Путь разведчика +77

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Shingeki no Kyojin

Пэйринг и персонажи:
Гриша Йегер, Райнер Браун, Бертольт Гувер, Энни Леонхарт, Марко Бодт, Эрвин Смит, Майк Захариус, Леви Аккерман, Эрвин; Анни; Бертольд; Райнер; Ханджи; Ривай; молодые разведчики; Марко, Григорий Йегер, Майк Захариус . Большое количество ОМП и ОЖП.
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Экшн (action), Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, OOC, Насилие, Изнасилование, ОМП, ОЖП, Элементы гета, Элементы фемслэша
Размер:
Макси, 158 страниц, 16 частей
Статус:
заморожен

Награды от читателей:
 
«За красивую работу и доброго а» от Artem9090
Описание:
На Легион началась настоящая охота, и, чтобы остаться в живых, Ривай и Ханджи уводят верных людей за Стены, за которыми только титаны, смерть и предатели. Эрвин Смит, оставшийся в главном городе, попал в руки властей как предводитель дезертиров.
В работе рассказывается о людях, живущих во внешнем мире, правлении Координат и Знающих, дружбе и смерти. Также, упоминаются Марко Ботт и Майк Захариус.
Временные рамки: 51 глава манги + 2 месяца.

Посвящение:
Близким мне людям, которые, несмотря на всю мою неуверенность, поддерживали и помогали мне писать.
Отдельное спасибо моему бете Modi и Пине Коладе.
Благодарю SofiaSain за неоценимую помощь в исправлении текста (главы 1-7)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Работа начала писаться в начале 2014 года, поэтому некоторые мои сюжетные задумки и события манги случайно совпали.
Временные рамки: 51 глава манги + 2 месяца. Похищения Хистории и Эрена не было, но разведка понесла значительные потери в стычках с тайной полицией.
Предысторией можно считать мою работу "Она наблюдала за Армагеддоном" http://ficbook.net/readfic/1238327 (о судьбе Анни, ее отца и Григория)

Шаг 11. Следующий ход

5 августа 2015, 16:09
― Григорий, ― ученый оторвался от прочтения дневника и перевел взгляд на Ханджи Зоэ. Коротко кивнул, но честь не отдал, ведь рядом не было ни одного постороннего человека. Это днем, на людях, он претворялся одним из разведчиков низкого ранга: носил форму, рапортовал в соответствие с уставом и всеми силами старался не попасться на глаза опытным военным, которые могли либо распознать в нем гражданского, либо, что еще хуже, опознать в мужчине доктора Григория Йегера. Сейчас же, находясь в обществе спящего сына и заместителя командора, носить маску было не к чему.
― Здравствуйте, Ханджи. Что вы хотели?
― Мне приказали напомнить вам, что вы не должны вмешиваться в сражение, что бы ни произошло, ― Ханджи понизила голос и внимательно посмотрела на собеседника. ― Даже если на Эрена нападут, его спасение ― наша задача. Не вмешивайтесь.
― Не вмешиваться… ― Григорий поправил съехавшие с носа очки и тяжело вздохнул. ― Майор, знаете на что я трачу последние спокойные часы перед началом операции? Я пересматриваю хроники, написанные по воспоминаниям вашего отряда. И я нашел столько мелких неправильных поступков, которые повлияли на будущее. Вмешайся бы мы тогда ― все было бы по-другому…
― Но вы же этого не сделали, ― перебила Знающего Ханджи. ― Все получилось так, как получилось, и не нужно говорить об этом. И мы, нет, лично я, прошу вас не вмешиваться и сейчас. Вы слишком особенный человек, чтобы вас терять. Стольким понадобиться ваша помощь после боя.
― Мой сын тоже особенный, ― отозвался Григорий и вновь вернулся к чтению дневников. Почему-то ему казалось, что он упустил в написанном что-то очень важное.

