Хороший сын

Казалось, они шли до королевских покоев вечность. Невидяще глядя перед собой, Леголас пытался отстраниться от происходящего, от того, что его ожидало в комнате отца. Но каждый раз взгляд замирал на величественной короне Трандуила, ее тонко вырезанных ветвистых рогах, и отчаяние снова накрывало Леголаса с головой. - Закрой за собой двери, сын, - равнодушно-холодный голос отца, стоящего у зеркала в полный рост, вывел Леголаса из оцепенения. Сжав губы, он нетвердой рукой притворил резные створки и повернулся к Трандуилу. - Зачем мы пришли сюда, отец? – спросил Леголас, избегая отраженного взгляда серых глаз, со всей твердостью, на которую был сейчас способен. Трандуил, не оборачиваясь, проигнорировав вопрос, положил ладонь на отполированную спинку кресла, ласкающе провел пальцами по блестящему дереву. Затем он слегка наклонил вбок голову и отчетливо произнес: - Подойди, Леголас. Закусив губу, Леголас шагнул к Трандуилу и замер, упрямо выставив подбородок. Трандуил, все так же стоя лицом к зеркалу, посмотрел в лицо сыну, прикрывая веки, выпрямился, выдыхая через приоткрытые губы, и медленно повел плечами, сбрасывая на пол блестящую, легко заскользившую мантию. Леголас подставил руки, поймав край тяжелой ткани, и аккуратно набросил мантию на спинку кресла. Из-под полуприкрытых век Трандуил следил за сыном. Когда Леголас закончил с мантией, он грациозно опустился в кресло. Леголас встретился с Трандуилом глазами в отражении и тихо сказал: - Отец, я… Может быть… - он замялся. В серых глазах с размытой радужкой стояла безмятежная отрешенность. Лицо Трандуила было спокойным. Такой спокойной бывает только водная гладь перед самым сильным штормом. Леголас знал отца. Он читал о море. Он знал, как это бывает. - Молчи, - негромкое, ледяное слово сорвалось с красиво очерченных тонких губ. На лице Трандуила не дрогнул ни один мускул. – Начинай. Леголас вспыхнул, закусил изнутри щеку и, чуть помедлив, осторожно взялся обеими руками за высокую ветвистую корону Трандуила, бережно, не тревожа ни единого длинного волоса, снял ее с головы отца и опустил на стоящий рядом с зеркалом столик. Трандуил закрыл глаза. Пальцы Леголаса легко сомкнулись на длинной ручке костяного гребня, украшенного вспыхивающими в свете свечей драгоценными камнями невероятной чистоты и глубины. Несмотря на ранний утренний час, в покоях короля царил полумрак. Эльф занес гребень над головой Трандуила, медленно опуская его в волосы, и одновременно с этим поднял взгляд, встречаясь расширившимися зрачками со своим зеркальным двойником. Едва гладкие костяные зубья коснулись кожи головы, Трандуил распахнул глаза и впился пальцами в подлокотники. Леголас медленно провел гребнем по длинным белым прядям отца. - Один, - сказал он. С губ Трандуила сорвался легкий, едва слышный вздох. Подняв локоть, перехватив гребень удобнее, Леголас снова опустил его в волосы у корней. - Два, - его пальцы чуть заметно вздрогнули. Серые глаза Трандуила вспыхнули в дрожащем желтом свете. - Скажи мне, Леголас, - вкрадчиво, почти вежливо попросил Трандуил. - Тауриэль сегодня ночью была со стражами? Иссиня-белые зубы Трандуила коварно блеснули. - Три, - Леголас снова провел гребнем. – Да, отец. - И дворфы сбежали в ее смену? – нежно произнес Трандуил, чуть поворачивая голову вбок, не отрывая взгляда от отражения в зеркале. Леголас глубоко вдохнул, пытаясь сохранить спокойствие. - Четыре. Да, отец. Гребень снова прошел по волосам Трандуила. Прикрыв подрагивающие веки, Трандуил зашипел, когда зубья зацепились за длинную прядь на затылке. - Отец, она не виновата, если ты об этом. Она всегда внимательна и предусмотрительна. Она ни разу не подводила нас, - решительно возразил Леголас, подняв