Путь разведчика +77

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Shingeki no Kyojin

Пэйринг и персонажи:
Гриша Йегер, Райнер Браун, Бертольт Гувер, Энни Леонхарт, Марко Бодт, Эрвин Смит, Майк Захариус, Леви Аккерман, Эрвин; Анни; Бертольд; Райнер; Ханджи; Ривай; молодые разведчики; Марко, Григорий Йегер, Майк Захариус . Большое количество ОМП и ОЖП.
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Экшн (action), Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, OOC, Насилие, Изнасилование, ОМП, ОЖП, Элементы гета, Элементы фемслэша
Размер:
Макси, 158 страниц, 16 частей
Статус:
заморожен

Награды от читателей:
 
«За красивую работу и доброго а» от Artem9090
Описание:
На Легион началась настоящая охота, и, чтобы остаться в живых, Ривай и Ханджи уводят верных людей за Стены, за которыми только титаны, смерть и предатели. Эрвин Смит, оставшийся в главном городе, попал в руки властей как предводитель дезертиров.
В работе рассказывается о людях, живущих во внешнем мире, правлении Координат и Знающих, дружбе и смерти. Также, упоминаются Марко Ботт и Майк Захариус.
Временные рамки: 51 глава манги + 2 месяца.

Посвящение:
Близким мне людям, которые, несмотря на всю мою неуверенность, поддерживали и помогали мне писать.
Отдельное спасибо моему бете Modi и Пине Коладе.
Благодарю SofiaSain за неоценимую помощь в исправлении текста (главы 1-7)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Работа начала писаться в начале 2014 года, поэтому некоторые мои сюжетные задумки и события манги случайно совпали.
Временные рамки: 51 глава манги + 2 месяца. Похищения Хистории и Эрена не было, но разведка понесла значительные потери в стычках с тайной полицией.
Предысторией можно считать мою работу "Она наблюдала за Армагеддоном" http://ficbook.net/readfic/1238327 (о судьбе Анни, ее отца и Григория)

Шаг 3. Сломанные крылья.

3 декабря 2014, 23:54
30 ноября. Где-то между Розой и Марией.

      Пол под ногами трясло, а все пространство вокруг постоянно двигалось, хотя Райнер, только открывший глаза после долгого сна, не мог быть точно в этом уверен. Голова болела очень сильно, а желудок в любой момент мог дать слабину, как будто парень снова проснулся после выпускной попойки. А может так оно и есть? Может весь этот ужас — Трост, гибель друзей, дезертирство, скитание — всего лишь дурной сон, бред, выдуманный больным разумом.
      Но боль в запястьях, ребрах и левой ноге доказывала обратное, разрушая теплую мечту. Сделав глубокий вдох и немного придя в себя, титан определил, что его глаза закрывает повязка, а затекшие руки связаны грубой веревкой, которая соединяет запястья, обвивает шею, а потом замысловато скрепляется с деревянными кольцами в стене. Самодельные кандалы держали крепко, но не настолько, чтобы полностью обездвижить Брауна.
      — Очнулся, красавчик! — хохотнул незнакомый голос, и что-то со свистом опустилось на тело титана.
      От неожиданной боли Райнер закричал и инстинктивно попытался уклониться от угрозы. Предплечье горело огнем — по нему попал кнут. Еще удар — и лишенный зрения парень опрометчиво рванулся вперед, чтобы задеть мучителя. Ему повезло: получилось попасть головой по ногам невидимого врага и сбить его. Послышался звук падения, но титана это не сильно обрадовало — отринув вспышки боли, которые рождали при каждом вдохе, разум осознал, какую чудовищную ошибку совершило тело.
      — А я-то всего лишь поговорить хотел. По-хорошему, — цокнул языком незнакомец и снова замахнулся своим оружием. — По-хорошему…

      Сколько прошло времени после того знакомства, Райнер не знал. Мучитель, у которого оказалось еще два соратника, признавал только один способ вести беседу — боль казалась ему правдивее уговоров. Он бил, если Браун не отвечал на вопросы, бил, если говорил слишком тихо, бил, когда пленник просил воды, и начинал избивать, когда Райнер, повинуясь своей гордости, выказывал неуважение. Но даже чувствуя, как кровь стекает по лицу из рассеченной брови, Воин не собирался ничего рассказывать врагу. В детстве он слышал о «Голодных Охотниках» такое, что кровь стыла в жилах, и точно знал, что живыми они никого не отпускают.
      Но страха не было — осталась только ненависть и горечь. Ведь, скорее всего, та, ради которой он вступил в бой, перед смертью за все свои несчастья проклинала именно его.

***



27 ноября. Внешний мир.

      Когда вокруг только боль и предательство, разум старается защититься — создать воображаемый мир, полный лживых, но приятных иллюзий. И пусть это непростительная слабость, недостойная создания, носящего гордое имя «Человек», но как замечательно окунуться в царство собственных грез, где нет страданий, а рядом дружеское плечо. Многие слабые духом люди так и замыкаются в себе, не желая покидать безопасный мир, прячутся в нем и не замечают ничего вокруг — превращаются в подавленных чужой волей рабов без собственного мнения.
      Командор Смит всегда презирал таких, говорил, что скорее умрет, чем проиграет, навсегда потеряв собственное «Я». А самое главное, что предводитель разведчиков искренне в это верил и готов был делами доказывать правоту своего пути. Но даже на высокопрочной стали, если ее поливать водой, появляется ржавчина — что уж говорить о мировоззрении и воле потерявшего смысл жизни человека.
      Спасительные бредни и реальность, которая слишком сильно была похожа на кровавый сон, сплелись воедино в разуме Эрвина настолько сильно, что он не мог отличить, где правда, а где вымысел. Только физические страдания, постепенно высасывающие из него жизнь, и чьи-то чужие холодные руки, иногда дотрагивающиеся до лба, казались ему настоящими, но мужчина не мог до конца в это поверить.
      А потом все изменилось. Командор помнил, что кто-то взял его за руку и попытался куда-то повести. Кажется, Эрвин даже смог улыбнуться — поддался странному порыву и поверил, что умер. Смерть была желанным освобождением, ведь прошло уже достаточно времени, чтобы живые друзья успели покинуть проклятое королевство, а там, за чертой, проведенной погребальным саваном забвения, ждут мертвые товарищи, такие же мученики этого жестокого мира.
      Но судьба вновь подло подшутила над своим подопечным. Вместо легкой смерти она подарила грохот разрушающихся вокруг стен и волшебный луч лунного света. Странный полет, тепло от держащих его рук и ветер, поющий песню свободы, стали главными спутниками Эрвина в этом непонятном путешествии в никуда.

