Перевоспитание

Майрон понятия не имел, сколько прошло времени с того момента, как он оказался здесь. В камере не было окна, да и повязку по-прежнему не снимали, поэтому определить, какое сейчас время суток, было крайне сложно, еще сложней оказалось определять временной промежуток между его «прибытием» и настоящим. Если бы кто-нибудь ему сказал, что он будет сидеть у какого-то обнаглевшего эльфа в плену, он бы не поверил. Конечно, всякое бывало в его долгой жизни, и даже в плену он пару раз бывал, но все это ощущалось как-то иначе. Закованный в цепи, Гортхаур все равно умудрялся оставаться хозяином положения, благодаря своему языку и магии. А сейчас он не может даже вскрикнуть, что уж говорить о применении чар… Конечно, бояться этого полоумного блондина было бы крайне глупо, как бы тот не старался - все, что он мог сделать – это ранить телесную оболочку, потеряв которую, Саурон не очень огорчится. Злило скорее собственное бессилие. И боль. Эта тупая ноющая боль, к которой Аннатар не привык. Он ждал эльфа, просто потому, что ничего другого ему не оставалось, и гадал, что же тот задумал. Через некоторое время он научился считать прошедшие дни по приходящим к нему стражникам, приносящим еду. Завтрак, обед, ужин – очевидно, король помнил о том, что пленнику ни в коем случае нельзя умереть, тем более - от голода. Еда была смутного происхождения и почти безвкусной, но отказываться Гортхаур не собирался. Это были редкие мгновения, когда с него снимали повязку и оковы. Майа мог размять затекшие руки и рассмотреть стражников и стены темницы, хотя делать это приходилось, не отрываясь от еды – стражники начинали недовольно шипеть, когда он растягивал это смутное удовольствие. По его подсчетам, прошло дней пять, хотя он мог ошибаться, ведь к столь странной системе счета привык не сразу, когда он услышал непривычно легкую походку, не отяжеленную ни кольчугой, ни оружием. И запах, запах вина и чего-то сладкого, исходивший от гостя, так отличался от запаха стражи – те пахли травой и пылью. Или пылью пах он сам? Не хотелось думать о том, как он выглядит, да и ему не дали на это особого шанса – схватили за рыжие кудри, потянув вверх, заставляя встать. Саурон оскалился, медленно поднимаясь, опираясь спиной о стену позади себя, ноги подгибались, уже отвыкнув держать тело на весу, колени едва заметно дрожали от легкой судороги, но и то, и другое быстро прошло. - Ты ужасно выглядишь. – Зачем-то обронил Трандуил, касаясь подушечками пальцев шва и царапин, изучая их. Скользнул ладонью по обнаженному торсу жертвы, совсем неожиданно думая о том, что если Саурон подвержен человеческим болезням, то вполне может простудиться, а лечить его желания не возникает. Эльф доводит ладонью до загрязнившихся огненных волос и стаскивает с глаз пленника повязку. Раз уж он не может его слышать, может хотя бы наблюдать за выражением лица. Каменную твердыню Майрон из себя не строил и эмоции, если они были, не прятал за масками. Правда, чаще всего этих эмоций не было, в этом и заключалась главная проблема. Он прожил слишком долгую и довольно насыщенную жизнь, чтобы реагировать на все подряд. Его странные глаза, казалось, мерцали в полумраке камеры, поэтому король позволил себе смотреть в них чуть дольше, чем планировал, изучая вертикальный зрачок и багряное пламя, опоясывающее его. Необычные глаза, даже для похожих на Майрона существ. Саурон не отводил взгляда, смотрел прямо и с ожиданием, изучая задумчивую синеву глаз короля, гадая, что тот задумал. - Мне, право, так обидно, что ты не можешь говорить… - Тонкие теплые пальцы сжались на горле, сдавливая, неприятно нажимая под кадыком. Артано приоткрыл рот, вдыхая глубоко и жадно, морщась от неприятных ощущений. – Когда я фантазировал о том, как однажды ты попадешь ко мне, я представлял, что ты будешь громко кричать. На всю темницу, срывая горло, так, чтобы голос отражался от стен и эхом разносился по дворцу, возвещая о победе над Сауроном. Палач рассек бы твою спину в кровь ударами плети, и на каждый удар ты отвечал бы криком-стоном, а после перешел на хриплый шепот, умоляя о пощаде. Я был бы рад послушать твою лживую лесть, хоть и осознаю, что на нее попались многие. И все же… - Эльф говорил так, словно расписывал в деталях любовную сцену в жаркую летнюю ночь. Он прикрыл глаза и часто облизывал подсыхающие губы, сжимая шею пленника пальцами все сильней и сильней, заставляя того задыхаться. Майрон мог бы попытаться пнуть его, отвлечь от гадких речей, но странное мазохистское удовольствие расползлось по телу, и он понял, что сам с жадностью слушает складные речи короля, невольно представляя все, о чем он говорил. Тот, разочарованно вздохнув, разжал хватку, открывая глаза, наблюдая за тем, как майа глотает ртом воздух и жадно дышит, откашливаясь. - Валар лишили меня этой радости. Без голоса ты - как сломанная никчемная игрушка. Уверен, ты ведь тоже хочешь, чтобы он вернулся… Гортхаур кивнул, ему ужасно не хватало дара речи. И если в доме у Элронда это не так давило на него, потому что никто и не пытался с ним заговорить, то здесь голоса ужасно не хватало… Король же, тем временем, вздохнув еще пару раз, прошел по камере из стороны в сторону, иногда задумчиво поглядывая в сторону пленника, решая, что же сделать с ним. Нет, отпускать его из камеры он не собирался, он не так наивен, как Лорд Ривенделла, чтобы позволять темному майа шастать по коридорам его замка, но и смысла держать его здесь не было. Артано, на удивление, вел себя послушно, чем несколько вводил в ступор и стражников и короля, но Трандуил не собирался покупаться на эту лживую покорность, кто знает, что скрывается за ней. Ему хотелось унизить, растоптать всю гордость узника, чтобы тот не смотрел с таким спокойствием и легким безразличием, чтобы от него был хоть какой-то толк. Идеи, конечно, были, но они казались настолько бредовыми… - Отвяжите его. – Раздраженно бросил король страже, выходя из камеры, ибо пространства было мало, и мешаться под ногами не было смысла. Трандуил не смотрел, как подручные эльфы гремят замком, выуживая цепь кандалов из под зажима, не обернулся и тогда, когда все затихли в ожидании указа, лишь указал ладонью следовать за ним и направился в свои покои. Про повязку все забыли. Король вспомнил об этой жалкой, но важной детали уже на середине пути, но какой от нее уже толк? Оставалось надеяться, что Гортхаур не запомнил хитросплетения лестниц и коридоров, или - что эти знания ему не пригодятся. - Ваше Величество? – послышалось из-за спины короля, когда все шествие приблизилось к дверям его покоев. - Не ваше дело. – Рыкнул он в ответ, не собираясь ничего объяснять. – Велите слугам, чтобы наполнили купальню и оставьте нас. – С этими словами Трандуил распахнул двери и, схватив Аннатара за локоть, сам втащил его внутрь.