руку с гребнем и глядя Трандуилу в глаза. Пусть отец говорит все, что сочтет нужным о нем, Леголасе, но он не станет слушать преувеличенно-резкие, несправедливые, обидные слова о Тауриэль. Глаза Трандуила замерцали. - Не виновата? – бросил он, резко дергая из петель мелкие перламутровые пуговицы на воротнике камзола. – Не виновата? Нет, дорогой мой сын, виновата. Затем он поднял руку, сильно хватая Леголаса за запястье, и потянул его кисть вниз, пристально смотря сыну в глаза. - Почему ты остановился? Я не разрешал прекращать. Леголас, глубоко вздохнув, снова опустил гребень, быстро проводя по пряди на виске. - Считай! – окрик Трандуила прозвучал как удар хлыста. - Пять, - сквозь зубы прошипел Леголас. – Отец, я… Трандуил взвился на кресле, оборачиваясь к сыну, больно хватая того за подбородок и приближая разъяренное лицо к его покрасневшему лицу. - Молчать! – рявкнул Трандуил, сводя черные брови. Леголас дернулся назад, но отец не отпускал его, до белых пятен сжимая пальцы. - Ты будешь говорить только тогда, когда я тебя спрошу, - продолжил Трандуил, произнося эти слова чуть ли не в губы сына. – И говорить то, что мне будет угодно, Леголас. Король слегка отстранился и, прищурившись, заглянул Леголасу в глаза. Тот сбивчиво дышал, изо всех сил избегая тяжелого взгляда. Его легкое дыхание опаляло тонкие губы Трандуила, скользило по гладким щекам. - Ты меня понял, сын? – уже мягче спросил он, четко произнося последнее слово, делая на нем ударение. - Да, - ответил Леголас, хватаясь за спинку кресла. - Почтительнее, сын, - бесстрастно произнес Трандуил, кладя прохладную ладонь второй руки на скулу Леголаса. Массивные перстни осколками льда легли на разгоряченную кожу. - Да, отец, - тихо сказал Леголас. Трандуил жадно заглянул ему в глаза и удовлетворенно кивнул. - Продолжай. Король снова опустился в кресло, поглаживая подлокотники, лаская искусно вырезанные узоры кончиками пальцев. Внутри Леголаса бушевал ураган. Злость, обида, унижение, волнение и страх. Все вместе. Но высказаться, взорваться, закричать и восстановить справедливость не давало одно: чувство уважения к отцу. Даже не уважения и почтительности. А любовь. Странная, неестественная любовь, о которой Леголас никому не рассказывал. Любовь, в которую временами вплеталась ненависть и отчаяние, ведь Трандуил никогда не щадил ни чувств сына, ни его достоинства. Но не в этом ли была забота? Иногда Леголас проклинал себя за слабость и мягкость характера, за то, что позволял отцу так обращаться с собой. Его прекрасному, совершенному, идеальному, мудрому и бесконечно красивому красотой далеких звезд отцу. От этого сжималось горло, перехватывало дыхание и болезненно сосало под ложечкой. От этого хотелось броситься перед отцом на колени и целовать его холеные изящные руки, боготворить и просить прощения. Минуты шли в тишине, нарушаемой только счетом Леголаса. С каждой следующей цифрой его голос дрожал все сильнее, а Трандуил, сидевший с закрытыми глазами, медленно, с шипением, выдыхал и проводил по тонким губам языком, судорожно выпрямляя пальцы на подлокотниках, подаваясь навстречу гребню. Щеки Леголаса пылали. Он, не отрываясь, смотрел на отражение отца в зеркале. На его рассыпавшиеся по плечам гладкие тяжелые волосы, на высокий лоб, на приоткрытые губы, на вздымающуюся грудь в расстегнувшемся камзоле, на руки с длинными белыми пальцами. Внезапно Трандуил распахнул глаза и проследил направление взгляда Леголаса. Его губы изогнула коварная улыбка. - Скажи мне, сын, - мягко начал Трандуил, жадно следя за отражением в зеркале. – Ты испытываешь определенные чувства к Тауриэль? Леголас отчаянно покраснел и отвел взгляд. - Двадцать. Тауриэль достойный воин. Трандуил слегка