Перевоспитание

Дорога заняла несколько дней, и за время коротких привалов Трандуил ни разу не приближался к нему. Более того, чем ближе они были к конечному пункту небольшого путешествия, тем жестче становился взгляд эльфа. Он ждал. Чего? Саурон пока не знал. Пока. Вряд ли это «что-то» ему придется по вкусу, но ничего иного, кроме как ждать, не оставалось. Как только они оказались вблизи дворца, патруль, встретивший их, стащил майа с седла, срезая натершую кожу веревку с запястий и скручивая руки за спиной, заставляя сгибаться от боли в тянущих суставах. Покрасневшую кожу накрыл холодный металл кандалов, и по коже пробежала волна мурашек. Глаза, как и ожидалось, закрыла темная повязка, в узел которой так неаккуратно стянули волосы с затылка. Майрон тихо недовольно шипел, извиваясь в крепкой хватке стражей, пытаясь избежать приносимого дискомфорта и позора. — В темницу его. — Холодно бросил Трандуил, прежде чем оставить пленника и уехать. Остаток пути Саурон проделал пешком, следуя за тычками и тянущими руками. Патруль был молчалив, поэтому путь был скучен и казался слишком долгим. Запинаясь о каждый камень и торчавший из земли сук, Артано извергал беззвучные ругательства на черном языке, сетуя на то, что жалкие эльфы не слышат его. Он бы посмотрел на их искривленные лица, как они морщатся и закрывают уши. Что-то подсказывало темному майа, что Трандуила он еще увидит, и довольно скоро. Вряд ли тот забрал его из Ривенделла только для того, чтобы запереть в темнице. Что им движет, Майрон не знал, и гадать не собирался. Странный эльф с не присущей для него жаждой крови скоро раскроет себя сам. Твердому камню под ногами Саурон был рад, это было лучше, чем лесной настил со всеми его неровностями, о которые он уже устал запинаться. Как выяснилось, обрадовался он рано. Лестница вниз оказалась серьезным испытанием, он то и дело промахивался мимо ступени или поскальзывался на самом краю. Будь он без повязки, было бы проще, но так как снимать плотную ткань с глаз никто не собирался, а дотянуться до нее самостоятельно он не имел возможности, приходилось шагать осторожней, полагаясь на удерживающие от падения руки стражников. Изображать из себя оскорбленную невинность или что-то в этом роде Гортхаур не собирался, принимая помощь эльфов как должное и не пытаясь вырываться, догадываясь, что, если он попробует пройти пару шагов без помощи, то наверняка просто кубарем скатится к окончанию лестницы. Что-то подсказывало, что это будет больно. Боль Майрон не любил. Верней, любил, когда ее испытывает кто-то другой, но не он сам. То, что они достигли цели, он понял, когда ощутил холод, исходящий от стен. С него стянули плащ, который Трандуил дал ему еще в долине Имладрис, и толкнули к холодной каменой стене, закрепляя цепь от кандалов на уровне пояса, после этого шум вокруг стих, оставляя его в темноте и одиночестве. Повязку эти сволочи так и не потрудились убрать, так что занять себя осмотром местных «достопримечательностей» он не мог. Стоять долго оказалось весьма утомительным занятием, поэтому Саурон оперся спиной на холодный камень, медленно соскальзывая вниз, сгибая ноги в коленках и медленно перетекая в сидячее положение. Благо, оковы представляли из себя наручники, соединенными цепями, и ему удалось развернуть руки так, чтобы не вывернуть суставы. Устроившись так удобно, как смог, майа позволил себе задремать, не найдя занятия интереснее. Разбудил его звук шагов. Артано поморщился от покалывания в затекшей шее, гадая, сколько успело пройти времени. Шаги принадлежали только одному существу, и они были легче, чем поступь стражи. Не трудно было догадаться кто явился к нему, удивляло лишь то, что король лично спустился в темницу. — Ты выглядишь не так, как я себе представлял. — Трандуил был спокоен, хоть и несколько мрачен. В его голосе скользило плохо скрытое нетерпение, словно он ждал этого разговора давно и вот-вот собирался преподнести какой-то сюрприз. Саурон жалел, что лишен голоса, он мог бы ответить, мог бы одурманить эльфа сладкими речами, пообещать все, что угодно, за определенную плату, разумеется. Король, очевидно, забыл об этом небольшом «но», потому что в камере повисла тишина, как если бы он ждал ответа. Майрон мог только пожать плечами. Что там себе фантазировал этот эльф он знать не мог, но мог поспорить, что это «что-то» было огромным, брутальным и мерзким. Но валар, по старой ностальгии ли, или чтоб дело продвигалось быстрей и легче, оставили ему облик, которым он активно пользовался до падения и некоторое время после. Который, по иронии судьбы, так нравился его Учителю… Из собственных мыслей Аннатара вырвала пощечина, обжегшая левую сторону лица, заставляя встрепенуться. Кажется, эльф о чем-то говорил… — Ты не помнишь меня… — Начал надменным голосом Трандуил, но замолк, увидев как усмехающиеся губы на бледном лице шепчут «помню», старательно очерчивая каждый звук, насколько это возможно. Ладонь снова коснулась лица майа, на сей раз обжигая правую сторону лица. Саурон скривился, сжимая ладони в кулаки. — Я говорю не о том времени, когда твой жалкий дух укрывался в руинах Дол-Гулдура. Я говорю о Битве Последнего Союза. Вернее о том, что произошло до нее. Майрон нахмурился, пытаясь вспомнить, что же такого там произошло, что до сих пор не дает покоя эльфу. — Мой… — Трандуил внезапно замолк, словно ляпнул лишнего, но через мгновение, оправившись, продолжил. — Король Орофер вел войска на помощь Гил-Галаду, все было бы хорошо, если бы не засада твоих подлых слуг!

