Путь разведчика 77

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Shingeki no Kyojin

Пэйринг и персонажи:
Гриша Йегер, Райнер Браун, Бертольт Гувер, Энни Леонхарт, Марко Бодт, Эрвин Смит, Майк Захариус, Леви Аккерман, Эрвин; Анни; Бертольд; Райнер; Ханджи; Ривай; молодые разведчики; Марко, Григорий Йегер, Майк Захариус . Большое количество ОМП и ОЖП.
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Экшн (action), Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, OOC, Насилие, Изнасилование, ОМП, ОЖП, Элементы гета, Элементы фемслэша
Размер:
Макси, 158 страниц, 16 частей
Статус:
заморожен

Награды от читателей:
 
«За красивую работу и доброго а» от Artem9090
Описание:
На Легион началась настоящая охота, и, чтобы остаться в живых, Ривай и Ханджи уводят верных людей за Стены, за которыми только титаны, смерть и предатели. Эрвин Смит, оставшийся в главном городе, попал в руки властей как предводитель дезертиров.
В работе рассказывается о людях, живущих во внешнем мире, правлении Координат и Знающих, дружбе и смерти. Также, упоминаются Марко Ботт и Майк Захариус.
Временные рамки: 51 глава манги + 2 месяца.

Посвящение:
Близким мне людям, которые, несмотря на всю мою неуверенность, поддерживали и помогали мне писать.
Отдельное спасибо моему бете Modi и Пине Коладе.
Благодарю SofiaSain за неоценимую помощь в исправлении текста (главы 1-7)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Работа начала писаться в начале 2014 года, поэтому некоторые мои сюжетные задумки и события манги случайно совпали.
Временные рамки: 51 глава манги + 2 месяца. Похищения Хистории и Эрена не было, но разведка понесла значительные потери в стычках с тайной полицией.
Предысторией можно считать мою работу "Она наблюдала за Армагеддоном" http://ficbook.net/readfic/1238327 (о судьбе Анни, ее отца и Григория)

Шаг 8. В плену снега и мыслей

5 января 2015, 09:02
      13 декабря. Внешний мир.

