Перевоспитание

Гортхаур бы покрутил пальцем у виска, если бы не считал этот жест излишне вульгарным. Он знал, что у эльфов не все дома, но чтобы обещать жуткую расправу, а через пару минут тащить в собственную купальню – это, конечно, перебор. Когда его принялись отвязывать, но не надели повязку – он удивился. Потом, правда, по озадаченным лицам стражников понял, что это была чистая случайность и приступ массового склероза. Потом он понял, что тащат его вовсе не в какую-нибудь пыточную, а в жилой район дворца, судя по тому, что поднимались они вверх и коридоры становились все ухоженней и ухоженней. В третий раз он задумчиво склонил голову, когда понял куда они пришли. Король был раздражен, и если посмотреть в его глаза, то можно было заметить неуверенность и замешательство. Кажется, он сам не очень понимал что делает. В покоях было светло, значит сейчас день. И чисто. Честно говоря, в темнице Саурон чувствовал себя не так уж неуютно. Может, потому что он провел там большую часть своей жизни? Конечно, не в качестве пленника, но все же. Да и в общем обстановка тех замков, в которых ему приходилось быть, не была столь… уютной. Каменная кладка стен с виднеющимися швами, серость и слякоть повсюду. В общем-то, хозяевам этих замков некогда было заниматься их обустройством, чаще всего они посвящали все свое внимание войне. А замки – это просто стены, защищающие от стрел и клинков. Зачем их обхаживать, если они все равно рухнут? Во всяком случае, уж лучше посвятить время их укреплению, чем обхаживанию. С эльфами все иначе. Вместо того, чтобы носить доспехи, которые закроют их от внезапной стрелы, они предпочитают бегать в тонких рубашках, порхая по веткам подобно белкам, их оружие – легче легкого, и все такое изящное, обязательно со всякими бессмысленными завитушками… В общем, ужасно не практичные существа. Хотя, если вспомнить, что у них в запасе вечность, а от войны они стараются держаться подальше… Здесь было темнее, чем во дворе Элронда. Камень и дерево, много дерева, закрывавшего почти всю основу из камня. А там, где не было этих назойливых веток, можно было заметить, что поверх камня прикрепленна узорчатая плитка. В самом центре, кто бы сомневался, огромная кровать. Шикарная огромная кровать с тяжелым бордовым балдахином, с забавными в данной ситуации золотистыми кисточками на толстых шнурах-подвязках, обвитых вокруг столбиков. Пожалуй, кровать была самым интересным объектом в этой комнате, но не единственным. Еще майа успел заметить шкаф с одеждами, зеркало и несколько тумбочек. Трандуил, не мешавший ему заниматься осмотром, стоявший у него за спиной и молчавший все это время, наконец зашевелился, шурша дорогими одеждами, и коснулся пальцами оков на запястьях Аннатара, освобождая его руки. - Ты не настолько глуп, чтобы нападать на меня в моем же замке, я надеюсь. – Произнес король, прежде чем отбросить оковы в дальний угол комнаты. Те страшно прозвенели при падении, заставив обоих поморщиться. После эльф снова грубо взял Гортхаура за локоть, буквально потащив за собой к соседней двери, за которой слышалась возня и тихий шепот. Слуги- подумал Саурон, прежде чем дверь раскрылась и его взору предстала следующая комната, именовавшаяся купальней. Слуги, завидев короля, тут же ретировались, пригибаясь к земле и пятясь к выходу спиной. От широкого углубления в полу шел пар, исходящий от горячей воды, заполнившей бассейн на локоть ниже края. Углубление было округлым, вымощенным светлым камнем, а у края его лежал набор полотенец и чего-то мелкого, что рассмотреть не получалось. Артано обернулся к Трандуилу, вопросительно приподнимая бровь. Тот усмехнулся и внезапно грубо толкнул его в сторону бассейна. Но то ли эльф переусердствовал, то ли так и было задумано, Гортхаур поскользнулся на влажном камне и рухнул прямо в горячую воду. Кожу ошпарило прикосновение с плотной водой плашмя и горячая температура, не сразу сообразив, что произошло, Саурон открыл рот и тут же захлебнулся. На то, чтобы уцепиться за бортик, он потратил почти минуту, после чего принялся отплевываться и убирать прилипшие волосы с глаз. Взгляд вертикальных зрачков, сузившихся от бушевавших внутри хозяина злобы и негодования, уперся в донельзя довольного короля, скрестившего руки на груди и наблюдавшего за всем этим с нехорошей усмешкой. Майа поморщился, вода жгла царапины и шов, ошпаривала кожу, заставляя краснеть, благо, что не до ожогов. Ощущения были не из приятных, но выбираться и пытаться придушить наглеца он не стал. Толку от этого… Вместо этого он подтянулся на руках, присаживаясь на бортик, и принялся расшнуровывать свои штаны, промокшие и прилипшие к ногам, аккуратно стаскивая их. Он видел, как Трандуил замахнулся, собираясь пнуть его и снова столкнуть в воду, но, очевидно, процесс штанов заинтересовал его больше, чем унижение узника, поэтому он остановился, застыв. Саурон усмехнулся, подняв