наклонился вперед и махнул рукой. - Я знаю, какой она воин, - произнес он, не отрывая глаз от лица Леголаса. – Ответь мне, ты испытываешь к ней чувства? Желание защитить, - пальцы Трандуила расстегнули пуговицу на камзоле. Король слегка склонил голову набок. - Нежность, - он небрежно расстегнул следующую пуговицу, проводя ладонью по груди. – Влюбленность, - его губы красиво и презрительно изогнулись. Еще одна пуговица. Леголас замер, едва осмеливаясь дышать, краска стыда заливала его лицо. - Страсть, - нараспев произнес он, расстегивая последнюю пуговицу. Молочно-белая, словно светящаяся изнутри, кожа твердого живота показалась в распахнувшихся складках парчовой ткани. Леголас прикрыл дрожащие веки, заставляя себя не смотреть, его рука с зажатым гребнем медленно опустилась на плечо отца. - Ну? – вкрадчиво спросил Трандуил, мягко обхватывая запястье сына. – Почему ты молчишь? Это правда? – он склонил голову, прижимаясь щекой к кисти Леголаса. - Нет, - сдавленно выговорил Леголас. Его ноги дрожали, во всем теле была непонятная, незнакомая раньше слабость. Желание упасть перед отцом на колени становилось почти невыносимым. Трандуил имел над ним власть, которой не имел никто другой. - Правда, сын? – еще более вкрадчиво спросил Трандуил, позволяя себе легкий вздох удовлетворения. Леголас плотно зажмурил веки, поэтому не мог видеть мелькнувшее в глазах отца совсем неотцовское чувство. - Да, отец, - прошептал Леголас. Пальцы его разжались, выпуская гребень, с глухим стуком упавший на пол. Колени Леголаса подкосились, и он осел на пол, у ног Трандуила, зарываясь лицом в складки длинного камзола. Холодные пальцы Трандуила прикоснулись к затылку сына, невесомо поглаживая голову. Леголас вздрогнул, почувствовав непривычную ласку. На глаза навернулись слезы раскаяния. Как только он мог предать доверие отца, спорить с ним, возражать? Только он, Трандуил, повелитель Лихолесья, его король, его владыка был достаточно мудрым и дальновидным, чтобы принимать решения о судьбе народа, а Леголас своими поспешными, неосторожно брошенными словами все портил. - Отец, - приглушенно, хриплым голосом, не поднимая лица, произнес Леголас. – Прости меня, прошу. Пальцы Трандуила зарылись в светлые волосы сына, массируя кожу головы. - Прощаю, - сладко произнес Трандуил, перемещая руки на сильные плечи сына, поглаживая, впитывая тепло горячей кожи сквозь рубашку. – Встань, сын мой. Леголас поднял лицо, дрожащей рукой проводя по щекам, отирая стыдные слезы, но не встал с колен, снизу вверх смотря на отца. Трандуил склонился к сыну, нежно, любовно положив ласковую ладонь на щеку Леголаса. Затем он приблизил губы к его лицу и медленно, осторожно поцеловал. Невинным, мягким поцелуем прощения и отцовской заботы. Леголас задушено выдохнул в губы Трандуила. Не убирая руки от скулы сына, тот наклонился сильнее и углубил поцелуй, совсем не по-отцовски раздвигая податливые губы языком, наступая, захватывая и поглощая. Отец его никогда так не целовал. Столько нежности, любви и покровительства было в этом поцелуе, что Леголас, всхлипывая, с разрывающимся от смешанного чувства вины и благодарности сердцем, подался Трандуилу навстречу, приоткрывая рот, впуская его глубже. Поцелуй закончился так же внезапно, как и начался. Трандуил отстранился, проводя по покрасневшим губам языком, удовлетворенно глядя на Леголаса. - Встань. Тот послушно поднялся на ноги, не отрывая взгляда от розового кончика языка, мелькнувшего в уголке губ отца. - Иди и делай, что должен. Леголас зачарованно кивнул. В его висках яростно пульсировала кровь, и болезненно тянуло внизу живота. - Ты же хороший сын, правда? Леголас развернулся и медленно вышел из покоев отца, притворив за собой дверь.