16 декабря. Апартаменты Координаты Ядвиги

Ядвига неподвижно стояла у окна и равнодушно наблюдала за тем, как гаснут огни в городе. Некоторые просто исчезали, какие-то тускнели или меняли цвет с золотого на серебряный, тем самым становясь похожими на звезды. Многие поэты, которых в Шантре водилось предостаточно, утверждали в своих балладах, что этот свет ярче и прекраснее настоящих звезд. Преувеличение, конечно, но столичные красавицы обожали, когда их сравнивали с «подземными звездочками», а от упоминания в комплименте луны или солнца дурочки просто млели.
Ядвига усмехнулась, вспоминая, что как раз сегодня во время приема один из дальних родственников Тинаш осыпал Координату подобными комплиментами. Это вызвало недовольство Андрэ и Николаса, но Ядвига не придала событию большого значения. В конце концов, юнцы, будь то титаны или люди, всегда стремились привлечь к себе внимание Координат. Грезили, что ради них женщины бросят своих Спутников, но мало кто задумывались, что за право быть рядом с правительницей и разделить с ней власть над кланом нужно побороться. Доказать, что ты самый достойный.
«Но им нужно все и сразу. Наивные глупцы».
Ядвига поморщилась от холода: вентиляция города всегда запускалась ночью, и по улицам начинал гулять жуткий сквозняк, долетающий иногда до самых верхних уровней. Одновременно женщина вспомнила, что делал в свое время Андрэ, чтобы завоевать ее расположение.
Младший Спутник Координаты, прежде чем стать таковым, перебил половину претендентов в бесчестных поединках. Устраивал засады, не гнушался нападать и бить в спину. Одного особо осторожного соперника, как сам потом признался Ядвиге, Андрэ отравил. К его чести, все убийства были не похожи друг на друга, и их трудно было связать с деятельностью клана Рычащего Леопарда.
Ядвига оценила продуманную тактику и упорство Андрэ и лично пригласила его стать участником поединка ― боя на выживание, после которого победитель, следуя традиции, становился Спутником. Не каждый желающий стать Спутником отваживался согласиться, ведь на арене, на глазах у всего города, могло произойти все, что угодно. Там правила устанавливали смерть и мифическая Судьба.
Но Андрэ принял предложение. Он уже давно знал, что смерть от «титаньей» болезни дышит ему в затылок. Это был его последний шанс выжить.
И он победил, показав всем, насколько грозен может быть отчаявшийся титан. Андрэ не щадил ни себя, ни простых воинов, ни титанов. Одного воина-человека в порыве ярости он разорвал голыми руками, а под конец боя обратился титаном. Без солнечного света и специальной инъекции ― только от своих эмоций и адреналина.
Лишь Ядвига смогла приблизиться к этому монстру и с помощью силы Координаты заставить его вернуться в человеческий облик. По законам Шантры за обращение в титана в черте города без приказа полагалась либо немедленная депортация на нижние уровни, либо ликвидация. Но Ядвига оставила за собой право нарушить устои. Вместо того чтобы убить при всех победителя, она полоснула по его лицу клинком, изуродовала, но назвала Андрэ своим Спутником. Подарила ему надежду на излечение от «титаньей» болезни.
И Андрэ, племянник Координаты Тинаш, излечился. В память о победе, навсегда изменившей его Судьбу, он каждый день обновлял на собственном лице надрез. Проклинал свою титаническую природу, знал, что первые же лучи солнца исцелят его, но все равно резал. Он свято верил, что это лучший способ выразить преданность своей синеокой Богине.
С годами он даже научился приносить пользу клану: наравне с Ядвигой и Николасом, которого инстинктивно недолюбливал, он правил огромной семьей, заведовал военным делом и отвечал за порядок и безопасность крупных городов.
Иногда, в порыве ревности, он вступал в заговоры против Николаса, но быстро приходил в себя, осознавал последствия для клана и сам выдавал заговорщиков, по собственной воле каялся перед Великой Матерью, просил прощения у Николаса. Старший Спутник никогда не мстил в ответ, понимал, что нет смысла ― он прекрасно чувствовал, что Ядвига воздействует на своего супруга-титана. Видел, что она меняет его разум силой Координаты: что-то подавляла, а кое-какие черты усиливала, медленно создавая подходящего для себя Спутника. Смысл злиться на такого человека? Поэтому Николас лишь внимательно смотрел на Андрэ. С некоторым укором, как смотрит старый пес на разыгравшегося щенка, а потом предлагал выпить вместе и заявлял, что Андрэ никогда не должен играть в азартные игры: ставит на слабые карты.
За отсутствие внешней ревности Ядвига была благодарна старшему Спутнику, но не всегда понимала его мотивы. Она с ранних лет знала, что мужчины ― настоящие собственники, и, как бы активно эта черта не подавлялась в Шантре, эта черта никуда не девается.

