Перевоспитание

Зал постепенно пустел. Все, не принадлежащие к миру эльфов, существа спешили вернуться к своей стихии. Да и после отъезда альянса людей и Темного майа витавшая в воздухе наигранная дружелюбность исчезла. Лихолесские эльфы не славились гостеприимством, а потому испытывать их терпение не стоило. Наверное, поэтому Элронд был так удивлен, когда сильная жилистая рука Трандуила ухватила его за локоть, мешая добраться до входных ворот. Сохраняя спокойствие, Лорд обернулся к блондину, вопросительно приподнимая темную густую бровь. Конечно, не такую темную и густую, как у Трандуила, но все же. - Уже уходишь? - Елейно поинтересовался светловолосый король, как-то не очень добро ухмыляясь. - Не вижу надобности в моем дальнейшем присутствии. - Настороженно отозвался Лорд, аккуратно вытаскивая локоть из захвата цепких пальцев, но те оказались проворнее и намертво вцепились в ткань одеяний. - Я настаиваю… - почти шипяще произнес Трандуил, недобро прищурив свои ярко-голубые глаза, а затем продолжил с более миролюбивой интонацией: - Останьтесь хоть на завтрак. Гномы, обычно не обладавшие чувствительным слухом, замерли у входных дверей, с надеждой в глазах обернувшись к королю, явно не прочь поесть перед дальней дорогой, но, наткнувшись на убийственный взгляд, с опустившимися плечами поспешили прочь. Элронд не стал уточнять почему на ужин зовут только эльфов, и то кажется не всех, сославшись на нелюбовь светловолосого собрата к гномьей расе в общем, и нехотя согласился на столь странное предложение. Кажется, отказ просто не приняли бы. Трандуил, заметно подобревший, видя подобную покорность, тут же разжал хватку на локте и развернулся, позабыв о своем госте и вовсе, увлекшись раздачей указаний. Элронд только недоуменно следил за происходящим, жестом приказав своим сопровождающим повременить со сборами. Стол накрыли довольно быстро, в Лихолесье все эльфы были довольно дисциплинированны, во всяком случае до тех пор, пока не запрутся в винном погребе, и указы короля исполняли быстро и точно. Не иначе сказывалась жизнь в опасном месте с постоянными схватками. Не сравнить с изнеженными эльфами долины Ривенделл, где жизнь течет неспешно и гладко, лаская теплым солнцем и цветом сочной зелени, радующей глаз и душу. Элронд опасливо заглянул в кубки, зная страсть беловолосого к алкоголю, но, кажется, ничего такого ужасающего в них не было. Да и стол не ломился от диковинных яств. Относительно скромный завтрак без излишеств. Не переставая удивляться происходящему, Лорд устроился за столом рядом с Королем, как почетный гость, и аккуратно отпил из кубка… У самых ворот вся процессия сбавила ход, рыцари в седлах приосанились и горделиво выпятили грудь вперед. Король же, напротив, принял более расслабленную позу, словно желая показать как все это для него ничтожно и просто. Саурона несколько повеселила такая внезапная смена настроения, но уподобляться людям и делать более грозный или беспечный вид он не стал. Едва ли окружавшая его пышность улиц интересовала бессмертный дух, на весь белый камень и изыски строения он смотрел со скукой и безразличием. Камень есть камень, что от него ждать? Гораздо больше Гортхаур уделял внимания людям, столпившимся по окраинам дороги, с восхищением взиравшим на своего короля и с трепетом на его пленника. Люди – низшие из разумных существ в этом мире, слабые, глупые, живущие от силы пол века, что с них взять? Особым мастерством они тоже не блещут, в общем, казалось бы, ничего интересного. Гортхаур и сам считает этих особей просто мешающейся под ногами мошкарой, которой следовало бы сидеть в своих хижинках и беречь свою короткую жизнь. Но они, по крайней мере, все же интереснее вечного камня. Дороги были достаточно широки, чтобы вместить двух всадников, проезжающих бок о бок, и некоторое количество людей, вытянувшихся по окраинам, поэтому трудностей с перемещением не возникало, разве что иногда разного рода глупцы или дети преграждали путь, выскакивая прямо под мускулистые ноги жеребцов, всхрапывающих при виде подобного препятствия и суетливо отступающих на пару шагов назад. Из-за подобных случаев иногда приходилось тормозить, замедляя и без того не быстрое движение. Спустя какое-то время Майрон ощутил острое чувство раздражения и желание проткнуть кого-нибудь острым мечом, а лучше вывесить один из трупов на пику и выставить вперед всадников, распугивая тем самым слишком любознательную толпу. Очередного раза, когда король внезапно остановился, чтобы взять цветок у чумазой девчонки с растрепанными светлыми косами, Гортхаур просто не перенес и резко сжал бока скакуна, заставляя животное дернуться вперед и перейти на быстрый галоп. Окружавшие его люди затихли, осмысливая произошедшее, а после разошлись громкими ругательствами, пришпоривая своих коней. Однако ситуация явно была не в их пользу, потому как в отличие от доблестных рыцарей Аулендил не опасался сбить кого-то с ног или убить, не сбавлял скорости и не оборачивался чтобы проверить наличие погони. К слову, дорога вела прямо к стоящему на возвышенности замку, а потому темный майа ни разу не заблудился, достигнув замка в