руку и легким изящным движением заправив прядку рыжих волос за ухо, скользнув тонкими пальцами вдоль отяжелевшего от воды локона, коснулся подушечками шеи и откинул копну волос за спину, после чего вернулся к штанам. Приподнявшись на одной руке, другой он подцепил мокрую ткань, облепившую не хуже второй кожи, и медленно потянул вниз, оголяя бедра, затем склонился, прогибаясь в спине, и начал медленно стягивать гачи с одной ноги. Затем с другой. Делая все это медленно, на показ, лаская открывающиеся участки гладкой кожи ладонями. Разобравшись с этой деталью одежды, он оставил штаны грязной тряпкой на бортике, и, оттолкнувшись руками, соскользнул обратно в воду. Он замер, прислушиваясь, надеясь услышать участившееся дыхание, но, видимо, эльфийский король был слишком привередлив к подобного рода зрелищам, потому как оставался спокойным и даже несколько надменным. Майа беззвучно вздохнул и обернулся к нему, глядя снизу вверх, выжидательно склонив голову на бок. Эльф кивнул ему на флаконы с маслами, лежавшие рядом с полотенцами. Саурон повел плечами, прикидывая стоит ли ему потакать капризному заигравшемуся эльфу во всех его капризах, или, может, напомнить ему должное место, но все же решил, что быть чистым приятнее. Поэтому, игнорируя высокомерный взгляд голубых глаз, майа двинулся к флаконам, аккуратно ступая по гладким плитам, рассекая теплую воду. Добравшись до масел, Аннатар коснулся узкого горлышка бутылки, подтягивая ее ближе к себе, вынимая пробку и принюхиваясь к странному запаху. Впрочем, как и следовало ожидать, пахло цветами. У эльфов все пахнет цветами. Кровь, разве что, у них пахнет как и у всех смертных и имеет привкус металла. Оставив флакон в покое, убедившись что ничего интересного он из себя не представляет, Майрон сделал пару шагов назад, снова обращая взгляд на эльфа. Тот, в прочем, никаких указаний больше не давал, застыв статуей у кромки купальни, наблюдая хмурым взглядом за пленником. Саурон же, решив, что просто так стоять глупо, решил заняться тем, для чего его сюда притащили – умыться. Вода уже несколько остыла и была скорее теплой, чем обжигающе-горячей, а потому процесс стал намного приятней. Сложней всего оказалось отмыть волосы, те спутались и облепили плечи, неприятно щекоча кожу. Взгляда на короля он больше не поднимал, тот и сам не пытался привлечь к себе внимания. Особого дискомфорта от того, что за ним наблюдают, да еще и в столь странной обстановке, он не испытывал. Смущения тоже не было. Вряд ли такие вещи вообще могут волновать майа, существующего даже больше, чем Арда. Дело вовсе не в том, что он чего-то не знал, дело в том, что за вечность можно привыкнуть ко всему. И в том, что облик, который ему подарили эти странные шизофреники, был хорош. Конечно, идеалы красоты у всех разные, и кому-то нравятся более накаченные и высокие мужчины, по которым сразу видно – самец так самец. У него тоже был такой облик, более подходящий для грозного командира темной армии, чем то, что он имеет сейчас. Почему именно это женственное хрупкое тело? Тут он, как раз, понимал валар. Хрупкое существо вызывает меньше недоверия и настороженности, чем гора мышц, а жители Валинора явно не хотели усугублять ситуацию неверным выбором обличья. Когда-то он сам пользовался подобной хитростью, подкатывая к одному из людских королей. Ар-Фаразон был подозрительным мужиком, но его тщеславие и гордость сыграло на руку коварному Саурону. Наверное, валар еще не забыли его выходку с Нуменором, вот и лишили дара речи. Весьма предусмотрительно. Артано слишком увлекся собственными мыслями и размышлениями, и упустил момент, когда стоявший до этого неподвижно Трандуил шевельнулся и принялся стягивать с себя одежды. Опомнился он лишь тогда, когда услышал всплеск воды рядом с собой, стремительно обернувшись к эльфу, настороженно наблюдая за его действиями. Король был обнажен так же, как и сам майа, и точно так же не смущался этого. В прочем, в отличии от него, Майрон удержался от рассматривания подробностей чужого тела, не слишком интересуясь подобным, и смотрел только в голубые глаза, ловя всполохи темных мыслей в глубине зрачков, гадая, что заставило Трандуила сдвинуться с места. - Ты слишком медленный… - С усмешкой шепнул эльфийский король, цепляясь худыми пальцами в плечо, до боли впиваясь аккуратными ногтями в кожу, вынуждая пленника развернуться к себе спиной. Аннатар напрягся, не собираясь терпеть очередную издевку. Пальцы оставили в покое его плечо и впились в волосы на затылке, спутывая потяжелевшие и потемневшие от воды волосы, немного оттягивая назад. Саурон резко потянулся убрать его руку, но хватка внезапно ослабла. Те же пальцы пробежались по огненным прядям, распутывая и приглаживая. Майрон удивленно приподнял брови, но в следующий миг ласка прекратилась и его вновь грубо толкнули к каменному бортику купальни, прижимая чужим телом к теплым плитам.