Так они и жили последние десять лет: два Спутника и Координата. Правили страной, старались для клана, растили сына Ядвиги, Марселя-Бэрика. Координата точно знала, что родила от Николаса, ведь Андрэ появился в ее жизни намного позже. Да и был он бесплодным после перенесенной «титаньей» болезни. Знала, и не могла не радоваться, видя, как ее Спутники учат ее сына самому лучшему, что есть в них самих.
А потом в Бэрике проснулись способности Координаты ― приговор для счастливой жизни. Так уж повелось, что мужчин-Координат уничтожали, ведь в большинстве своем, в дальнейшем, в них просыпалось безумие и жажда крови. Один такой монстр мог играючи стереть с лица земли целый город.
Но Ядвига не смогла убить собственного сына. Несколько недель подряд она носила с собой пузырек с ядом для Бэрика, две ночи простояла над спящим сыном с кинжалом в руке, но так и не нанесла удар. В конечном итоге, Координата отослала сына в безопасное место. К своей старшей дочери, возомнившей, что ее собственный крохотный клан может жить независимо от всех.
На территории клана «Синей совы» Бэрик был убит, и спокойная жизнь умерла вместе с ним.
«Его убийца в городе», ― лицо Имир, незнакомой прежде девушки-титане, до сих пор стояло перед внутренним взором Ядвиги. За прошедшие два дня Координате собрали всю информацию про Имир, но это ничего не прояснило. Титан появилась как будто из ниоткуда, и эта неизвестность раздражала.
Ядвига физически чувствовала постепенно усиливающуюся ненависть и беспокойство, подпитывающее нехорошее предчувствие. Постепенно она перестала видеть и ощущать, что происходит вокруг, погрузилась в своеобразный транс и очнулась, только когда сильные мужские руки крепко обняли ее талию. Это Андрэ, находившийся в соседней комнате, почувствовал ее беспокойство и пришел. Вскоре появился и Николас.
Понадобились минуты, чтобы Координата полностью пришла в себя. Но Спутники не волновались сильнее, чем следовало бы. Им никогда не нужно было объяснять, что происходит, ведь они чувствовали особенно сильные отголоски ее эмоций, где бы ни находились. Мужчины часто понимали Ядвигу без слов, и дело было не только в многолетнем воздействии Координаты на их умы. Великая Мать всегда умела подбирать подходящих Спутников.

Когда часы пробили одиннадцать, Ядвига отослала своих мужчин и приказала слугам накрыть ужин в личном саду. Ночь обещала быть волшебной.

***



Дом Знающих.