      Но любой сон рано или поздно заканчивается, чтобы перерасти в суровую, даже пугающую реальность. Первое, что почувствовал Эрвин — это отсутствие привычного холода. Потом пришло понимание, что вокруг пахнет жаренным мясом и полусгнившей листвой, где-то совсем близко добродушно потрескивает костер. А еще чувствовался чей-то пристальный взгляд, ловящий каждое его движение.
      — Не притворяйтесь. Вы сейчас слишком слабы, чтобы что-то скрыть от меня, — голос был незнаком мужчине, но по интонации он понял, что от него требуют повиновения. Сил сопротивляться не было, хотя, разведчик чувствовал, это было ни к чему.
      Борясь с накатившей слабостью, раненый воин усмехнулся и открыл глаза. Как Эрвин и предполагал, он был наедине с невысокой девушкой-надзирательницей в лесу, а холодная ночь не смела приблизиться к уютному убежищу беглецов — шалашу из елового лапника, в центре которого весело поблескивал огонь. На костре жарилось какое-то маленькое животное чем-то напоминающее белку.
      Но больше всего Смита заинтересовала девушка. Обманчиво хрупкая и беззащитная, она была похожая на приготовившуюся к прыжку куницу. Внимательный взгляд больших голубых глаз пронизывал насквозь, лишая смысла скрывать ответный интерес. Эрвину не нравилось такое внимание, ведь он привык, что никто не смеет лишний раз на него посмотреть, а уж тем более так испытующе разглядывать. Но бывший командор беззвучно проглотил это маленькое оскорбление, понимая, что находиться не в лучшем положении.
      От выдающегося тактика не укрылся искусно сделанный кинжал, спрятанный в добротных сапогах спутницы, и ее странная манера носить форменную куртку солдата изнанкой наружу, как будто она не хотела, чтобы герб ее организации видели. К тому же, вокруг не было ни души.
      — Хм, а вы неплохо держитесь, — сообщила странная девушка, наслаждаясь тенью неприязни, промелькнувшей на бледном лице Смита. — Большинство военных, которых я встречала, уже бы начали умолять о пощаде или зарыдали, а вы просто изучаете меня, взвешивая собственные шансы на успешную атаку. Может я зря отказала себе в маленьком удовольствии послужить под вашим командованием?
      — Тогда бы я уже был мертв.
      — Возможно, — кивнула Анни Леонхарт и повернула импровизированный шампур из ветки, чтобы мясо не подгорело. По тому, как неумело это делает убийца его ветеранов, Эрвин догадался, что девушка редко бывала в лесу, или заставляла других работать за себя. Ни один деревенский житель не позволил бы саже попасть на мясо, да и шкурка с несчастной белки была содрана плоховато.
      Но сейчас разведчика больше волновало собственное состояние, а не качество пищи. Смит ощущал, что тело покрыто толстым слоем бинтов, который, как ему казалось, выполняли больше утепляющую функцию, чем лечебную. Одежда тоже оказалась странной и как будто снятой с разных людей: шерстяной плащ с капюшоном и штаны были коротковаты, а белая рубашка, похожая на те, что носили крестьяне в районах около Стены Мария, оказалась впору. С сапогами сорок пятого размера дело обстояло еще хуже: правый был похож на охотничий и сделан из меха, а левый — с тяжелой подошвой и совсем без утепления.
      — Я сняла их с трупов в деревнях, через которые мы проходили, — заявила Анни, жуя кусок мяса, но мужчина решил, что она специально язвит. — Не хотела, чтобы вы умерли от простой простуды.
      — И на том спасибо, — отозвался Эрвин, переводя взгляд на подживший обрубок правой руки. Удивительно, но боли в нем, как и во всем теле, практически не чувствовалось. Только сильная слабость беспокоила солдата. — Столица еще стоит?
      — Скорее да, чем нет. Когда я уходила, им явно было не до сбегающего титана, — в голубых глазах заблестели мстительные огоньки. — У вашего дружка Нила, да и всех этих свиней из совета, теперь дел предостаточно. Столицу лихорадит от беспорядков. Думаю, вас объявят погибшим от взрыва или дезертиром.
      — Хорошо хоть не вашим кормом, — Анни только скривила губы от замечания, приправленного уважительным тоном. Как же трудно ей давались эти переговоры. Приходилось сдерживаться, чтобы не сказать лишнего и не забыть, что перед ней не просто раненный солдат, который должен был умереть два дня назад, а Эрвин Смит — командор Легиона Разведки. И пусть он сейчас истощен и полностью в ее власти, Анни раз за разом повторяла себе, что он представляет для нее угрозу. Не пройдет и недели после его выздоровления, а разведчик уже может попытаться отомстить ей за смерть товарищей.
      Леонхарт мотнула головой, стараясь отогнать от себя лишние мысли. Все еще можно изменить. Эрвин отнюдь не дурак — он выслушает ее и, взвесив все за и против, примет решение. А пока нужно показать, что она не враг.
      — По неписаному закону моего народа, который, правда, все неукоснительно соблюдали, за умышленное поедание человечины полагается смерть. Хотя, вряд ли разведчику-дезертиру известно что-то из порядков, придуманных Координатами, — победа или ошибка? Анни точно заметила искру интереса в глазах Смита, но та потухла очень быстро. Девушке захотелось ругнуться — Бертольд, в своем последнем письме-донесении описал характеристики сильнейших разведчиков и ни в чем не ошибся. Командор Эрвин примерно одинаково реагировал на каждую новость, радостная она или опасная для жизни, а с посторонними вел себя крайне сдержанно.
      «А я-то надеялась, что смогу читать эмоции по его лицу, — расстроилась Анни. — Но, может это и к лучшему. Так нам будет проще в Шантре».
      Воцарилось молчание, во время которого каждый постарался привести роящиеся в голове мысли в привычный ровный строй. Эрвин уверял себя, что происходящее в столице — не его ума дело, но даже после того, через что ему пришлось пройти, не мог перестать воспринимать себя солдатом королевства. Слово «дезертир» неприятно резануло слух, заставляя горько усмехнуться и вспомнить о друзьях, блуждающих за стеной. Дальнейший план действий быстро сформировался в голове тактика.
      Анни сразу же заметила изменение в собеседнике, ведь успела досконально изучить мужчину за вечера, проведенные в их импровизированной камере. Девушка наслаждалась ледяным блеском властных глаз, чем-то напоминающие ее собственные, решительным выражением лица и легкой, пока еще плохо контролируемой дрожью левой руки — слабостью, которая скоро будет замечена и безжалостно устранена. Такое поведение заставляло проникаться уважением и трепетать от скрытого восторга. Новый вопрос лишь укрепил юную Леонхарт в сложившемся мнении.
      — Мы за пределами Марии? — будничным тоном произнес Эрвин, как будто беседовал не с титаном, а находился на королевском приеме. Правда, широкие брови слегка сдвинулись, придавая разведчику более суровый вид.
      — Зачем вы спрашиваете, если уже и так знаете ответ?
      — Просто хочу получить подтверждение и понять, насколько ты честна со мной, — бывшая полицейская услышала в голосе легкую угрозу. — Ели начинают расти за пределами Розы, но эта порода, — мужчина дотронулся до колючих веток, из которых был сделан шалаш, — встречается только во внешнем мире. Тем более что между Розой и Марией полно гигантов — ты не стала бы рисковать, устраивая привал на земле.
      — Я могла бы отогнать их физической силой или приказом, — Анни приняла правила маленькой игры, даже не пытаясь скрыть правоту оппонента.
      — Это был бы неоправданный расход сил, и он обязательно привлекло других гигантов. К полноценной схватке ты сейчас не готова, — командор блефовал, стараясь узнать больше, но никак не ожидал такой реакции.
      — Как и вы, — прошипела девушка. Ее лицо перекосилось от гнева, а нож оказался в руке сам собой. — Так что семь раз подумайте, прежде чем говорить мне, Координате, такое, — немного успокоившись, она продолжила. — Вам многое еще придется понять и узнать, прежде чем делать поспешные выводы. Хотя, я всего несколько раз за жизнь встречала таких людей, как вы. Когда вы полностью поправитесь и снова сможете скрывать запах своих эмоций — кажется так называл их ваш высокий друг — вы станете угрозой, и мне будет любопытно понаблюдать за вашими дальнейшими действиями.
      — Так насколько мы далеко от Стены? — напоминание о Майке больно царапнуло сердце, но поддаваться этой уловке было опасно. Если удастся заключить договор с Леонхарт и усмирить собственную жажду мести, время для скорби еще будет.
      — Дальше чем вы зашли во время последней вылазки во внешний мир, — после недолгого молчания произнесла Анни и протянула собеседнику остатки белки. — К завтрашнему закату мы будем на месте, и вы все узнаете.
      — Зачем я тебе нужен? — напрямую спросил Эрвин. Запах пережаренного мяса пьянил, как самые изысканные блюда королевского пира, заставляя измученный организм поддаваться искушению, и Смит еле сдерживался, чтобы не бросить этот глупый допрос.
      — У вас такие голодные и жестокие глаза, что кажется будто вы сейчас обратитесь и съедите меня. Ешьте, — приказала лазутчица, и Эрвину показалось, что он уже слышал эту интонацию совсем недавно. — Да и слишком много вопросов для первой встречи… Может быть, завтра я на них и отвечу.
      Пообещав это, Анни поставила перед мужчиной флягу с водой и демонстративно легла на землю, устраиваясь спать. Замерев спиной к врагу, она прикрыла глаза и стала медленно погружаться в сон, оставляя командора Смита наедине с его вопросами и догадками.

