцепиться в горло Брауну, но были отброшены прочь прежде, чем сжали челюсти. Кровавые раны на теле, разбитые кулаки и клубы пара, испаряющейся алой жидкости привлекали еще большее внимание, но, к счастью, регенерация не подводила. Холодное, почти зимнее солнце быстро поднималось над горизонтом, и его лучи щедро проникали через ветки полуголых деревьев, ускоряя лечение как собственное, так и недругов.
      Райнер прекрасно видел, как затягивается царапина на ладони гиганта, от которого безуспешно пытается отбиться капрал Ривай. А еще он не упускал из поля зрения Ханджи, отползающую прочь от сражающихся. Женщина старалась не наступать на поврежденную правую ногу, прижалась спиной к стволу и пыталась зацепиться крюком троса за верхнюю ветку, пока измотанный схваткой мужчина рубил пальцы на тянущейся к нему руке гиганта. Несмотря на все мастерство капрала, монстр теснил разведчиков. Даже лишившись всех пальцев на одной конечности, он представлял угрозу, но слишком увлекся охотой.
      Этим и воспользовался Райнер. Когда разведчик перерубил кисть противника, титан схватил дикого гиганта за горло и резко повернул шею. Что-то хрустнуло в теле неудачливого охотника, и он обмяк в железной хватке. В следующую секунду его голова оторвалась от тела вместе с уязвимой частью шеи и отлетела куда-то в стону.
      На мгновение Бронированный Титан и сильнейший воин человечества встретились взглядами. Всего лишь ничтожный промежуток времени, но оба поняли, что сейчас они не враги. Ривай волком смотрел на предателя, ловя каждый его жест, а потом подставил плечо Ханджи и сманеврировал на ближайшее дерево.
      Командор также не спускала с Брауна глаз. Парню даже показалось, что она пытается проникнуть под толщу его мышц и заглянуть в его настоящие глаза, чтобы прочитать в них его истинные намерения, но он быстро отбросил эту глупую мысль. Исследовательница, которая и сейчас безумно поблескивала линзами очков, всегда заставляла Райнера нервничать в ее присутствии. Во время служения в разведке, Воин по-настоящему боялся, что эта эксцентричная особа когда-нибудь разгадает кто он и после отбоя воткнет скальпель в шею.
      До конца осмыслить старые воспоминания Браун не успел. Треск ломающегося дерева раздался прямо за ним, и бывший разведчик запоздало понял, что на него падает дерево. Сразу с двух сторон на него повалили стволы вековых дубов, причем сделали это отнюдь не люди. Райнер мог поклясться, что кроме Ривая и Зоэ, которая с помощью сигнальной ракеты старался призвать к себе подкрепление, рядом живых разведчиков нет. Но спорить с реальностью было бесполезно: сухие, но невероятно крепкие сучья дерева впились в его незащищенные участки тела, а сверху на прижатое к земле тело посыпались удары. Ранее казавшиеся безмозглыми и отрешенными, гиганты вооружились самодельными дубинами.
      Но даже из такой ловушки титан мог бы выбраться, но почему-то тело не хотело его слушаться. Чей-то мелодичный, приятный голос призывал его подчиниться, сдаться неотвратимой судьбе и больше не сопротивляться. Постепенно, как бы Райнер ни боролся, его воля ослабла, и он погрузился в сон, в котором не было ни сновидений, ни боли. Только крики умирающих, цвет крови на ярко-зеленых, как летняя листва, знаменах и его Криста, склонившаяся над поверженной Имир мелькали в каком-то приглушенном мареве.

***



      Григорий пролистал сухое описание битвы в Лесу Гигантских Деревьев, составленное по рассказам Ханджи Зоэ. Доктор вообще не любил читать о насилии или бессмысленной смерти людей. К тому же, он хорошо помнил, как записывал в специальную книгу имена погибших разведчиков. Фамилии незнакомцев для него, как и для потомков, ничего не значили, но старшему Йегеру не хотелось, чтобы их несправедливо забыли.
      «Двадцать три героя пали в то утро, а выжившие попали в плен к воинственному клану «Голодные охотники». Среди добычи разумных титанов, пришедших в пределы стен с целью наживы, оказались предводители выживших разведчиков, дезертировавшие ранее Имир и Райнер Браун, а также группа Жана Кирштайна, которой не посчастливилось столкнуться с более опытными противниками».
Примечания:
*Бертольд и Райнер пообещали Эрену, что они больше не вернутся на территорию людей.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.