В просторной библиотеке Эрвин чувствовал себя превосходно. Здесь можно было работать, не обращая внимания на смену для и ночи, а тишина, разрушаемая только еле слышным потрескиванием поленьев в камине, шелестом страниц и тиканьем часов, казалось, обволакивала. В этом помещении всегда было тепло и достаточно свежо, чтобы любой человек чувствовал себя комфортно. А главное, здесь хранились старые книги: исторические хроники титанов, аналогов которым не было ни в общественной библиотеке Шантры, ни на полках Ядвиги. Хотя, Эрвин допускал, что ему намеренно показали книги для обычных горожан. Впрочем, в обычных книгах он нашел массу интересного. Этим стоило поделиться с друзьями.
Прямо на ковре посреди комнаты в окружении стопок книг устроилась Ханджи. Она увлеченно пролистывала книги по исторической тематике и, время от времени, делала пометки. До этого Ханджи смотрела учебник по анатомии различных видов титанов и диких гигантов, но решила, что проще взять книгу себе и вдумчиво прочитать, чем помечать каждый понравившийся абзац.
Увлеченная Ханджи абсолютно не обращала внимания, на то, как она выглядит. Около часа назад она нашла Эрвина, чтобы уточнить, не изменились ли планы, — завтра отряд впервые собирался выйти в город, ― и осталась рядом.
Почему-то Эрвину казалось, что это не просто жажда знаний. Последние два дня рядом с ним всегда был кто-то из разведчиков. Как будто они следили, чтобы он не исчез внезапно, как призрак. Рядовые вели себя слишком наигранно: всеми силами старались не привлекать к себе внимания, но при этом тихо переговаривались и замолкали, стоило Эрвину на посмотреть в их сторону. Вид при этом у них был довольно испуганный. В их речи, несмотря на запрет командора, ненамеренно проскальзывали звания и названия мест в пределах кольца Стен. Напряжение и постоянное ожидание нападения читалось в каждом движении солдат.
Настроение младшего состава абсолютно не нравилось Смиту. В прошлом, уже сказанных заверений хватило бы, чтобы убедить подчиненны, но не в этот раз. Эрвин осознавал, что обстоятельства и незнакомая обстановка еще долго не позволят разведчикам расслабиться. И винил себя, что сам поддался праздности и этой обманчивой безмятежности. Впрочем, перед собой он был искренен: иногда, особенно находясь в обществе Ядвиги, Эрвин чувствовал, что не желает воплощать в жизнь ни один из своих планов. Ему хотелось остаться в Шантре навсегда, забыть о войне, о прошлом. Такие мысли пугали, но их правильное осознание приходило только когда мужчина оставался наедине с собой или разведчиками. Из-за этих помутнений рассудка необходимо было постоянно себя контролировать, просчитывать ходы заранее, держать себя в напряжении.
К сожалению, причин для сомнений и появления вопросов хватало. Например, Анни так и не встретилась с ним после воссоединения разведчиков, но прислала зашифрованную записку. Почерк был очень похож на образцы, которые оставила девушка, да и содержание не представляло из себя никакой тайны ― не было смысла подменять послание. Всего лишь уведомление, что заказанное в гильдии оружие готово, и его необходимо забрать 17 декабря из лавки гильдии в центре Шантры. Анни писала, что будет ждать там в два часа дня, и предполагала, что это хорошее место, чтобы поговорить.
«Лавка всегда полна покупателей, там хорошая охрана, вокруг нас ― оружие, ― размышлял Эрвин. ― Если Анни решит сделать глупость, мы сможем дать отпор. К тому же, тайная охрана, приставленная Ядвигой, не оставит меня без присмотра. Интересно, есть ли вообще заведение в Шантре, куда им трудно попасть?»

― Что-то не так, Эрвин? ― голос Ривая, все это время сидящего рядом и читающего свод законов Шантры, безэмоционален, но командор успевает распознать по его лицу признаки беспокойства. ― Ты слишком сосредоточен сегодня.
― Раньше ты не задавал таких вопросов, ― Эрвин улыбнулся и заметил, что Ханджи тоже поднялась со своего места и, время от времени посматривая на ряд портретов, висящих на противоположной стене, подошла ближе.
― Раньше ты был моим командором, и твое самочувствие не заставляло беспокоиться. А два дня назад, если ты забыл, ты запретил использовать звания, в документах изменил нам имена, ― он хлопнул себя по карману, где лежал документ на имя Ривая Вагнера, ― и снова ведешь какую-то одному тебе понятную игру. Я ловлю себя на мысли, что иногда воспринимаю тебя как атамана, а не командора разведки. Так что не вижу причины, почему бы мне не спросить о твоем самочувствии и планах.
― И, Эрвин, пожалуйста, давай без твоих загадок, которыми ты говоришь в последнее время, ― Ханджи примирительно улыбнулась, как бы извиняясь, но в ту же секунду снова повернулась лицом к стене с портретами и так зло на них посмотрела, что живой человек бы поспешил поскорее сбежать. За стенкой что-то глухо стукнуло, и Эрвин еле сдержал улыбку: он давно услышал, что там, за стеной, находится несколько рядовых. Скорее всего, они нашли какой-то потайной ход, ― весь дом был просто изрезан таковыми, ― и подслушивали через него разговоры старших. А может еще и подглядывали через стеклянные глаза какого-нибудь портрета.
«Нужно обязательно составить план тайных ходов дома, если не удастся взять его у Анни».

