Хороший сын

- Отец, - приглушенно, хриплым голосом, не поднимая лица, произнес Леголас. – Прости меня, прошу. Пальцы Трандуила зарылись в светлые волосы сына, массируя кожу головы. - Прощаю, - сладко произнес Трандуил, перемещая руки на сильные плечи сына, поглаживая, впитывая тепло горячей кожи сквозь рубашку. – Встань, сын мой. Леголас поднял лицо, дрожащей рукой проводя по щекам, отирая стыдные слезы, но не встал с колен, снизу вверх смотря на отца. Трандуил склонился к сыну, нежно, любовно положив ласковую ладонь на щеку Леголаса. Затем он приблизил губы к его лицу и медленно, осторожно поцеловал. Невинным, мягким поцелуем прощения и отцовской заботы. Леголас задушено выдохнул в губы Трандуила. Не убирая руки от скулы сына, тот наклонился сильнее и углубил поцелуй, совсем не по-отцовски раздвигая податливые губы языком, наступая, захватывая и поглощая. Отец его никогда так не целовал. Столько нежности, любви и покровительства было в этом поцелуе, что Леголас, всхлипывая, с разрывающимся от смешанного чувства вины и благодарности сердцем, подался Трандуилу навстречу, приоткрывая рот, впуская его глубже. Шелковый язык Трандуила скользил внутри, проводя по подкове зубов, едва ощутимо касаясь внутренней стороны губ. Горло Леголаса сжал спазм. Отец прощает его, целует, говорит с ним так чутко, так трогательно. Прикосновения губ, длинных пальцев к щеке, бархатом скользящее по лицу дыхание. Леголас чувствовал всепоглощающую благодарность, стыд, смущение, жар и… и нечто еще. Отец трогает его, щедро делится лаской. Что произошло? Неужели он настолько его расстроил? Трандуил, всегда скупой на прикосновения, всегда их избегал, а сейчас, сейчас… Леголас в отчаянии застонал. Это удовольствие, изысканная любовная ласка, от которой хочется плакать, умолять, такая чувственная, совершенная. Трандуил сразу же отстранился, обхватывая лицо Леголаса ладонями, едва ощутимо поглаживая его брови. Под пальцами было влажно – на гладких щеках поблескивали дорожки слез. Дрожащие веки покраснели, губы слегка припухли от поцелуя, приоткрытые, доверчивые. Трандуил пожирал пылающим взглядом лицо своего сына, единственного сына, принца, наследника. Стоящего на коленях, у его ног. Раскрытого, ранимого, чувствительного. Черные зрачки короля отражали свет свечей. И голод, выжигающий его изнутри. - Леголас, - нежно прошептал Трандуил в его губы. – Что-то не так? Тебя беспокоит то, что я с тобой делаю? Он погладил горячую щеку, нарочно задевая губы сына перстнем. Леголас задохнулся. Ледяной металл на тонкой коже губы, медоточивый голос отца, его пальцы на лице, забота и мягкость. Эру! - Отец, - вздохом сорвалось с запекшихся губ Леголаса. Он судорожно вцепился в серебристые складки мантии. – Пожалуйста. Трандуил убрал ладонь, горестно шепча: - Мой мальчик. Твой отец забылся, прости. Столько боли было в этих словах. Ледяная рука сжала сердце Леголаса, ломая, сокрушая. Нет! - Отец! – Леголас порывисто схватил Трандуила за руку, поднося ее к сухим губам, покрывая лихорадочными поцелуями бархатистую кожу, суставы, вены, ногти, кольца, не переставая повторять его имя. – Пожалуйста, не уходи, умоляю! Я сделаю все, что ты захочешь. Рыдания вырывались из горла Леголаса. Сердце Трандуила пело. Он соскользнул на пол с кресла, крепко обнимая сына. Леголас всхлипывал, спрятав лицо у него на груди. Прерывистое влажное дыхание скользило по обнаженной коже, заставляя соски затвердевать, пальцы сильнее зарываться в светло-пшеничные волосы, а низ живота пылать. Глаза Трандуила закатились, подрагивая в веках, на белых щеках появился румянец, его едва не сотрясала дрожь величайшего запретного желания, в кошмарах и наяву преследовавшего его уже много лет. - Сын мой, - жарко выдохнул Трандуил в ухо Леголаса. - Отец, - глухо произнес Трандуилу в шею сын, задевая губами кожу. Тот сильнее прижал его голову к груди, губы Леголаса заскользили по ключице, сначала ненарочно, из-за давления, затем несмело, робко, осторожно – нарочно. В эту ласку Леголас вкладывал всю свою любовь и покорность отцу. Он не знал, чего именно хочет Трандуил, и видел в этом естественный и единственный выход раздирающим душу чувствам. Трандуил задрожал, ощутив то, как по своей воле, его сын целует, все чувственнее и чувственнее, его грудь. Не в силах более сдерживаться, король рванул на себе камзол, сминая, скидывая его на пол, прижимаясь к Леголасу обнаженным торсом. Его отец… Совершенный, словно сотканный из света звезд, холодного и ирреального, сейчас был рядом. Его тело… Мраморно-бледная кожа, мягкая, гладкая, твердые сухие мышцы, бешено бьющееся сердце. И это для него – Леголаса. Он не верил своему счастью, покрывая беспорядочными, неумелыми благоговейными поцелуями это тело, словно вышедшее из-под резца скульптора. По жилам Леголаса струился, горячо пульсируя в паху, жидкий огонь. Трандуил отдался губам и рукам сына, скользящим, ощупывающим, ласкающим. Столько неопытности, обожания и страсти было в этих прикосновениях, что сердце замирало, содрогалось и рвано билось о