      Снег не переставал идти уже четвертый день подряд. Он падал вниз на подмороженную ожидаемыми холодами землю, кружился, парил и тут же таял, дотронувшись до горячих тел титанов. Но природа не сдавалась. Мстя противоестественным созданиям за смерть своих детей, она посылала на передовой отряд все новые и новые снежные бури, закрывала солнце тяжелыми тучами, пыталась убить чужаков холодом. Те, в свою очередь, лишь посмеивались, продолжая настойчиво идти к своей цели, а долгими ночами скрывались под причудливыми навесами.
      Ханджи потянулась и повернулась на другой бок, чтобы хоть чуть-чуть размять затекшее тело. Зевнула, огляделась по сторонам, пересчитала своих людей, отдыхающих рядом, и медленно начала проваливаться в сон.
      В помещении, отдаленно напоминающем их прежнюю тюрьму, отдыхали после трудной смены титаны и ее собственные люди. Надежная комната превосходно сохраняла тепло, исходящее от тела титана-носильщика, при этом не была полностью замкнутой. В любой момент каждый мог уйти, открыв дверь, соединенную лестницей с плечом титана, или просто распахнуть окно, чтобы насладиться видом.
      Правда, сейчас желающих не было. Снежная буря свирепствовала, а ветер так сильно бился о бревенчатые стены, что, казалось, они вот-вот развалятся. Ханджи искренне сочувствовала титанам, которым не посчастливилось нести вахту по всему периметру движения группы, ходить на разведку или тащить снаряжение и две комнаты отдыха на своих плечах. Из-за непогоды пришлось даже оставить часть подчиненных Андрэ в укрытии вместе с лошадьми разведчиков, но такой ход значительно ускорил передвижение колонны.
      — Если повезет, то завтра мы доберемся до Шантры. Там очень красиво, — устало сообщила Клара, вернувшись с дежурства, и сразу же ушла в свой угол, чтобы хоть чуть-чуть поспать.
      Вольнонаемная Охотница, не принадлежащая ни к одному клану Альянса Титанов, старалась лишний раз не говорить с людьми, хотя было видно, что она практически ко всем хорошо относится. В начале это было странно, ведь в первые дни Хоук с удовольствием рассказывала Армину, с которым успела сдружиться за время боевой операции, и всем желающим о своем народе, культуре, исторических событиях, о которых никогда не слышали в Застенном королевстве. Даже Ривай, предпочитающий во время путешествия находиться на спине какого-нибудь титана-Воина и наблюдать за тактическими приемами временных союзников, не брезговал послушать о жизни другого народа.
      Ханджи знала, что он терпит присутствие Клары только из-за ее болтливости, считая ее распущенной и слегка глуповатой — по крайней мере, Ривай так объяснял другим свою раздражительность и неприязнь. Но командор уже давно заметила, что это всего лишь отговорка: Хоук была единственной женщиной в отряде, которая не пыталась навязчиво привлечь к себе внимание капрала. Попытки, конечно, были, но они меркли по сравнению с поведением остальных.
      Еще во время первого привала после битвы, поразившем разведчиков обилием музыки и веселых песен, Ривай оказался втянутым в войну между тринадцатью изголодавшимися по ласке женщинам. Кажется, Зоэ первая не выдержала тогда — завела разговор о морали с Андрэ. Уж слишком сильно все вокруг напоминало здоровое поведение лагеря в мирное время, и это никак не вязалось с тем, что ночлег их устраивался в опасных территориях, населенных гигантами. Дикими казались пляски вокруг костра, звонкий смех и нескрываемые страстные поцелуи, когда нужно было провести эту ночь в тишине, вспоминая лучшее, что было в навсегда ушедших друзьях.
      Но разгадка оказалась предельно проста. Титаны верили, что погибшие живы, пока о них помнят, а никто не хотел заставлять близких страдать от собственной грусти. В этом был смысл, если верить словам разумных титанов, но раны в сердцах затягивались крайне долго, а тяжесть на душе вообще никогда не исчезала.
      Именно так ответила командор, когда Андрэ — Спутник Координаты и талантливый командир, которого чуть ли не боготворили в его отряде — спросил женщину, почему ее солдаты не принимают участия в общем празднике. Получив ответ, воин смеялся так долго, что Зоэ успела подобрать в голове несколько вариантов реплик, чтобы сгладить свою глупость, но к сильному хлопку по плечу она морально готова не была.
      — Тогда выбирай кого-нибудь из моих ребят и заполни пустоту! Зачем же главе клана грустить в обществе только одного Спутника-коротышки?
      Слышавший это Ривай так ощетинился тогда, что Ханджи испугалась — вдруг бывший бандит нападет сейчас и убьет обидчика или скажет что-то не то. Но обошлось. Вместо этого капрал выместил свою злость на неудачно подвернувшемся ему Эрене, который умудрился уронить баллон с газом на землю и чуть не сбил с него клапан. Находясь теперь рядом с Андрэ, мужчина вел себя крайне холодно или демонстративно поигрывал коротким кинжалом, подкидывая и ловя его в воздухе. Риваю не составило труда понять, как заслужить признание здешнего общества, мало чем отличающегося от его друзей из подземных трущоб.
      Правда, такое поведение, вызывавшее одобрение титанов-мужчин, не спасало от восхищенно-заинтересованных взглядов молодых женщин. От внимания противоположного пола не было спасения ни днем, во время сложных переходов, ни во время ночных посиделок. То поднесут круглую чашу с подслащённой водой — алкоголь было запрещено брать в патрульные рейды — то начнут рассказывать про особенности проезжаемой местности, а сами чуть из шерстяных плащей не выпрыгивают, то массаж предложат сделать.
      Капрал терпел эти томные порывы только, пока они были направлены на подчиненных. Его даже забавляли краснеющие щеки подростков, которые совершенно не знали, как поступать в таких ситуациях. Когда же женщины убедились, что, несмотря на свои пятнадцать-шестнадцать лет и небольшой боевой опыт, бывшие кадеты как партнеры совершенно ничтожны, они переключили свое внимание на Аккермана. Для многих это стало роковой ошибкой.
      Ривай никогда не бил женщин, если это не был спарринг или боевая необходимость, но ничто не запрещало ему ставить их в неловкое положение, зло отвергать или просто не обращать внимание. Последнее особенно оскорбляло девушек, но мстить пока никто не решался. Титанам в человеческих обличьях оставалось только млеть от ледяного блеска глаз, в которых вот-вот должен был разгореться пожар ненависти.