― Эрвин, да что с тобой такое? ― Ханджи теряла терпение.
― Все в порядке. Я просто жду, когда пробьет одиннадцать, и пытаюсь понять, что в моем плане вас не устраивает.
Ни Ривай, ни Ханджи не ответили, хотя у обоих было что сказать.
Когда два дня назад в их понимании Эрвин практически восстал из мертвых, они могли поверить в каждое слово, которое он им сказал. Даже самое невероятное совпадение, коих было очень много за время их пути, казалось им естественным. Но чем больше разведчики слушали о путешествии с Анни, о мудрости законов Шантры и об обещанной помощи от Ядвиги, тем больше появлялось сомнений.
Особенно переживала Ханджи, когда замечала не свойственные Эрвину интонации и некоторую нежность в голосе, когда тот говорил о Ядвиге. Иногда ей казалось, что это больше, чем простой интерес или ход, призванный помочь проникнуть в правящие круги правительства титанов. А иногда она видела во взгляде друга отголоски любви.
Но когда женщина напрямую спросила Эрвина, он разозлился, хотя постарался этого и не показать. Командор тут же приказал собрать разведчиков в комнате на нижнем этаже дома ― он точно знал, что эта комната полностью защищена от прослушивания ― отослал свою служанку Эмму в город для верности и изложил свой план.
«Я знаю, что вы начали сомневаться во мне. Возможно, вы думаете, что я изменился и продался Анни и Великим Матерям в обмен на жизнь, ― сказал он тогда. ― А может, вы думаете, что я предал Родину давным-давно и поэтому нам оказывают такие почести? Нет. Я просто хочу не упустить возможность уничтожить врагов нашей страны изнутри.
Так уж получилось, что Анни решила сохранить мне жизнь и, в обмен на мою и вашу лояльность, позволила изучить этот мир, поделилась финансами. Она хочет как можно скорее перевезти нас к своему отцу ― одному из двух выживших Знающих. Но он исчез несколько лет назад, и Анни до сих пор не нашла его следов. Я думаю, он перешел дорогу Ядвиги. Скорее всего, они уже давно были недовольны друг другом. Как только Анни найдет отца, мы поедем к нему ― это стравит Ядвигу и Знающих еще сильнее.

Дело в том, что совсем недавно Ядвига призналась, что заинтересована в моем нахождении рядом с ней. Ей нужен человек, который хорошо разбирается в законах нашей Родины, известен там и обладает связями. Она хочет предложить союз против Знающих и полуразумных титанов, живущих к востоку от Стен.
С ее помощью мы победим, но в обмен Ядвига хочет присоединить к своим владениям и Застенное королевство. К тому времени мы настолько прочно войдем в ее круг, что сможем легко уничтожить всю правящую верхушку. Так мы спасем человечество от титанов и уничтожим сразу трех внешних врагов».

Речь произвела должное впечатление, но люди не спешили радоваться. Слишком много в этом плане было действующих лиц, слишком многое могло пойти не так. К тому же, Знающие могли уже давно кормить червей, а обезьяноподобные титаны ― оказаться прислужниками Координат. И нельзя было забывать, что, чтобы окончательно поссорить две стороны, Эрвин предлагал инсценировать похищение разведчиков и использовать для этого Анни. Так Эрвин мог бы войти в оба круга, обещать им трон и земли Застенного королевства, а потом постепенно разрушить изнутри.
Главное, и на данный момент самое сложное, было правильно сыграть свою роль, завоевать симпатию Ядвиги, возможно, даже влюбить ее в себя.