***



3 декабря. Место неизвестно.

      Вокруг темно и немного сыро, а воздух наполнен запахом грязных тел, испражнений и дымом, поднимающимся от немногочисленных свечей и газовой лампы. Их тусклый свет с трудом отвоевывает у тьмы несколько жалких метров, чтобы люди, заточенные в этой камере-ящике, могли хоть как-то двигаться, не натыкаясь друг на друга. Правда, есть еще три крохотных окошка: одно в полу, чтобы выливать помои, другое (вентиляционное) в стене на высоте трех метров, а третье — в потолке. Оно больше остальных, это третье, и желаннее их, но выбраться из него нельзя: даже, если стать друг на друга, не удастся сдвинуть дверцу люка, а постоянно качающееся помещение и темнота довершат провал. Но даже в этой темнице кипела жизнь.

      — И чтобы я больше тебя рядом с моими людьми не видел, — прорычал Ривай и с силой ударил в грудь бородатого контрабандиста, такого же пленника, как и он. Недруг отлетел на пару метров и ударился об деревянный пол. Жалобно взвизгнув, он глянул на своих людей — трех других головорезов, лишившихся свободы на два дня раньше разведчиков, — но те не сдвинулись с места. То ли предводитель потерял доверие своих людей, то ли они правильно истолковали агрессивное поведение капрала Аккермана и поддерживающих его Имир, Жана и Конни. Трое крылатых воинов и опальная титанша выступили единым фронтом и легко отбили у случайных сокамерников желание заглядываться и домогаться молоденьких разведчиц.
      — Довольно, Ривай, — заметив, что мужчина начинает выходить из себя, осадила его Ханджи. Повредившая ногу командор сидела на свежей соломе вместе с Хисторией и испуганной Сашей и яростно смотрела на новоиспеченных врагов, всем своим видом показывая, что будь у нее возможность, она бы сама с удовольствием проучила мерзавца. Но боль в лодыжке и необходимость привести подопечную в прежнее боевое состояние заставляли мыслить здраво — это не ее битва.
      Картофельная девочка до сих пор немного дрожала: всего пять минут назад она проснулась от прикосновения холодных грубых мужских рук. Шершавая пятерня тянулась к ее самому сокровенному, а вторая плотно зажимала рот.
      Но все-таки похотливый мужик — это не гигант: с ним понятно, что делать. Браус вывернулась и попыталась вмазать обидчику по паху, но не смогла. Руки сжались на ее горле и сильно сдавили, чтобы она не посмела издать ни звука. Девушка начала задыхаться. На мгновение в голове поселилась мысль, что она умрет вот так: в темноте, всего лишь в нескольких метрах от друзей. Слезы наполнили глаза Саши, и даже понимание того, что за нее отомстят, не радовало. Тело уже перестало ей подчиняться, забилось в крупной судороге, а тьма стала светлеть.
      Как потом оказалось, это Жан зажег газовую лампу, услышав возню на другом конце деревянной камеры. Повинуясь чутью, он громко крикнул, заставляя проснуться соратников и горе-постового Конни, который задремал во время своей вахты.
      Дальше все произошло достаточно быстро. Хорошо ориентирующиеся в темноте Имир и Ривай рванулись вперед, желая голыми руками задушить обидчика, и преуспели бы, если бы не Зоэ.

      — Да, ты права, — прищуренные глаза недобро сверкнули в свете лампы. — Нечего об эту падаль руки марать. За мной.
      Капрал резко развернулся и сделал несколько шагов в сторону их половины камеры. Кровь гулко стучала в висках, а перед внутренним взором почему-то появилась Изабель. Напарница была примерно в том же возрасте, что и Саша, когда они познакомились при схожих обстоятельствах. Той ночью тоже было темно — хотя, в катакомбах вообще редко хозяйничал солнечный свет — вот только жаждущих молодого тела было четверо. Но это ничего не меняло — за годы в разведке Ривай не стал любить насильников сильнее. Тогда он сбросил трупы в канаву, возможно и сейчас стоило поступить так же.
      — Да-да, беги к своей сучке, — сплюнул недобитый контрабандист. — Может тогда она тебе даст!
      Он хотел сказать что-то еще, но слова потонули в крике боли — нога Ривая попала в цель. Три тени в противоположном углу дернулись, но не посмели помешать. Это не их битва, и уже не их предводитель корчится на полу. По неписанному кодексу контрабандистов, которому капрал подчинялся большую часть жизни, группа в любой момент могла отказаться от вожака, бросив его на произвол судьбы, если считала, что от него уже не будет проку. А этот грязный мерзавец их очень сильно подставил: бандитов всего четверо, они напуганы и хуже понимают, что происходит, а разведчиков — семеро.
      Капрал повернулся спиной к возможным врагам, совершенно не опасаясь нападения. Кирштайн и этот дурак Спрингер не допустят глупостей со стороны контрабандистов, а если возникнут сложности, то им поможет Имир. Мужчина, как и командор Зоэ, ни на грамм не доверял этой перебежчице, но ее странная верность Хистории затмевала все. Пришлось признать, что, находясь в плену у неизвестно кого, не стоит пренебрегать даже призрачной помощью. Имир была принята: спала и ела рядом, не опасаясь быть убитой во сне, но за это рассказала все, что произошло за время ее путешествия с Фубаром и Брауном.
      Информации было немного. Постоянные переходы из города в город, жизнь в лесу, несколько ссор. Несмотря на спасение, титаны не делились с Имир сведениями об их родном городе и не говорили ничего важного. Впрочем, девушка делала вид, что такое недоверие ее не волнует. Она немного в развязной манере рассказала о том, что Шиганшина еще стоит и что Бертольд панически боится мертвецов, а потом как бы случайно поинтересовалась здоровьем Эрвина Смита.
      «Мне просто интересно, зря я убила того гиганта, который все крутился около него при отступлении, или нет», — заявила титанша на второй день заточения. Глупый ход не принес ей любви разведчиков, как Имир рассчитывала, но напомнил, что и она может быть полезной.
      Итак, их всего семеро, а было сорок. Тринадцать дней назад они пересекли границу Стены Роза, чтобы добраться до ближайшего города с запасами газа, а потом отправиться в Шиганшину. Трое погибло в пути, но их смерть была прекрасной и практически безболезненной, если сравнивать с кровавой бойней в лесу. В бою пало двадцать три воина, а остальные попали в плен неизвестных.
      Ханджи встретилась взглядом с Риваем и как будто разгадала его мысли. Новоиспеченная командор и сама не переставала думать о поражении ни на минуту.
      Ее самые смелые фантазии о природе гигантов оказались в корне неверными. После раскрытия личностей Бронированного и Колоссального титанов, женщина в перерывах между переездами и похоронами товарищей, грезила о загадочной стране, где каждый житель обладал способностью превращать в практически неуязвимое создание. Теперь мечта Зоэ сбылась, вот только люди-титаны были не рады ее видеть.