      Клара тихо чихнула в своем углу, где спала среди соратников, и завозилась, стараясь посильнее завернуться в спальный мешок, тем самым вернув к себе внимание Ханджи.
      Сбросив боевую шкуру, Хоук оказалась миловидной девушкой двадцати четырех лет. Легко найдя общий язык с Армином, Сашей и недоверчивым Конни, Охотница могла часами рассказывать солдатам о своей жизни, делиться с Браус премудростями охоты и восхищаться способностью Конни чинить различные мелкие металлические приборы. Она даже вогнала несчастного в краску, нахваливая его умение, — Спрингер всего лишь возился с собственным приводом и раньше даже не думал, что за такое криворукое, как утверждал Шадис, обращение можно хвалить.
      Но ближе всех с девушкой общался Арлерт. С Кларой у них было что-то вроде игры: выбирался вопрос, не касающийся знакомых людей или недавних событий, и оба на него честно отвечали. Оказалось, что, несмотря на все видимые различия — свободу нравов и некоторую распущенность — у двух народов было очень много общего. Например, часть людей из Застенного королевства, и титанов из внешнего мира верили в Трех Богинь: Сину, Розу и Марию. Вот только Клара утверждала, что это не просто мифические существа, а действительно жившие когда-то личности. В прошлом они вели войска в бой, защищая человечество, пока оно в них нуждалось. Сейчас же воительницы мертвы, их место занято другими и Судьбой — титаны утверждали, что все, что происходит с человеком во время жизни предначертано и неминуемо.
      «Так называемых “Великих Матерей” всего три, хотя к главным правительницам иногда причисляют и обычных глав кланов, которые правят дольше сорока лет. Но Ядвига, Тинаш и Марибет — совсем другие», — припомнила Зоэ восторженный доклад Армина, и одновременно в голове появился образ Андрэ. Тот во время привалов всегда сидел среди своих подчиненных чуть в стороне от костра и наблюдал за танцами. Только оружие в его руках — большой кинжал, изогнутый к острию, — выдавал, что Спутник Координаты готов к внезапной схватке. В первый же день командор поняла, что Андрэ душой и телом целиком предан своей госпоже и пришел разведчикам на помощь только из-за ее прихоти. А еще женщину, как и Ривая, постоянно терзали сомнения: друг ли им эта загадочная Ядвига или враг.

      Да, Хоук много интересного рассказала людям о религии, статусах в обществе и власти кланов, о чудесных машинах, которые пока казались разведчиками слишком неправдоподобными сказками. Она даже обещала, что отведет новых знакомых в библиотеку, где можно будет беспрепятственно посмотреть карты мира и научиться расшифровывать символы, которыми так любили окружать себя титаны.
      Иногда эта любовь перерастала в зависимость, и некоторые оборотни покрывали себя с ног до головы символикой своего клана. Пояса, накидки, украшения, цвет волос — каждый титан старался подчеркнуть, свою принадлежность к клану, сделать себя частью огромной семьи. Некоторые даже делали странные цветные рисунки на коже, которые были заметны, даже когда их обладатель находился в боевой форме.
      Но самым важным украшением для любого титана являлся изящный ошейник, который обязаны были носить и мужчины, и женщины. В этом своеобразном паспорте была каждая мелочь из жизни обладателя, и даже качество кожи изделия говорило о статусе.
      Полученная информация была настолько интересной и полезной, что разведчики не сразу заметили странное поведение Клары. Она как будто разрывалась между долгом, желанием побыть с новыми знакомыми и чем-то еще. Шутила невпопад, пыталась уйти, когда разведчики начинали переговариваться о том, что нигде не видно Райнера и Бертольда, не скрывала своей нелюбви к Жану, который откровенно не понимал, почему Клара полезла в огонь спасать предателя. Но загадка разрешилась, когда рядовые увидели, как Хоук обнимала Брауна.
      Оказалось, воин приходится ей дальним родственником. То ли троюродным, то ли двоюродным братом по линии отца, что в обществе титанов, живущему по ценностям матриархата, и родством-то не считалось. Но одного взгляда хватило, чтобы понять, что эти двое питают друг к другу исключительно теплые, семейные чувства.
      Бывшие кадеты давно не видели, чтобы Райнер улыбался так тепло и искренне. Он как будто светился изнутри, сжимая в объятиях хрупкое тело девушки, но делал это совершенно неумело, словно раздавить боялся. Титан на тот момент еще окончательно не восстановился после пожара, постоянно кашлял и изредка морщился, когда кто-нибудь случайно дотрагивался до мест, где раньше были следы от ударов кнута, но положительные эмоции сделали свое дело — на следующее утро Райнер смог пойти в дозор вместе со своей сестрой. Этот шаг сильно подорвал доверие разведчиков к Хоук.