Старые часы на стене пробили одиннадцать, и в библиотеку тут же зашла Эмма ― сообщила, что у ворот ждет экипаж, присланный Великой Матерью. Он должен был доставить Эрвина на встречу, обязательно одного и инкогнито, и только кучер точно знал, куда ему надо прибыть.
Такая у Ядвиги и Эрвина была игра: каждый вечер женщина показывала разведчику необычное место в Шантре и в этом месте их уединение никто не смел нарушить. Они гуляли по пустынным улицам, ужинали вместе и говорили, казалось, обо всем на свете. Эрвин не помнил, когда он столько смеялся в последний раз. Должно быть очень давно, в другой жизни, когда он еще ни разу не побывал за пределами Стен. А еще Ядвига очень красиво пела. Когда Эрвин, положив голову ей на колени, вслушивался слова мелодии, он чувствовал себя безмятежно-счастливым. Он хотел лежать так вечно.
Позже Эрвин не мог вспомнить, как он позволил себе такую вольность, ведь даже обычный поцелуй руки при свидетелях мог выглядеть как посягательство на Великую Мать. Нужно было быть предельно осторожным, ведь каждый неосторожный жест или слово могло вызвать недовольство, а то и опасную ревность Спутников. Но сладость встречи и необходимость исполнения плана заставляла Эрвина каждый вечер садиться в приезжающий экипаж.

― Ты снова едешь? ― Ханджи не осуждала, просто спрашивала то, на что и так знала ответ. Но Эрвин почему-то слышал в этой будничной фразе упрек и недовольство. ― Так часто ездить не обязательно… Что ты в ней нашел?
― Она выигрывает у меня в шахматы, ― Эрвин улыбнулся и шагнул за порог. Ядвига ждала его.

***



― То есть, вы увидели, что майор смотрит в вашу сторону, и сразу же удрали? У вас с головой все в порядке?! Вы же были за портретами! ― Имир старалась сдерживаться, ведь показывать характер в ее нынешнем положении было не слишком благоразумно, но все равно не могла промолчать. ― Теперь этот путь для нас закрыт.
― Да ладно путь! ― поддержала титана Саша. ― Нам же теперь так попадет!
Она осуждающе оглядела трех неудавшихся шпионов. Это ведь она, Саша, нашла эту лазейку, когда пробиралась на кухню! Это она услышала, как командор Смит разговаривает с этой странной женщиной, Эммой, она догадалась, что в стене есть скрытые дощечкой прорези! И вот теперь их раскрыли, скоро накажут, а потом нагрузят тренировками и работой так, что и не продохнуть будет. Так обидно в последний раз Саше было, когда сослуживцы из города смеялись над ее деревенским выговором и любви к еде.
«Ну и где теперь они, а где я? И почему я сейчас об этом думаю?» ― девушка слегка закусила губу и посмотрела на Жана и Конни.
Оба неудавшихся шпиона пока что вели себя тихо, но вот-вот были готовы сорваться. Конни насупился и отвернулся, смотрел в стену и тихо ругал Жана. Это из-за его трусости вся операция провалилась. Это как нужно было дернуться, чтобы опрокинуть табуретку, на которой стоишь? И из-за чего? Из-за простого взгляда майора! Да даже куропатки, когда на них охотятся и специально пугают, не так быстро вылетают из укрытия.
«В разведку больше с ним не пойду», ― решил парень. И тут же отдернул себя. Это же Жан! Когда они учились в кадетском, Кирштайн был одним из лучших в воровстве яблок во время увольнительных. Если не учитывать Бертольда, о котором было не принято упоминать, и парочки других деревенских, конечно.
Сам же Жан был готов наброситься на каждого, кто скажет ему еще хоть одно слово про его провал.
«Поругали немного и хватит, ― думал он, продолжая с вызовом смотреть на Эрена. ― Видели бы, как она зыркнула, сами бы рванули как ненормальные! А еще там командор и капрал были. Нам точно мало не покажется. И чего там Армин с Хисторией и Микасой шепчутся?»
― Ну, а вы хоть что-нибудь узнали? ― спросил Эрен. Сказал спокойно, без ожидаемого Жаном нажима. Он вообще по большей части молчал в последние дни. Жан с трудом мог вспомнить, те незначительные разы, когда Йегер говорил, хотя раньше такой особенности за ним не замечал. Он вообще много не видел раньше: не видел, как Эрен заботится об Армине и Микасе, как беспокоится о самочувствии людей в группе. Однажды, во время путешествия к границе Альянса, он даже спросил о состоянии Райнера. Это выбило Кирштайна из колеи. Прежний Эрен, который после заданного вопроса начал нравиться Жану намного больше, раньше кидался громкими заявлениями, а сейчас почему-то интересовался судьбой предателя! Может, все дело было в совместном плане спасения разведчиков, в котором участвовали трое из Шиганшины и Фубар, но Жан не хотел ничего понимать. Даже обычная человеческая жалость и сочувствие, по его мнению, была не допустима по отношению к этим существам. И плевать на то, что Райнер спас Конни и только чудом остался жив.
― Что узнали… ― Конни подергал себя за отросшие за время путешествия пряди волос. ― Когда мы пробирались между шкафов, ну тех, которые вот-вот развалятся, мы видели Эмму. Она несла лекарство для командора и шла быстрее, чем обычно.
― Она хоть вас не видела?
― Откуда ты вообще знаешь, с какой скоростью она ходит? ― вмешалась Микаса. За два дня пребывания в Шантре девушка вся извелась. Она ожидала удара в спину от каждого встречного, спала с ножом под подушкой и раз за разом просматривала свои новые документы. Факт, что для посторонних они с капралом теперь брат и сестра по фамилии Вагнер, совершенно не вдохновлял. Как и для всех, для Микасы было шоком узнать, что Ривай тоже Аккерман. Но родственной души в нем все равно не чувствовалось. От объяснения командора, что Аккерманы в Шантре не приветствуются, тоже легче не становилось.
А еще Микаса с первого взгляда невзлюбила Эмму. Беременная женщина-целитель, которая каким-то образом втерлась в доверие к командору, казалась ей аферисткой недостойной доверия. К тому же, Эмма готовила лекарства и пищу для всего отряда, ― а вдруг она шпион, подосланный Анни, чтобы всех медленно отравить?
― Вот не надо только на нее бочки катить! ― заступился Конни.