***

Саурон не смог сдержать порыва, и откинув голову назад, прижавшись затылком к камням стены, беззвучно засмеялся. Ох, если бы он только мог говорить! Он бы объяснил этому большому ребенку, что значит «война», он бы посмеялся в голос над глупыми мотивами его мести и до удивления человеческим поступком. Артано знал, что эльфы Лихолесья несколько отличаются от своих собратьев, но чтобы эльфы, эти существа, так хвалившиеся своей непорочностью, так долго хранили в себе горечь смерти и злость! Браво, да он достоин темного войска! Хоть сейчас посвящай его в какого-нибудь командующего. Серьезную должность он бы ему не дал, Саурон предпочитал, когда действия обдумывают, и потом делают, а не когда все делается спонтанно и на чувствах. Наверное, поэтому его Учитель сейчас где-то за Гранью, а он здесь. Он никогда не бросался в огонь с головой и тщательно обдумывал свои решения. Может, поэтому главный враг Средиземья именно он?.. Короля реакция пленника разозлила. Конечно, он не ожидал раскаянья или чего-то в этом роде, но смех… Не совсем понимая, что он делает, блондин выхватил из-за пояса кинжал, захваченный на всякий случай, и прижал острие к боку майа, пронзая ткань рубашки и разрезая кожу. Светлое волокно одежд тут же пропиталось алой жидкостью. Крови было мало, пока мало, лишь пара струек, но Гортхауру хватило и этого, чтобы скривиться от непривычной боли. — Жаль, что у тебя нет голоса… Я бы насладился твоими криками… — Трандуил сидел совсем рядом, удерживая себя от того, чтобы засадить кинжал поглубже, памятуя о том, что ему не простят внезапного убийства. Или, может, наоборот — поблагодарят. Но зануда Элронд точно проест мозг. Подцепив лезвием ткань рубашки, он провел острием по швам, распарывая ее, сдергивая с пленника. А после снова провел лезвием по его коже, касаясь острием живота, надавливая и пуская немного крови. Саурон напрягался и сжимал ладони в кулаки, шумно дыша и дергаясь от каждого прикосновения. Подобное поведение только заводило эльфа, он с усмешкой надавливал пальцами на края царапин, заставляя те кровоточить чуть сильнее, размазывал кровь по покрывшейся мурашками коже. — Ты такая неженка. Это же просто царапины. — Король сам не заметил, как перешел на хриплый шепот. Он не мог отрицать того, что происходящее заводило его. Трандуил скользнул ладонью по напряженному животу жертвы, провел подушечками пальцев у бедренной кости, прежде чем вогнать нож наполовину. Он выбирал место так, чтобы не задеть жизненно важные органы, и позволил себе насладиться видом мученически закушенной губы на красивом лице и дернувшимися в оковах руками, напряженными вплоть до проступающих венок. Резким движением выдернув кинжал, король усмехнулся и позвал слуг, веля обработать раны и накормить пленника, после чего вытер лезвие об остатки рубашки майа и покинул подземелье. Хорошего понемножку. У него есть еще полгода, чтобы насладиться своей игрушкой. Доводить узника до изнеможения было бы неосмотрительным действием, к тому же он ведь совсем не привык к боли. Утешая себя тем, что у них полно времени на игры, король направился в свои покои, чтобы более тщательно продумать свой последующий визит к пленнику. Саурон дрожал, в первую очередь от холода, потому что прислоняться голой спиной к твердому камню оказалось не самым приятным занятием. Во вторую очередь он жаждал сдавить горло противного эльфа своими пальцами и наслаждаться его хрипами, и к дрожи от холода примешивалась дрожь от ярости и нетерпения. Возможно, когда этот наглый ублюдок ослабит свое внимание, Майрон доберется до него и выполнит свое желание. Царапины жгли, рана на бедре болела, не позволяя забыться. Ее стянули грубым швом, он хорошо ощущал как острая игла прокалывает кожу, как проскальзывает в дырочку нить и как края стягивают. Чертово смертное тело тянуло из него силы на регенерацию, что не входило в планы Гортхаура, и эта боль, мерзкая навязчивая боль… Эльф-лекарь обработал шов и царапины какой-то мерзко пахнущей цветами мазью, после чего покинул камеру. Впрочем, одному долго оставаться не пришлось, вскоре вернулась стража, притащив еду, вспомнив, что Саурона надо кормить хоть иногда. Его руки освободили, и сняли повязку, выдернув пару золотых волосков, вызвав тихое шипение. Артано размял запястья и потянулся к тарелке с чем-то, напоминающим похлебку. Что ж, лучше, чем ничего. На вкус еда была пресной, но терпимой, поэтому он быстро доел, а после нехотя позволил вернуть кандалы и повязку на место, провалившись в полумрак сна.