      Четыре дня назад их намеренно захватил клан «Голодные охотники». Женщина до сих пор прекрасно помнила, как ее солдат — израненных, вымотанных и испуганных — согнали в импровизированный загон-кольцо, по всему периметру которого стояли гиганты. Монстры тупо таращились, скалились, но не спешили нападать. Иногда они дрожали и нервно втягивали воздух, как будто чего-то опасались. А может и кого-то…
      Они пришли, когда солнце уже начало клониться к закату. Три фигуры в черных плащах, на лицевой части которых были вышиты какие-то письмена, легко преодолели оцепление и стали в ряд перед пленниками. Мужчины и немногочисленные женщины-разведчики со страхом и недоверием смотрели на людей, которые абсолютно не опасались нападения гигантов. Измученным битвой воинам оставалось только ждать свою судьбу.
      Трое незнакомцев держались надменно, как жители лучшего района столицы перед низшим сословием провинции. Хозяева ситуации стремились показать невольникам их истинное место.
      Первым признаки агрессии проявил тот, что был ниже остальных ростом и стоял слева. Не дожидаясь приказа предводителя — высокого мужчины с длинными темными волосами, заплетенными в косу, — он сбросил с головы капюшон и резко ударил по замерзшей земле кнутом. Кожаное орудие пытки приземлилось в сантиметре от ноги стоящего в первом ряду разведчика. Тот не отпрянул, понимая, что это провокация, чем несказанно разозлил надзирателя.
      — Ишь, какие гордые рабы пошли! — рассмеялся человек-титан, но голос его был полон яда, а не веселья. Зеленые глаза младшего главаря, которому на вид было не больше двадцати трех лет, блестели огнем азарта и жаждой крови. — Вот сейчас и поучим их уважению.
      По строю людей прошелся ропот. Те из крылатых воинов, кто еще мог стоять на ногах и держать удар, поспешили оттеснить назад младших товарищей и раненных. Даже в такой ситуации, находясь в окружении гигантов, которые почему-то застыли в одной позе, безоружные и напуганные абсурдностью ситуации разведчики не собирались подчиниться окончательно. Сильные были готовы защищать ослабевших даже ценой собственной жизни.
      — Вот так вот, значит, — хмыкнул надзиратель с плетью и замахнулся, чтобы ударить, но в этот момент один из гигантов, что стоял позади пленников подал признаки жизни.
      Небольшой, всего лишь шесть метров ростом, он непонятно почему сорвался с места и бросился в самую гущу людей. Все случилось так быстро, что воины не успели понять, как это произошло. Когда первые ряды обернулись, монстр уже сжимал в зубах то, что осталось от Лины — женщины, которая сражалась вместе с Риваем и Ханджи почти пять лет. В последнем бою она серьезно травмировала руку. Глубокая отметина начинала кровоточить при каждом движении, но ветеран мужественно переносила боль, хотя понимала всю обреченность своего положения. Теперь страдания для нее закончились.
      — Ублюдок! — выкрикнул один из крылатых воинов и бросился на трех мужчин, желая отомстить за смерть друга.
      Ханджи крикнула, чтобы он остановился, но слова четырнадцатого командора не решили дела: подчиненный уже оседал на земле, а из его сердца торчал тонкий клинок предводителя захватчиков.
      Гиганты тоже как будто поняли, что происходит. Возбужденные запахом крови они скалили зубы, но не решались напасть. Монстры настороженно посматривали на своих вожаков в обличье людей, ожидая приказа.
      — Среди вас есть еще глупцы? — холодно спросил тот, что стоял в центре, и легко вытащил клинок из мертвеца. — Если так, то прошу сделать шаг вперед. Как мне кажется, быстрая смерть от металла благороднее раздирания ваших тел на части. Но обо всем по порядку, — его черные глаза пронизывали насквозь, метко подмечая каждую эмоцию на лицах пленников. Даже малейший вздох или неосторожно сжатый кулак, не могли от него укрыться. Но ненависти к побежденным в этом взгляде не было. На мгновение Ханджи показалось, что незнакомец не видит в разведчиках врагов, а просто исполняет свой долг перед силой, которую сам боится. Но, возможно, ей только показалось.
      — Итак, вы все нарушили границу земли, которую наш господин завоевал в честном бою. По нашим законам вам полагается смерть. Но не волнуйтесь, я проявлю милосердие — погибнет лишь часть из вас. Остальные станут принадлежать клану «Голодные охотники».
      — А если не захотим? — выкрикнул Пол, двадцатилетний разведчик, отважный, но слегка глуповатый. Выстрел прогремел раньше, чем губы врагов изогнулись в ухмылке.
      — Тогда вы станете кормом для моих зверушек. Благодарю, Мартин, — кивнул предводитель последнему соратнику. Лысый толстяк, отпустивший рыжую бороду ниже плеч, довольно оскалился и любовно погладил свой пистолет, совершенно не похожий на привычное для крылатых воинов оружие. Напоминающий что-то среднее между револьвером и ружьем, он был изрисован декоративными рунами, а сам сделан из какого-то черного незнакомого материала.
      — Пусть только дернуться, Клод, и я всех их перестреляю, — пообещал убийца. — Моя малышка давно не веселилась.
      — У тебя еще будет такая возможность, — бесстрастно отозвался тот, кого назвали Клодом. — Но господину нужны бойцы. Помни об этом, когда вновь решишь нарушить мой приказ.
      Гигант, который стоял ближе к троице, повернул голову в сторону стрелка и громко клацнул зубами — тот отпрянул, стараясь спастись от клыков. В глазах мужчины блестел неподдельный страх, уступивший место ярости, когда Мартин услышал звонкий смех.
      Этот звук как будто оглушил всех: пленники, только что потерявшие трех товарищей, не веря повернули головы в сторону третьего надсмотрщика, оставшегося безымянным. Молодой парень согнулся пополам и абсолютно себя не сдерживал — так хохотал, что слезы катились по его щекам.
      — Видите, как бывает, — утерев слезу, пробормотал неназванный. — Сейчас ты жив — потом внезапно умер по приказу союзника. Забавно, правда, — он обвел безумными глазами толпу. — А самое смешное то, что вы скоро сами станете этими орудиями убийства, — он щёлкнул кнутом около ноги ближайшего к нему гиганта, но тот никак не отреагировал. — Будете послушными собачонками, готовыми перегрызть глотку любому, кто станет на пути вашего повелителя, — он сделал шаг вперед и оказался лицом к лицу с Риваем. Капрал застыл, понимая, что, если он поддастся на провокацию, людей перебьют. Да, он успеет свернуть шею этому шутнику, отомстит, но живым от этого не станет легче. Поэтому оставалось только молчать. — Меня зовут, Фридрих. Фрид — для друзей и врагов. Ты же мой враг, капрал Ривай? — парень сказал это так тихо, что его соратники не услышали последних слов.
      «Откуда он меня знает? — бывшему бандиту пришлось приложить все усилия, чтобы ничем не выдать своего беспокойства. — Фрид. Что ж, я запомню».
      Потом их разделили. Ханджи, единственную взрослую женщину в отряде, вместе с бывшими кадетами под конвоем из гигантов и Мартина повели прочь от основной группы. Когда люди отдалились от второй половины отряда на двадцать шагов, Фридрих подошел к молчаливому Клоду и что-то ему прошептал. Лицо погонщика гигантов не выразило ни одной эмоции, лишь рука сделала щелчок пальцами — и гигант, охраняющий мужчин-разведчиков, отогнал Ривая от остальных. Глупо таращась на свою добычу, он как овцу направлял капрала к его младшим подчиненным.
      — Господин хотел, чтобы мы привели ему сильных и молодых, — подойдя к Ханджи, услышал воин. — К чему нам раненные и старые?
      Они не повернулись, когда за спиной раздались крики. Просто не смогли, понимая, что ничем не могут помочь — не могут разделить страдания друзей. Воинам свободы оставалось только идти вперед, навстречу своей судьбе, оказавшейся деревянным ящиком-тюрьмой. Идти, чтобы надежда не умерла окончательно.