Он-то умудрился в первый вечер попасть на кухню. Уж слишком заманчиво пахли свежевыпеченные булочки. Там-то он и познакомился с Эммой. Она слишком тихо подкралась к Спрингеру и легонько ударила полотенцем по спине. Тот не ожидал подвоха, рванулся к стене с булкой во рту и оказался загнанным в угол.
Но Эмма не злилась из-за ночного вторжения. Напоила разведчика чаем из трав, спросила, нравится ли ему приготовленная еда, и специально не заводила провокационные разговоры. Не спросила ни о дальнейших планах разведки, ни о прошлом людей, с которыми ей пришлось жить под одной крышей.
Зато отвечала на вопросы о своем мире и собственной жизни. Без энтузиазма, но говорила, как казалось Конни, довольно искренне. Например, он узнал, что Эмма родилась в богатой семье. Ее мать, как и сама Эмма, обладала врожденным даром Целителя и лечила и титанов, и людей. Также, она учила людей жить с этим даром и обучала других мастерству врачевания.
Но эта информация была не очень интересна Конни. Ему больше нравилось слушать о родном городе Эммы. Тот был небольшим по сравнению с Шантрой и не имел собственного названия. Клан, который правил этой землей, назывался «Клан Синей совы», поэтому к городку и приклеилось имя «Дом сов». Ему подходило, ведь он вырос на небольшой равнине окруженной вековым лесом, как стенами. В нем жило около тысячи человек, когда городок был стерт с лица земли.
― Дома-то остались, ― тихо сказала тогда Эмма и сделала глоток из своей чашки. Было видно, что ей тяжело говорить, и Конни прекрасно понимал ее чувства. ― А вот люди… Они лежали там, где стояли, когда были живы. Все в человеческом обличье, как будто спящие. Когда их нашли, даже не сразу поняли, что с ними произошло. У некоторых шла кровь изо рта, носа и ушей, ― оказалось, что все погибли от разрыва сердца. Такое под силу только очень сильной Координате…