ребра. Король застонал, толкаясь бедрами навстречу Леголасу. Леголас замер, удивленный звуком. Он что-то делает не так? Подняв голову, он заглянул отцу в глаза. И отстранился, пораженный. Голод и неприкрытая похоть бушевали в серых радужках. Ярость и желание обладать. Страсть и одержимость. Трандуил увидел отражение собственных чувств в глазах сына. Острая вспышка удовольствия пронзила его. - Мой, - глухо зарычал он, ногтями впиваясь в спину Леголаса. Тот часто дышал и непроизвольно вздрагивал. – Мой, - Трандуил вонзил зубы в шею сына, заставляя того запрокинуть голову, подставляя горло под поцелуи-укусы. - Мой, мой, - цепкие пальцы короля рванули крючки на рубашке сына, раздирая ткань, открывая западающий с каждым вздохом живот, твердую грудь. - Мой, - застонал Трандуил, проводя ладонями сверху вниз, до мурашек. Сумрачно усмехнувшись, он схватил сына за руку, рывком разворачивая к зеркалу лицом, вставая сзади, обнимая, оглаживая бока. - Посмотри, - жарко выдохнул Трандуил сыну в ухо. Леголас зажмурил глаза и затряс головой, закусив губу. - Открой глаза, - жестко приказал отец. Краснея, Леголас подчинился. - Посмотри, - повторил Трандуил, его пальцы, задевая и царапая перстнями, скользили по напряженному телу. – Ты такой красивый, сын. Леголас видел в отражении расширившиеся во всю радужку зрачки, полыхавшие пламенем Ородруина. Не разрывая зрительного контакта, Трандуил впился зубами в плечо Леголаса, оставляя багровую метку. Леголас застонал. Ладонь Трандуила спустилась ниже, накрывая болезненно-твердую выпуклость в штанах. - Посмотри, - чувственно зашипел отец. Его пальцы нырнули под пояс, ощупывая и царапая пряжку ремня. Леголас вспыхнул, порывисто прикрывая пах. Сердце зашлось в груди. Он сгорал от стыда. Трандуил легко сбросил руки сына и расстегнул пряжку, стягивая штаны, облизывая его шею. Леголас зажмурился и сжался, снова закрываясь ладонями, когда прохладный воздух тончайшим шлейфом задел его напряженный, истекающий смазкой член. - Убери руки, - рявкнул Трандуил, цепко хватая сына за подбородок и вздергивая его голову, заставляя открыть глаза. Леголас повиновался, сгорая от стыда, желания и любви. - Хорошо, - мягко прошептал Трандуил, большим пальцем, аккуратно, изящно проводя по головке члена. На пальце осталась вязкая тянущаяся капля. Рвано выдыхая, Трандуил, не отрывая взгляда от отражения в зеркале, медленно поднес руку к губам и слизнул ее. - Сын мой, - ладонь Трандуила снова сомкнулась на члене, нежно лаская, сдвигая крайнюю плоть. – Чего ты хочешь? - Проси. Еще одно движение. Легкий вздох Трандуила. - Отец сделает, что ты захочешь. Пальцы сжимаются на члене сильнее. Леголас закатывает глаза, оседая в руках Трандуила. Тот жестко обхватывает его поперек талии и встряхивает. - Проси, - и голос, и рука уже настойчивее. Леголас, заливаясь кирпичным румянцем, едва слышно выдыхает: - Пожалуйста… Трандуил прекращает движения. - Пожалуйста? Леголас кусает губу. Его взгляд мечется между лицом Трандуила и восхитительной рукой на члене. - Хочу… Большой палец грубо трет головку. Леголас стонет, прижимаясь ягодицами к бедрам отца. - Хочу тебя… Мошонка поджимается, в промежности сладко пульсирует. - Громче! Слово как пощечина. Леголас вздрагивает всем телом, толкаясь в руку отца. Тот ее сразу же убирает, коварно улыбаясь. - Хочу тебя, отец, - едва справившись со смущением, надрывно говорит Леголас, хватает отца за ладонь, возвращая ее на член, и второй рукой тянется к застежке на серебристых штанах. - Какой ты нетерпеливый, Леголас, - Трандуил облизывает ушную раковину сына, и помогает его дрожащим пальцам расстегнуть пуговицу. Трандуил толкает сына вперед, заставляя опуститься на четвереньки, не прекращая ласки. Его член упирается в разведенные ягодицы Леголаса, задевая сжатое кольцо мышц. Глядя в зеркало, Трандуил облизывает пальцы, медленно, по одному, подставляет затем руку сыну, содрогающемуся от удовольствия. Тот влажно и старательно проводит по ладони языком, встречаясь в отражении с взглядом отца. Трандуил смачивает анус, свой член и толкается внутрь. Зеркальный Леголас открывает рот, морщит брови, кусает губы; реальный Леголас кричит, пытаясь отстраниться, и конвульсивно сжимается вокруг отца. Жестокая усмешка кривит губы Трандуила. Не выпуская член сына, он начинает медленно двигаться, не давая тому привыкнуть к ощущению горячей плоти внутри. Постепенно жар возвращается, вместе с возбуждением и желанием. Отец заполняет его, лаская, чувствуя, обнимая. Страстно, ярко и сильно. Чувство благодарности, безмерной любви и преданности поднимается в сердце Леголаса, подступая к горлу. Белой вспышкой под веками взрывается удовольствие, он судорожно выгибается, подаваясь назад, вставая на колени, закрывает глаза и забрызгивает гладкую поверхность зеркала теплой густой спермой. Трандуил кончает мгновения спустя, не отрывая взгляда от искаженного страстью лица сына. Его единственного и любимого сына. Его сына. - Мой, - стонет Трандуил, крепко прижимая содрогающееся тело Леголаса к себе. – Хороший сын.