      Клара вздохнула, слыша, как командор Зоэ поднялась со своего места, и медленно стала пробираться к окну, стараясь никого не тревожить. Как же трудно было продолжать делать вид, что ничего не происходит, что она не видит недовольных взглядов. Стараться уделить внимание всем, поговорить, но не быть при этом навязчивой, и ничего не требовать взамен.
      За свои двадцать четыре года Клара редко встречала людей, в крови которых не было примеси титана, и шанс свой упускать не собиралась. Пусть Райнер до хрипоты доказывает, что это гиблое дело, и никогда у нее ничего не получится — она не сдастся. Возможно, это ее единственный шанс найти постоянного спутника жизни, который будет поддерживать ее до самого последнего дня, растить вместе с ней общих детей. Возможно, она даже сможет родить человека, а не титана, и не придется с замиранием сердца ждать дня, когда он навсегда обратится в монстра или уйдет в нижний город — последнее пристанище всех титанов Альянса.
      Пусть соперницы злорадствуют и злятся из-за собственных провалов, пока она, Клара Хоук, изучит всех разведчиков-мужчин, узнает получше, поймет, кто ей больше нравится, а уже потом сделает свой ход. В отличие от своих товарок, Клара не переставала рассматривать рядовых в качестве потенциальных партнеров. Она-то знала, что люди быстро растут и взрослеют, но ничего не могла с собой поделать: ее как магнитом тянуло к капралу — единственному взрослому мужчине-человеку, которого Клара встретила за жизнь. Свободный воин даже пах совершенно не так, как ее прежние дружки, — сводил Охотницу с ума. Но пока что она могла сдерживаться, а потом, кто знает, может Судьба — высшая сила, которой тоже поклонялись в Шантре — что-нибудь подскажет.
      Клара была так горда этим планом, что по глупости рассказала о своих соображениях Бертольду. Не сразу, правда, а только когда убедилась, что это действительно тот самый мальчик, который девять лет назад бесследно исчез вместе с ее братом и еще одним ребенком. Говорили, что именно из-за этого у клана «Синей совы», в котором родилась и была воспитана охотница, и начались проблемы.
      Клара с первого взгляда не узнала Бертольда, как и он ее. Слишком высокий, смуглый, ссутулившийся как будто на его плечи навалились все тяготы этого мира, он долго пронизывал ее взглядом, изучая, и только потом улыбнулся. Совсем несмело, не так как в детстве, но на душе стало спокойнее. Женщина от нахлынувших чувств даже попыталась обнять его, но Фубар почему-то не позволил — сославшись на приказ Андрэ, которому теперь должны были беспрекословно подчиняться опальные титаны, постарался поскорее уйти. В дальнейшем, Берт старался избегать старую знакомую, оставляя осчастливленного Райнера наедине с сестрой.
      Только раз подошел, чтобы спросить, почему Клара носит знаки вольнонаемной Охотницы, а не родного клана. А, выслушав ответ расплакавшейся женщины, взял с нее клятву, что она ничего не расскажет Брауну. Для его же блага. Подумав, Берт запретил Кларе расспрашивать кого-либо из разведчиков, за что те ненавидят его и брата, и Хоук собиралась сдержать слово, хотя и расстроилась еще больше — Фубар не одобрил ее план.
      Размышляя, что же такое произошло с ее близкими людьми, Клара снова погрузилась в тяжелый сон. Нужно было хорошо выспаться перед трудным ночным дежурством.