      Ривай поморщился. Непрошеные воспоминания снова бессовестно атаковали его в самый неподходящий момент. Он уже устроил взбучку Спрингеру — слегка снял напряжение, но теперь на тело навалилась усталость. Устроившись на соломе рядом со своими людьми и Ханджи, ставшей на стражу, капрал безуспешно пытался заснуть, но с каждой новой попыткой все глубже погружался в мысли.
      Когда выживших поместили в этот проклятый деревянный ящик, время как будто остановилось. Их кормили, разрешали беспрепятственно передвигаться по довольно просторной тюрьме, не запрещали разговаривать, но постоянное покачивание и громкий топот стада не позволяли чувствовать себя даже в зыбкой безопасности.
      К тому же, разведчики были не единственными пленниками трех Голодных Охотников. Отряд контрабандистов-мародёров, опрометчиво решивших попытать счастье за Стенами, стал легкой добычей гигантов. В начале их было около тридцати — низшие члены группы не знали точное количество подельников.
      Горе-воры даже не успели добраться до ближайшего города, а из леса уже появились гиганты. Эти твари двигались не так, как ранее встреченные одиночные особи, а шли организованным маршем, явно показывая, что оказались здесь не случайно. Прежний атаман здраво рассудил, что у его группы нет ни единого шанса выстоять против монстров, и повернул обратно к Стене, но было уже поздно. С того фланга также шла смерть.
      — Большинство убили быстро, — испуганно шептала Паула, полноватая разбойница, у которой не хватало парочки зубов. — Сожрали прямо у нас на глазах. Меня с друзьями бросили сюда, а остальных… — она сглотнула и еле смогла сдержать всхлип. — Это не люди. Этот Клод управляет монстрами как обычной сворой, а еще… Еще… — женщина все-таки не смогла совладать с собой и разрыдалась прямо во время первого разговора с разведчиками. — Вон там, в стене была щелка. Я туда смотрела иногда. Смотрела и видела все. Он… Он колдун, — всхлипывала Паула. — Он превратил моих друзей в гигантов!
      Но такое заявление не произвело ожидаемого эффекта на воинов свободы. Ханджи и Ривай лишь переглянулись, а молодежь отвела глаза. Они всего лишь получили окончательное подтверждение тому, что знали давно. Есть сила, способная покорить человека, уничтожить его «я», и никто не знает, как с этим бороться. Оставалось только наблюдать и подмечать детали, чтобы получить хоть какой-нибудь шанс выжить.
      Паула рассказала еще много интересного о трех повелителях гигантов, об их привычках и нравах. Контрабандисты презирали ее, ведь каждую ночь для женщины из люка спускалась веревочная лестница. Говорили, что Паула греет постель то ли для мерзкого Мартина, то ли для крысыподобного Фрида, а может и для всех троих сразу. Она и питалась лучше остальных, и, кажется, вполне была довольна судьбой. Впрочем, ее особо никто не винил. Отсутствие инстинкта самосохранения и глупость, как известно, больше всего вредят их обладателю. Когда Паула не вернулась после ночной прогулки, никто не тешил себя иллюзиями о ее судьбе.