― Воу, не надо, ― Жан встал между Микасой и Конни, чтобы те не развили ссору.
― Да, не надо грызться из-за чужих, ― вставил Эрен.
― Кто бы говорил! Сам из-за Райнера переживал, ― шикнул Кирштайн и сразу же сообразил, что может получить в глаз.
― Да хватит вам! ― голос Армина привел всех в чувства. Неожиданно оказавшись среди них, Армин посмотрел на каждого по очереди. «Какие все раздраженные. Если что-то случится, мы же разобьемся на группки, и нас раздавят! Не хватало еще, чтобы Жан или Хистория вспомнили, что майор приказала следить за командором Смитом. Из-за недоверия и этой ужасной Шантры мы скоро передеремся. А еще же Имир…»
― Хватит, ― повторил он. ― Мы должны держаться вместе. Мы ведь команда. И отвечать за чьи-то промахи, ― он посмотрел на Конни и Жана, ― тоже будем вместе. Так что давайте быстро со всем разберемся и пойдем спать. Завтра трудный день. Что-нибудь еще узнали?
― Да ничего, ― фыркнул Конни. ― Они сидели и книжки свои читали. А еще майор Ханджи была такая растрепанная. Точно нам шею завтра намылит, за то, что мы видели ее в таком виде!
― Бред, ― Имир зевнула. ― Куда Эмма шла? Это важно.
― Вроде бы, шла сказать, что экипаж приехал, ― Конни снова дернул себя за отросшую прядь. ― Ну, за командором Эрвином.
― Второй вечер подряд.
― Интересно, куда он ездит?
― К этой Ядвиге, куда же еще! Он же ее кадрить собирался.
― Кадрить? Ну, ты как сказанешь. Смотри, чтобы командование нас не услышало!
И среди этих оживленных голосов все услышали расстроенный голос Хистории:
― Моя мама также ездила. Влюбилась и была несчастна.
Ей хотели возразить, осмеять или превратить реплику в не совсем удачную шутку, но на нижнем уровне послушались шаги. Всем нужно было срочно вернуться в свои кровати, чтобы не раздражать капрала Ривая лишний раз.
«Может так и лучше», ― подумал Армин, засыпая, но у него из головы никак не шла фраза Хистории. Эта мысль почему-то очень его беспокоила. А еще перед сном он почему-то вспомнил об Анни.

***



«Где я? Сколько прошло времени? Почему они так долго решают, что делать с нами?» ― Бертольд задавал себе эти вопросы снова и снова, чтобы только не оставаться наедине с гнетущим чувством обреченности.
Его и Райнера держали в одной камере. Посадили спинами друг к другу, связали руки и ноги грубыми веревками, завязали глаза и приставили охрану, следящую, чтобы заключенные не смели разговаривать. Их практически не кормили, давали воду шесть раз, из чего Бертольд сделал вывод, что прошло два дня.
Что будет дальше, думать абсолютно не хотелось. За что вообще их будут судить? За смерть Бэрика? За смерти ничего не знающих об этом мире людей? Они же выполняли приказ Анни, но ее нет рядом, чтобы защитить их. Понимание, что, скорее всего, Анни мертва или до сих пор спит в кристалле, угнетало Бертольда.
«Скоро я встречусь с тобой, ― думал он, вслушиваясь в тяжелое дыхание Райнера. ― Сегодня ты мне снилась, а титанам редко снятся настоящие сны. Что-то произойдет…»

Его облили водой, чтобы отбить вонь, и быстрее привести в чувства. Заворочался Райнер, фыркнул и застонал. Бертольд испугался, что друга ударили, но дело было в другом. Оказалось, что тот шевелил руками и разодрал запястья грубой веревкой в кровь. Но сейчас эту боль можно было перетерпеть.
Повязки с глаз с них сорвали одновременно, и свет ослепил обоих. Какое-то время ни Райнер, ни Бертольд ничего не видели, кроме пятна света дверного проема перед ними. А потом они услышали равнодушный голос Анни.
― Ужасно выглядите. Но, к сожалению, я больше ничего не могу для вас сделать. Наше сотрудничество окончено. Прощайте.
Бертольд хотел крикнуть: «Это глупая шутка! Останься, Анни!»
Но сделать этого ему не дали. Удар по голове ― и оба титана погрузились в темноту.

«Простите, ребята. Я правда не могу ничего для вас сделать. Пока не могу», ― Анни смахнула слезу и приказала извозчику ехать в «Лунный танцор». Завтра будет трудный день, а сейчас ей нужно выпить вина. Хотя вряд ли это может заглушить чувство вины.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.