Но поспать ей, как и всем остальным, не дали. Дверь в комнату отдыха распахнулась, и в помещение зашел дозорный, доложивший, что до прибытия на место последней в походе стоянки осталось около получаса.

***



      Бертольд тяжело вздохнул и вытер пот со лба. Несмотря на мороз, пришедший на смену сырости, парень мучился от ощущения внутреннего жара. Возможно, все дело было в его врожденной болезни — Фубар с детства обладал повышенной температурой тела — или в нервном истощении, но парню казалось, что он заболел. Причем сильно и надолго, как болел в детстве каждую зиму. Один раз дело практически дошло до воспаления легких, но в клане Целителей нашли способ справиться и с этой напастью. Теперь же помогать ему никто не будет, и оставалось только надеяться на Судьбу.
      Титан снова вздохнул и поспешил накинуть на голову капюшон теплого мехового плаща — подарок клана Ядвиги, за который приходилось дорого платить. В частности, Бертольд был обязан сохранять благоразумие и подчиняться приказам представителя Координаты, ожидая своей дальнейшей участи.
      Эти приказы, как и пренебрежение, с которым Андрэ разговаривал лично с ним, уже говорили о многом, но Фубар терпел. Терпел ради Райнера, Клары, которая играла с ним в детстве, ради разведчиков, которые его справедливо ненавидят. Понимал он и Спутника, прекрасно слышал перешептывание за спиной. Он урод. Выродок как для титанов, так и для людей.
      А теперь у нет и клана. Погиб. Был стерт чьей-то властной рукой с лица земли. Другого объяснения нахождению здесь Клары Бертольд дать не мог.
      И хотя девушка рассказала ему совсем мало о том, что произошло с его семьей, сердце было готово разорваться на части. Это все из-за него и дурацкой детской глупости. Из-за глупости он больше никогда не увидит маму и братика, который снился ему во снах, и должен был родиться незадолго до его ухода в Застенное королевство. Не поговорит со старшей любимой сестрой, научившей его основам врачевания. Не расстроит семью тем, что в нем так и не раскрылся дар Целителя…
      Много чего не произойдет, и не было смысла мучить себя еще сильнее, представляя все это. Единственное чего боялся парень, это то, что Райнер узнает правду о клане «Синей совы». Он же так мечтал вернуться домой! Правда могла уничтожить в Брауне человечность, заставив навсегда стать гигантом, подчиняющимся лишь своим инстинктам.
      Этого Бертольд допустить не мог, хоть и знал, что им обоим мало осталось. Совсем скоро им стукнет по восемнадцать – роковой возраст для каждого мужчины-титана. И бывший разведчик всем сердцем желал, чтобы Райнер за отведенное Судьбой время успел почувствовать радость жизни. Желал, но практически ничего сделать для этого не мог.
      Болезнь Райнера, чье сознание как будто разделилось на Воина и Солдата, прогрессировала. Иногда Колосс даже не понимал, с кем он разговаривает, и старался в такие моменты не обсуждать опасных тем, боясь, что проснется третья грань его друга – Бронированный Титан. Но пока этот монстр еще дремал.
      Не улучшало состояние Брауна и нахождение рядом Хистории. Несколько дней назад, он увидел издалека, как девушка целуется с Имир, и были это совсем не невинные поцелуи в щеку. Бертольду стоило огромного труда успокоить титана и втолковать ему, что вмешиваться нельзя. Помогло. Но ночью, когда они наконец-то устроились у самого выхода из импровизированного шатра – никто не позволял чужакам спать рядом с собой – Фубар отчетливо слышал, как друг говорил во сне: спрашивал у Кристы, которой никогда и не существовало на самом деле, почему она больше ему не улыбается. Кажется, даже всхлипнул, но Бертольд в это верить не хотел. Райнер всегда был для него настоящей скалой.