      — Ривай, — Ханджи потрясла соратника за плечо. — Наверху что-то происходит. Поднимай всех немедленно.
      Мужчина хотел уже съязвить, что командор зазналась и не хочет общаться с чернью, но Зоэ уже вихрем метнулась к Саше, Хистории и Имир, устроившихся неподалеку. Капралу ничего не оставалось, кроме как пнуть Жана и Спригнера. Кирштайн, еще полностью не проснувшись, попытался возражать, но быстро спасовал. После того, что сильнейший воин зловещим шепотом наговорил Конни, парень вообще боялся на него смотреть, но признаваться в этом никому не собирался.
      Тем временем, шум на крыше тюрьмы становился громче. Создавалось ощущение, что там что-то тащат, причем абсолютно не заботясь о сохранности груза. Слышались ругательства и глупый смех Фрида, который сегодня казался особенно истерическим, — создавалось впечатление, что хозяин плети пьян.
      — Никому не двигаться, — приказала Зоэ, когда крышка в потолке начала открываться. В полной темноте — зажигать лампу никто не решился — разведчики и выжившие контрабандисты ждали и морально готовились к любому повороту событий.
      Задребезжали замки на люке, сдвинулся деревянный засов, и в помещение проник свет уже садящегося солнца. Он ослепил людей, заставив на мгновение закрыть глаза, но был так мимолетен, что никто не успел к нему привыкнуть.
      — Получайте пополнение! — закричал Фридрих, еле сдерживая очередной приступ смеха. — Можете съесть его, все равно еды сегодня не получите! Только не переусердствуйте — хоть кости нашим зверушкам оставьте.
      Как только надсмотрщик договорил, что-то крупное закрыло проем, заслонив собой свет, и в следующую секунду упало. Разведчики услышали звук удара, как будто с высоты сбросили мешок с мукой, но куда именно упало тело, было непонятно.
      — Дьявол, — ругнулась Имир. — Еще бы чуть-чуть, и я бы смогла обратиться. Интересно, он будет так же смеяться, когда я оторву ему голову?
      — Ты никого не тронешь, пока мы здесь, — осадила ее командор. — Если ты хочешь остаться с нами и Хисторией, тебе придется подчиняться. Хотя, — глаза женщины зловеще сверкнули в свете зажженной лампы, — я бы подержала его, пока ты откусываешь ему голову.
      Смуглая титанша хищно усмехнулась. Несмотря на то, что совсем недавно девушка была врагом крылатых воинов, в их обществе Имир чувствовала себя неплохо. Это люди чести, хотя сами это полностью не осознают, а значит она точно проснется утром, а не будет скинута вниз через помойное отверстие в углу камеры. К тому же, теперь рядом с ней Хистория. Девочка явно сердилась на подругу, но со временем оттаяла. Теперь они спали рядом, не обращая внимания на недоверчивые взгляды и ухмылки. Правда, разговаривали мало, но титаншу это устраивало.
      Тем временем, разведчики приблизились к телу. Первое, что бросилось людям в глаза, когда свет лампы рассеял тьму, была широкая спина молодого парня, точнее разодранная в клочья рубашка, пропитавшаяся кровью, потом и грязью. Тело не шевелилось, но когда Конни ткнул его длинной соломинкой в бок, оно дернулось, и человек еле слышно застонал.
      — Не может быть, — выдохнул Жан, узнав голос, и быстро оббежал с другой стороны, чтобы убедиться в своей догадке: — Это Райнер!
      По его голосу, как и по лицам соратников, не было понятно, что он испытывает. Кирштайн и сам этого не знал. Судьба как будто насмехалась над ними. Отобрав все, она раз за разом подбрасывала новые испытания. Сейчас — появление бывшего друга. Жан точно знал, что ненавидит титана, хочет его убить, но не мог. И дело не в том, что у него нет оружия — сгодились бы собственные руки и шнурок из прохудившихся сапог — просто что-то неизвестное не давало поддаться желанию, а понимание, что его действия без приказа могут не понравиться командованию, убавляло решимости.
      — А ну-ка, парень, отойди, если кишка тонка, — из угла контрабандистов поднялся мужчина и потер руки. — Я ему сейчас быстро голову откручу, пока он в отключке.
      — Еще раз попробуешь помыкать моими людьми — я тебя сам удавлю, — холодно произнес Ривай, жалея, что у него нет даже гвоздя. Можно было бы пугать этих трусов, чтобы не смели даже думать вмешиваться в дела разведки.
      — Вы вроде умный человек, — не унимался сокамерник, — а не знаете, что засланных шестерок нужно убивать при первой же возможности! Не пройдет и дня, как этот хмырь, — он презрительно сплюнул в сторону Брауна, — начнет доносить на нас титаньим мразям.
      — Этот «хмырь» стоит тысячу таких как ты, а может и больше, — вмешалась Имир оттеснив в разные стороны Сашу и Конни, и встала между разбойником и телом Райнера. — А крысятничать он точно не будет. «Голодные охотники» — не его клан.
      — Так ты сама одна из них! — воскликнул мужчина, отступив на несколько шагов. — Ведьма.
      — Довольно, — приказ четырнадцатого командора прозвучала во мгле камеры, как приговор произволу. — Браус, набери воды в таз. Спрингер, Кирштайн, — перетащите рядового Брауна на нашу половину. Осторожно. Имир, — женщина поймала себя на мысли, что не знает ее фамилию, — стой на страже вместе с Хисторией. Ривай, на пару слов.
      В голосе Ханджи было столько стальной решимости, что разведчикам показалось, будто она набросится на них за неповиновение. Зоэ в мгновение ока превратилась из раненной женщины-офицера в уверенного предводителя, заряжающего окружающих непонятно откуда взявшейся решимостью. Ни у кого не возникало сомнений, что Эрвин Смит сделал правильный выбор.
      — Если ты позвала меня постоять в стороне, чтобы я не убил этого засранца, то зря, — Ривай не спускал глаз с Жана и Конни, тихо спорящих, как безопаснее и легче перетащить бывшего друга, но при этом не забывал и про Имир. Титанша вновь стала вызывать у капрала подозрения. Предаст или нет? Если бы его люди-ветераны были целы, Аккерман без колебаний развязал перебежчице язык. Пусть ее спасает нечеловеческая регенерация, но боль властна над каждым.
      — Прекрати, — отозвалась женщина, и стекла ее разбитых очков вновь сверкнули в темноте. — Титаны — наш единственный шанс выбраться отсюда. Ты видел раны Брауна? А губы? Они сухие и разодранны в кровь.
      — Да, — бывший бандит сразу же понял, куда клонит разведчица. — А еще у него следы на шее от петли. Его пытали и морили жаждой. Но сможем ли мы сражаться вместе?
      Голос сильнейшего воина человечества дрогнул, и слова потонули во тьме камеры. Только глаза, теперь уже в упор следящие за мимикой предводительницы, повторяли одну и ту же фразу: «Я знаю, что ты права. Но как я могу быть уверен, что молодняк не сделает глупостей, если не могу поручиться даже за себя».
      — Нам не нужно верить во что-то, — угадав мысли напарника, сказала командор. — Я просто знаю, что какая-то сила вне Стен ведет войну с людьми и делит власть между собой, а Райнер Браун бросился в самую гущу сражения, хотя мог остаться в стороне, — рука Ханджи легонько коснулась плеча Ривая и смахнула с него соломинку. — Пока я не получу ответ, почему он это сделал, я не отдам приказа его убить. Он и Имир — ключ к свободе, а дальше будем действовать по обстоятельствам, — исследовательница внезапно ухмыльнулась. – Что-то я не видела трупов Йегера, Аккерман и Арлерта среди остальных.
      Капрал только вздохнул. Да, троицу из Шиганшины не нашли ни живыми, ни мертвыми. И хотя опыт разведчика ехидно подсказывал, что это не причина не считать человека погибшим, чутье твердило о положительном исходе.
      — Сэр, — взволнованная Саша несмело приблизилась к командирам и замерла, боясь поднять на них взгляд. Но все-таки военная выучка взяла свое, и кулак девушки уверенно ударился об грудь. — Он заговорил.
      Не теряя ни секунды, старшие разведчики поспешили к избитому врагу, но все равно опоздали — Райнер снова потерял сознание и никакие пощечины не помогали.
      — Что он сказал? — наконец спросил Аккерман.
      — Ерунду, сэр, — замялся Конни. — В начале, что «синий цветок поливают кровью», а потом, уже почти отключившись, сказал «Богиня».
      — Богиня? — переспросила Зоэ, и Ривай заметил, как быстро задвигались ее зрачки: командор пыталась что-то вспомнить. — Любопытно. Следите в оба и не жалейте воды.
      Сказав это, женщина мимолетно посмотрела на Хисторию, стоящую на посту, и устроилась на полу, чтобы немного поспать. Нужно было еще раз сопоставить факты.

***



4 декабря. Внешний мир.

      Пожелтевшая листва уже давно облетела с деревьев, но кое-где на земле еще попадались островки ярких пережитков осени. Если верить календарю, четыре дня назад началась зима, но небо так и не подарило земле снега. Деревья обреченно замерли, ожидая суровых бурь и метелей. Им не скрыться, ведь эти стражи-великаны, как стены окружающие просторную долину на много километров вокруг, не могли убежать ни от пожара, ни от холода. Их судьба: умереть стоя, защищая свое царство, — и она схожа с той, что была у людей, прячущихся под их кронами.
      Трое молодых парней и девушка, вечно хмурая и отрешенная, как утро поздней осенью, неотрывно следовали за процессией, идущей внизу холма. Находясь на возвышенности и следя, чтобы ветер не донес до гигантов их запах, последние из свободных разведчиков преследовали врагов и подмечали каждую деталь, ожидая момента, когда можно будет напасть.
      Но слаженной командой четверых путников назвать было нельзя. Трое из Шиганшины сторонились высокого титана-предателя, в любой момент ожидая от него какой-нибудь подлости или нападения. Бертольд, в свою очередь, упорно делал вид, что его не волнует такое отношение к себе, молчал и практически не спал из-за волнения за Райнера, попавшего в плен, и предчувствия возмездия.

