Перевоспитание

Во дворце гномов не было. Саурон уже успел увериться в мысли, что эти карлики все же отбросили часть своей безразмерной гордости и все же пришли к эльфам за помощью. Но гномов не было. Это ставило всю ситуацию в тупик, потому что дальнейший план действий казался мутным и путанным. Леголас, молчавший всю дорогу, в стенах родного замка несколько повеселел и весьма бодро здоровался с проходящими мимо него собратьями, казалось, забыв про инцидент в лесу. Однако шагал все так же быстро, словно в нетерпении, желая избавиться от пленника как можно скорей. Быть может, он брезговал находиться рядом с темным созданием? Или боялся его? Все это не имело значения для Майрона, помрачневшего и уставшего. Как бы ни было стыдно вестись на потребности смертного тела, но отрицать их не получалось. Он хотел есть, он устал идти быстрым шагом, тем более что прошли они немало, устал спотыкаться о камни и корешки, торчащие из лесной почвы, и устал от постоянных тычков в спину. Все это никак не добавляло оптимизма. Сейчас он бы обрадовался и тюрьме в доме Трандуила, хотя бы потому, что там не надо никуда бежать и вполне съедобно кормят. Чертово смертное тело! Измотанный, он абсолютно не реагировал на злобные взгляды окружавших его эльфов, пытавшихся, наверное, убить его этим самым взглядом. Коридоры замка казались ужасающе длинными и спутанными, и на свой стыд Майрон несколько раз вписывался в стену или в кого-нибудь из своей «охраны», когда вся компания дружно и неожиданно куда-нибудь сворачивала. Конечно, он должен был уже привыкнуть к этому месту, учитывая, что он не раз бродил здесь, но усталость не способствовала вниманию. Наверное, поэтому он не сразу понял с кем спорит Трандуил. Гортхаур несколько обрадовался, когда они вошли в тронную залу, более-менее широкое пространство без всяких неожиданных поворотов. Голоса он слышал уже давно, но особо не прислушивался. Собеседника Трандуила он заметил только тогда, когда додумался опустить взгляд. Гном. Один штука. Пару раз моргнув, в надежде прогнать наваждение, Саурон нахмурился, прислушиваясь к разговору и пытаясь понять что вообще происходит. Принц покинул их сразу же, как только завидел карлика, ринувшись в его сторону на всех парах. Майрон ехидно подумал, что эти два извращенца займутся любовью прямо на глазах у папочки, доводя того до инфаркта, или, в крайнем случае, смачно облобызают друг друга, но Леголас воздержался от любых проявлений симпатии и просто улыбнулся другу. Теперь Гортхаур его узнал. Гимли. Вот подстава. Теперь понятно, почему эльфы так охотно ринулись искать беглеца. И понятно, почему они так быстро узнали о случившемся. Конечно же, «лучшие друзья» и все такое, не грех попросить и оказать помощь друг дружке. Спор протекал по предсказуемому сценарию: бородатый карлик требовал отдать пленника им, эльф этого делать не хотел, обвиняя гномов в безалаберности и глупости. Но куда же тут без принца с его ужасным желанием справедливости и страстью к гномам? Король эльфов, впрочем, не промах, и сына на место быстро поставил, чем и заслужил небольшое одобрение со стороны майа. Не то чтобы Саурон горел желанием остаться с эльфами, просто ему нравилась властность и уверенность Трандуила. Сказал хочу – значит добьюсь. В чем-то они похожи. Спор затягивался, собеседники нередко переходили на крик, и Майрон чувствовал, как вздрагивают стоящие рядом эльфы. Слышал, как скрепит древко лука, когда остроухие сжимают его пальцами в бессильной злобе и желании прибить зарвавшегося гнома. В какой-то момент грозные голоса отошли на второй план, и мир почему-то сконцентрировался на звуке поскрипывающего дерева и кожаных перчаток, на дыхании его охранников, тихом и рваном от злости, на темной плитке гладкого пола, по которой почему-то ползет черный туман. Липкий и тяжелый, заполняющий собой все. Последнее, что он успел ухватить уплывающим сознанием – был удивленный вздох стоящего рядом остроухого. После этого звуки и свет покинули его. Увалиться на пол безвольному телу не дали, успев подхватить под руки. Охранники несколько растерянно смотрели друг на друга, пытаясь понять что им делать с бессознательным майа. Спор тоже стих, его участники заинтересованно наблюдали за возней вокруг Аннатара, осмысливая происходящее. - Что с ним? – властно, лениво растягивая гласные, поинтересовался Король, спускаясь на несколько ступеней вниз, с тех, что ведут к трону, дабы рассмотреть получше. Гном совсем замолк, суетливо следуя за Трандуилом, непонимающе хмуря густые брови. - Должно быть, голодный обморок… - несмело подал голос Принц, следуя за отцом и другом, вспоминая о том, как помешали майа утром полакомиться лесными ягодами, разумно предполагая, что другой еды тот не нашел и не успел отведать. Леголас снова посмотрел на безвольное тело и, как не странно, испытал легкий приступ вины. Он должен был подумать об этом раньше. - Так накормите его. - Трандуил пожал плечами, не видя в этом никакой проблемы и снова развернулся к Гимли, смеряя того презрительным взглядом. - Он остается здесь, пока ему не станет лучше. Гном замялся, но вынужден был согласиться с подобным условием. Это выглядело логично. Распрощавшись с эльфами, он вынужден был вернуться к своим и огласить решение Короля лесных эльфов. Гномам ничего не оставалось, кроме как устроить лагерь неподалеку, в лесу, и ждать, пока пленнику не станет лучше настолько, чтобы он мог преодолеть неблизкую дорогу к их родной горе.