      — Фубар! — крикнула девушка, имени которой он не помнил. — Чего застыл? Без тебя ничего само не построится!
      Бертольд не заставил просить себя дважды: достал из-за пазухи небольшой нож и безжалостно провел лезвием по запястью. Кровь выступила сразу же, но титан этого не видел. Под серыми облаками, сквозь которые сегодня часто появлялись проблески солнечных лучей, среди метели и холода появился монстр. Но никто не закричал от ужаса, как это бывало раньше. Только ветер завыл сильнее, а предводительница группы, разбивающей лагерь для отстающей колонны, начала жестикулировать руками, показывая, куда Фубар должен лечь.
      Это была самая опасная и важная стадия всей работы. По всему участку земли, выбранному для лагеря, были расположены колья, вырезанные из растущих здесь раньше деревьев. Сосны и дубы даже не выкорчевывали из земли, чтобы их корни добавляли дополнительную устойчивость навесу. Колоссу оставалось лишь опуститься на них, проткнув свое тело в определенных точках, и выгнуться так, чтобы из позвоночника и ребер получился крепчайший каркас для укрытия.
      «А потом крышу застелют шкурами и еловыми ветками», - подумал титан, стараясь отвлечься от боли в ногах. Сквозь икры уже прошли колья, и раны брызгали кровью и дышали паром, но Бертольд не останавливался. В первый раз было намного больнее.
      Но эта боль была ничтожна, по сравнению с той, когда твое тело уже распято на многочисленных опорах, кровь хлещет из пробитых конечностей и разорванных глазниц. Он слеп и практически глух – Бертольд слышит только стук собственного сердца и хлюпанье крови. Нужно опуститься ниже, чтобы колья глубже вошли между ребрами, образовав колонны.
      Крик жаждал вырваться из груди, но Колосс не издал ни звука, когда Воины Андрэ с силой надавили на его тело, потянули его вниз. И снова боль. Хотелось плакать, но огромный двойник не может повторить это действие. Его глаза выдавлены и уже давно смешались с кровью, снегом и грязью. А потом предатель слышит закономерный треск — это сдаются под напором глазницы. Череп Колосса станет этой ночью замечательной походной кухней — такой же замечательной, какой был семь раз до этого. А кровь все текла и текла, согревая промерзшую землю, пар валил вверх, а сознание никак не ускользало.
      Бертольд пытался отвлечься: сквозь пелену этой агонии он все еще продолжал думать о людях, которые сейчас рядом с ним, и сердце начинало биться еще быстрее, массивными сгустками выталкивая начинающую сворачиваться кровь. Он думал о том, что на месте, где лежала его огромная голова, будут готовить вкусный суп и жарить оленей, убитых сегодня. О том, что всю ночь опять будут звучать песни, титаны будут танцевать в своих человеческих обличьях, смеяться.
      Клара, как и в прежние дни, подаст Райнеру чашу с каким-то сладковатым целебным напитком. Где она его взяла, Охотница не говорила, только хитро улыбалась, уверяя, что это плата за какое-то интересное дело. Красивая фляжка, сделанная очень искусно, подтверждала эту легенду, да и Бертольду было все равно. Главное, что Райнер веселел от напитка, не содержащего алкоголя, забывал обо все, даже пригласил одну воительницу на танец и не расстроился, когда она ему отказала. Ради такого состояния друга Фубар мог вытерпеть любую боль. Главное, чтобы его никогда не увидели таким Клара и Райнер.
      А мнение остальных, тех, кто считает его ничтожной тварью, его не интересовало.

      Когда подойдет основная группа, Бертольд будет стоять в стороне, пока его не позовут разгружать инвентарь. К тому времени кровь титана испарится, а если и останется кое-где вмороженной в лед, его никто не станет жалеть.
      Когда Фубара все-таки подзывают помочь, он не медлит. Лишь сжимает сильнее крохотную записку в кулаке, надеясь, что сможет незаметно подложить ее в спальный мешок кого-нибудь из разведчиков так, чтобы ее обязательно нашли сегодня и показали командору. От этого зависело слишком многое.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.