      Они встретились на опустевшем поле боя, когда солнце уже село. От трупов гигантов до сих пор поднимались клубы пара, а вороны, слетевшиеся поживиться плотью людей, каркали так громко, что, казалось, хотели напугать мертвецов. Но был еще один крик пострашнее карканья птиц.
      — Это вы во всем виноваты! — Эрен, стоя на том самом месте, где несколько часов назад трое «Голодных охотников» разговаривали с пленниками. В голосе парня было лишь отчаяние и злоба на себя, за то, что он послушал Армина и не напал на убийц. Он бы застал их врасплох, уничтожил бы трех негодяев и освободил бы всех. — Вы виноваты…
      Арлерт стоял бледный и потерянный, не смея даже поднять глаза на лучшего друга. Он не жалел, что запретил ему нападать, ведь тогда бы их тоже схватили или убили, но слова ранили больнее ножей.
      — Эрен, — попыталась заступиться за соратника Микаса. — Не говори так, слышишь? Мы не знаем, с кем имеем дело. Ты видел, как слушались его гиганты? А как странно повел себя Браун? — имя бывшего разведчика девушка выплюнула как величайшее ругательство. — Его схватили с такой легкостью… Я в начале даже не поверила, что это он.
      — Да, — выдохнул Йегер и пнул ногой камень. — Он кого-то спасал. Проклятье! Даже эта мразь кого-то спасла, а я сидел здесь и смотрел. Ненавижу!
      — Поверь, после той стаи гигантов, что ты напустил на нас, Райнер тоже стал относиться к тебе чуть-чуть хуже, — голос Бертольда заставил Аккерман обнажить клинок, а парней резко обернуться. Но титан, использовавший в качестве прикрытия пар от трупов своих собратьев, не проявлял никакой агрессии и не давал повода для атаки. Весь его вид выражал смирение и мнимую задумчивость, которая, как показалось Армину, уже практически граничила с предложением помочь.
      — Что ты тут делаешь? — неуверенно начал младший разведчик, боковым зрением не забывая следить за друзьями детства. Эрен подобрался, как будто готовясь прыгнуть, и был настроен на бой, а Микаса выглядела довольно буднично, если не считать хищно поблескивающего меча разведчика в ее руке. Девушка застыла как каменное изваяние, и только поднявшийся ветер, несущий со стороны Стены Розы темные тучи, играл ее волосами.
      — То же что и вы, — отозвался Фубар. — Отдаю дань могилам и ищу живых. Вы же тоже не всех нашли мертвыми.
      Он не спрашивал, а утверждал, и в словах этого загадочного парня было предложение, от которого, посовещавшись, они не смогли отказаться. Вместе похоронив погибших и забрав все ценное, четверо пошли по хорошо заметному следу стада гигантов. Про себя группа решила, что настанет день, когда они сцепятся вновь, но до этого нужно успеть многое сделать.
      Им понадобилось больше суток, чтобы догнать клан «Голодных охотников» и остаться незамеченными. Обратившийся Эрен в начале не хотел брать к себе на плечи Бертольда, но захватчики увели всех живых лошадей, тем самым разрушив последние сомнения, что это обычные гиганты. Сам по себе Колосс в боевой форме не мог поспеть за временными соратниками и становился заметной мишенью, поэтому после долгих споров и разногласий Йегеру пришлось уступить.
      Потянулись долгие часы молчания. Холодный ветер завывал все сильнее, лили немилосердные дожди, смешанные со снегом. Только постепенно размывающиеся следы десятков ног и копыт похищенных лошадей указывали на то, что ищущие на правильном пути. Все время перехода подростки не сомкнули глаз, а Эрен, под конец еле переставляющий ноги, держался только за счет мысли о необходимости идти.
      Но даже титан не может шагать вечно — силы резко покинули парня, и он упал в грязь. Ни крики Микасы, от страха за брата позабывшей, что враг может быть совсем близко, ни уговоры Армина не привели Йегера в чувства. Только Фубар отреагировал спокойно. Когда Эрен медленно стал оседать, Бертольд первым соскочил на землю и терпеливо ждал, пока разведчики суетились вокруг друга. Все это время титан смотрел на высокий холм, поросший лесом, и не поворачивался, пока его не позвал Армин.
      — Нам нужно туда,— только и сказал Фубар, перекрикивая очередной сильный порыв ветра, и направился к Микасе, пытающейся помочь Эрену выбраться. Переоценивший свои силы парень потерял сознание, а мышцы, соединяющие его с телом-двойником, никак не хотели отделяться.
      — Дай я, — Берт попытался оттеснить девушку в сторону и перерезать связующие мышцы. Аккерман попыталась его оттолкнуть, но ладони уперлись в грудь титана и не смогли сдвинуть его ни на сантиметр. — Я не причиню ему вреда.
      И Микаса согласилась. Наблюдая за каждым движением спокойного врага, она готовилась в любой момент защитить брата или нанести смертельный удар. Но даже сильнейшая любовь к сводному брату не смогла уничтожить здравый смысл. Помочь Эрену Аккерман не могла: руки начинали трястись каждый раз, когда девушка подносила нож к плоти, и ни она, ни Армин не смогут нести друга на себе достаточно долго.
      А вот Бертольд мог и тащил Йегера на себе до леса на холме — почти два километра. Но на этом помощь Фубора не закончилась: чутье титана не подвело. Когда разведчики добрались до своей цели и забрались на дерево, они заметили на другой стороне долины, лежащей сразу за холмом, тусклый огонек костра, а потом во тьме ночи раздался рев. Так был найден враждебный клан.