считанные минуты. Несчастное животное жалобно всхрапнуло уже во дворике, располагавшемся прямо перед входом во дворец, неловко встало на дыбы, отчаянно ворочая головой в надежде избавиться от резко натянутых до предела поводьев, наверняка причиняющих боль. Попытка оказалась не очень удачной, потому как Аннатар вцепился в спасительную уздечку сильнее, опасаясь выскользнуть из седла. Долго стоять на двух ногах конь не смог и вскоре снова принял естественное положение, что несказанно порадовало неловкого всадника, поспешившего покинуть седло неразумной твари. Столпившаяся у ворот прислуга едва ли признала его, а потому замерла в нерешительности, гадая что делать с нежданным гостем. Саурон же не торопился что либо делать вообще, решив дождаться незадачливых преследователей, застрявших где-то на чертовых улицах. Однако взгляд все же зацепился за одну особу, разительно отличающуюся от общего сброда. Эльфийка, появившаяся откуда-то из глубин сада, не выглядела испуганной или удивленной, разве что немного встревоженной. Он смутно помнил ее образы, украдкой выхваченные из сознания Арагорна, тогда еще странника и бродяги, но особо на этом никогда своего внимания не зацикливал, а потому на осознание ее роли в общей картине ушло некоторое время. Время, которого хватило неуклюжим всадникам, чтобы наконец добраться до своей цели. - Вот ты где, паршивец! – мужчина со смешной бородкой, не стесняясь окружающих, подъехал прямиком к неудачливому беглецу, свешиваясь чуть вниз и хватая Саурона за руку, дергая ближе к себе. Аулендил от внезапности споткнулся на ровном месте и уткнулся носом во взмыленный конский бок, с неприятием ощущая раздражение от жестких шерстинок. Подняв взгляд на усмехающегося всадника, он недовольно оскалился и дернул зажатой в стальных тисках железной перчатки рукой. Другие воины самодовольно захмыкали, поддерживая своего товарища, но дальнейший цирк остановил суровый оклик уже спешившегося короля. - Хватит! – Арагорн явно был рассержен самовольной выходкой пленника и вынужденными скачками по улицам, но не выплескивал эту злость ни в устных ругательствах, ни в попытке ударить виновника испорченного дня. Лишь окинул майа недовольным взглядом и развернулся к спешащей на встречу мужу эльфийке. - Все хорошо? Как добрались? – накинулась та с расспросами, горячо обнимая супруга, не волнуясь о невольных наблюдателях семейной сцены. - Все хорошо. – Все раздражение внезапно пропало из голоса и взгляда человека, как только он коснулся жены, и добродушная улыбка вновь расползлась на поросшем бородой лице. Аннатар злобно прищурился, едва завидев эту милейшую сцену, и резко дернул рукой, освобождая ее от хватки отвлекшегося воина. Дыхание на пару мгновений перехватило и перед глазами вспыхнуло темное пятно, и он бы снова списал это на голодный обморок, как в замке Трандуила, но он и сопровождающий отряд пару часов назад останавливались перекусить, да и сознание не покидало разум. Более того, он чувствовал боль, коей не было в прошлый раз, резкую жгучую боль, парализовавшую горло и грудь. Осев на землю, Аулендил схватился ладонью за шею, опустив голову, закрываясь завесой из медных волос от нежелательных свидетелей его слабости. Темная вспышка перед глазами внезапно окрасилась в яркие цвета, возвращая в старательно забытое прошлое, странным образом наслаивающееся на настоящее. Тол-ин-Гаурхот, огромный косматый пес, рвущий горло острыми клыками, и надменная эльфийка со своей дурацкой любовью к смертному. Берен и Лютиен, Лютиен и Берен. Наваждение пропало так же внезапно, как и началось, и майа аккуратно вдохнул, убеждаясь в том, что горло и грудь больше не жжет. Под ладонью, все еще прижатой к горлу, стремительно бледнело черное пятно, исчезая вовсе. Спустя пару мгновений вернулся слух и зрение, и Гортхаур обнаружил себя сидящим на холодном камне, окруженным встревоженными людьми, еще мгновение спустя ощутил чью-то ладонь, касающуюся спины. Подняв взгляд чуть выше, майа уткнулся взором в светлые глаза людского короля, встревоженные и… сочувствующие? Рядом с человеком, присевшим на корточки возле пленника, стояла и эльфийка, вот только в отличие от своего супруга ее взгляд был испуганным. Берен и Лютиен, значит? Нет уж… Майрон смежил веки, опуская взгляд вниз, и крупно вздрогнул, ненавязчиво прижавшись к ладони на своей спине сильнее, с трудом поборов желание брезгливо отстраниться. Арагорн замер на пару мгновений, словно решая, как ему стоит отреагировать на такой незначительный жест доверчивости, но быстро пришел в себя и обратился к столпившимся вокруг слугам и воинам: - Отведите его в гостевую комнату. Толпа вокруг сразу же зашевелилась, забормотала и медленно расступилась, открывая путь к воротам замка. Кто-то из воинов, наверняка все тот же с противной бородкой, жестко дернул пленника за плечо вверх, и Аннатару оставалось только неловко подняться на ноги и следовать за надоевшим человечишкой. Арагорн услужливо поддержал с другого плеча, но убедившись, что Саурон в ближайшие несколько минут падать никуда не собирается, вернулся к жене, не замечая злобного взгляда алых глаз, упершихся ему в спину.