      Еще трое суток ушло на наблюдение за «Голодными Охотниками».
      Разумных титанов оказалось только три. Два подчиняющихся воина-психопата, склонных к внезапным приступам ярости и желанию убивать, и молчаливый предводитель, больше напоминающий аристократа, чем бандита. Этот загадочный противник предпочитал проводить время в обществе гигантов, с которыми он говорил как со сворой щенков. Он гладил монстров по рукам, трепал волосы, а любимцев кормил мясом, и наблюдателям совсем не хотелось знать, чье оно.
      Следить за врагом было сложно. Каждый порыв ветра мог подхватить человеческий запах, и гиганты, которые стояли плотным кольцом вокруг лагеря, убили бы людей.
      Но игра стоила свеч. На четвертые сутки после битвы в лесу гигантских деревьев, разведчики знали все. Знали, что все гиганты подчиняются Координате Клоду и без приказа не атакуют, знали, что сослуживцы и друзья живы и содержатся в огромном ящике-камере, который несет на своих плечах огромный монстр.
      Могучий зверь очень бережно хранил свою ношу, как будто это было что-то важное для него. Даже отгонял диких гигантов прочь, когда те, ведомые голодом, пытались разломать ящик. Шпионам иногда казалось, что гигант, над верхней губой которого росли пышные усы, одержим мыслью о сохранении своих невидимых подопечных, но эта догадка быстро исчезала, когда дети вспоминали, что перед ними кровожадный монстр. Клод каждый день кормил своего любимца свежей плотью, чтобы ожесточить гиганта еще сильнее.
      Армин и Эрен, первый раз увидев это, до хрипоты спорили, почему гигант ведет себя так странно. Армин склонялся к тому, что монстр подчиняется приказу одаренного Координаты, а Эрен, руководствуясь лишь своей непонятно откуда взявшейся уверенностью, не соглашался, но ничего путного сказать не мог. Микасе удалось остудить их пыл совсем не сразу. Бертольд только наблюдал за этим, а когда его спросили, что он думает, тихо ответил:
      — Правы оба и не прав никто, — что он имел в виду, никто не понял, а дальше расспрашивать не стали.
      Отрешенный взгляд Фубара вообще не вызывал желание говорить. А тот продолжал методично ходить на разведку, чтобы потом вернуться полностью перемазанным грязью, промокшим насквозь и еще более простывшим, чем прежде. Информация, принесенная Колоссом-предателем, была бесценна, но делился он ею только с Армином — слишком хорошо запомнился холод металла лезвия Микасы, а в глаза Эрену титан смотреть так и не научился. Арлерт же спокойно выслушивал, даже улыбнулся несколько раз и никогда не пытался навредить бывшему разведчику. Именно ему первому Бертольд и рассказал о том, что видел, как Фридрих скинули избитого Райнера в ящик-тюрьму.
      — Мы должны действовать, — раз за разом повторял титан и не слушал никого. Это возымело эффект, результатом которого стал план Армина, построенный на основе собранных сведений.

      — Ты точно готов на это? — еще раз спросил Арлерт, отрываясь от наблюдения за лагерем. — Не передумаешь?
      — Нет. Я знаю, на что иду, — голос Фубара потонул в завывании ветра, заставляющем деревья вокруг лазутчиков раскачиваться и пугающе скрежетать, а трое из Шиганшины переглянулись - не трудно было догадаться, о чем они условились.
      «Если я сделаю что-то не так, Микаса снова попытается меня убить», — констатировал факт Бертольд. Но страха от этой мысли уже не было, ведь за последние дни она въелась в мозг так сильно, что накануне парню приснилось, как Аккерман превращается в клинок и отрубает ему голову. К счастью, людей, способных превращаться в оружие, не существовало.
      — Тогда повторим еще раз, — напряженно проговорил Армин. — Эрен?
      — Захожу с западной стороны лагеря и атакую, — довольно отчитался Йегер, а потом, заметив недовольный взгляд друга, добавил: — По сигналу, конечно. Должен перебить часовых и взять на себя как можно больше врагов.
      — Микаса?
      — Пробираюсь в лагерь, когда часовые отвлекутся на Эрена, убиваю гиганта-охранника и освобождаю наших. После этого стараюсь пробиться к обозу с УПМ, — на второй день слежки молодые разведчики узнали, что клан тащит с собой не только лошадей, но и снаряжение.
      — При этом вы оба следите за моими сигналами, которые я подаю отсюда, и тут же отступаете, если что-то идет не так, — добавил Армин. Парень весь дрожал то ли от холода, то ли от нервного напряжения, а рука все еще крепко продолжала сжимать последние сигнальные ракеты: два зеленых заряда, означающие «пора», красную — «нужно отступать», и черную. Последняя сигналка пугала физически слабого разведчика сильнее всего, ведь выстрелив ею, Арлерт запрещал друзьям приближаться к месту своего укрытия — обрекал себя на неминуемую гибель, но спасал соратников. Он-то ясно понимал, что сигналы атаковать и отступать увидят не только союзники.
      Что-то скрипнуло совсем близко, но необычный шум исчез в скрежете стволов, качнувшихся от очередного сильного порыва ветра. Приближалась буря. Темные тучи уже наступали с севера, грозясь закрыть собой солнце и пролиться на землю холодным дождем. Если все сделать вовремя, эффект внезапности и снижение уровня солнечного света сыграют разведчикам на руку.
      — Но первым начинаю я, — подал голос Бертольд и поднялся. Кровь отхлынула от его смуглого лица, но решимость не покинула взгляда титана. Колосс должен был отойти на полкилометра от лагеря врага и обратиться. Огромный шестидесятиметровый гигант, не находящийся под властью Координаты и ведущий себя агрессивно, должен был заставить погонщиков заволноваться.
      Конечно, риск был велик. Берт и сам не знал, сможет ли он противостоять воле врага, но все равно шел на это ради друга. Райнер всегда его спасал, проливал кровь вместо него — теперь настал черед Фубара. Колосс станет основной мишенью в этой бойне, причем плохо защищенной и неповоротливой. Скорее всего, его разорвут на части раньше, чем Микаса разобьет цепи Райнера, если она вообще это сделает. Возможно, его просто используют, а отрубленная голова друга будет еще долго гнить на оставленном поле боя, но, несмотря на это, попытаться стоит.
      Сделав глубокий вдох, Бертольд шагнул прочь от временных соратников, оставив их наблюдать в бинокль за передвижениями в лагере. Воспоминания редких счастливых моментов роились в голове, а тело сводило судорогой, ведь мозг уже услужливо дал понять, что скоро будет много боли. Осталось только прикрыть глаза и сделать первый шаг к ней. Второй шажок оказался легче, хотя под ногой хрустнула незамеченная ветка, а плечо задело шершавый ствол сосны. Пришлось набраться мужества и открыть глаза, чтобы замереть и непонимающе уставиться на острие меча, высовывающееся из плотного сплетения веток и красноречиво упирающееся в грудную клетку.
      Сзади раздался шорох — это три разведчика поняли, что окружены. Микаса вскочила на ноги, но, как и Эрен, тут же была поймана крепкой сетью, которую во внешнем мире вольные кланы разумных титанов использовали для охоты. Армин же остался неподвижен. В глазах парня читался страх, но он смешивался с любопытством, ведь одежду на незнакомцев украшали не письмена, как у «Голодных охотников», а голубой цветок, чем-то напоминающий лилию.
      — Ваш план хорош, Армин Арлерт, — медленно проговорил высокий рыжеволосый мужчина, которому на вид было за тридцать. — Но вы погибнете раньше, чем дойдете до лагеря.
      Двадцать, а может и тридцать человек, приблизились к наблюдательному пункту разведчиков. Мужчины и женщины намеренно демонстрировали наличие оружия, но не спешили пускать его в ход, как бы показывая, что они не враги. В доказательство этому по приказу предводителя группы от груди Бертольда был убран клинок. Воцарилось молчание.
      — Кто вы такие? — наконец не выдержал Эрен, и попытался выбраться из пут, но не преуспел.
      Вместо ответа высокий человек склонил голову в необычном поклоне — ничем не прикрытая шея сверкнула между темной походной одеждой:
      — Меня зовут Андрэ. Я тот, кого прислал друг разведки, и враг «Голодных охотников». Мы уничтожим их и отведем всех выживших в безопасное место, — голос незнакомца приобрел металлические нотки, которые только усилились, когда он обвел взглядом подростков, задержавшись на Фубаре: — Соглашайтесь, выбора у вас все равно нет.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.