Перевоспитание

Валинор пылал своим великолепием, буквально крича о величии своем и своих создателей. И Саурон не мог не признаться себе, что не отказался бы от прогулки по этим садам, от созерцания этих залов. И не отказался бы от желания управлять этим местом, устроить на свой лад и вкус. К его разочарованию, они вернулись прямо в главную залу, где их уже ждал король Валар и Валинора, величественный и прекрасный Манвэ. Его светлые волосы касались кончиками пола, рассыпаясь водопадом по синему, ярко украшенному драгоценными камнями одеянию в пол, отблескивающему при падающем на него свете. Красивое лицо, гладкая кожа и темно-синие глаза, упирающиеся взглядом в самую душу. Узкие ладони с тонкими пальцами, высокая статная фигура. Он все такой же, каким его помнил Саурон. И его все так же венчает роскошная корона из белого золота. Эонвэ с силой нажал на узкое плечо, и Гортхаур был вынужден опуститься на колени. Герольд тут же отошел в сторону, а темный склонил низко голову, не в силах смотреть на Короля королей. Синие глаза смотрели внимательно и несколько тоскливо, как будто Манвэ был чем-то расстроен. Он медленно поднялся со своего трона, слыша, как в мертвенной тишине шелестит ткань его одеяний, и так же медленно спустился вниз по ступенькам, останавливаясь уже перед пленником. Саурон все так же боялся поднимать голову, бессильно сжимая в своих ладонях ткань своих одежд. - Ты знаешь, что ты совершил… - Вала говорил тихо и размеренно, словно ветер игрался с листьями в теплую погожую погоду, но где-то в глубине этого голоса слышалась мощь, могущество и что-то еще, вселяющее бесконечное уважение собеседнику. – Мне нет смысла озвучивать весь список твоих деяний. – Все так же продолжал он, коснувшись ладонью спутанных рыжих кудрей, не пытаясь ни пригладить волосы, ни пропустить сквозь пальцы. - Ты отверг второй шанс, щедро предоставленный тебе… Саурон молчал, и даже прикрыл глаза, устав созерцать светлый пол зала, вслушиваясь в звучание этого голоса. Он дышал тихо и размеренно, постепенно смирившись со своей участью, какой бы она не была. - И все же в тебе еще есть частичка света. Однако она не сулит тебе надежды… Гортхаур склонил голову еще ниже. Он знал, как обрел голос. Знал, что заставило его все вспомнить. Кто. И он не собирался отрекаться от него под угрозой самой страшной казни. Но, кажется, никто и не собирался его заставлять. - Твоя участь давно решена. – Сулимо едва слышно тяжело вздохнул и убрал руку от головы майа. Тот шелохнулся и почувствовал, что их стало больше ровно на одного. И от этого новопришедшего веяло могильным холодом. Не сложно было догадаться, что это был Намо. - Иди. – Коротко приказал Вала, отступая на несколько шагов, направляясь обратно к своему трону, демонстрируя что разговор окончен. Гортхаур нерешительно поднялся с колен, чувствуя себя непозволительно слабым в компании таких величественных Валар, коротко поклонился Манвэ и развернулся в сторону своего тюремщика. Намо был почти той же комплекции, что и Король королей, разве что, может, чуть выше. Его черные волосы были до лопаток, но это Саурон видел когда-то давно, сейчас же на голову Мандоса был накинут глубокий капюшон, и вокруг шеи повязан платок, и среди всей этой ткани мелькали лишь белесые глаза с черной точкой зрачка. Смертный принял бы его за слепого, но Вала видел намного больше, чем остальные валар, и это иногда пугало. Балахон, окутывающий всю фигуру Намо, был черного цвета, как если бы тот находился в постоянном трауре, но выражение глаз Мандоса не было ни печальным, ни сочувствующим. Саурон назвал бы этот взгляд жестоким, но боялся неверно истолковать. Сердце больно кольнуло при воспоминании, как этот мрачный айнур произносил пророчество, предрекающее Дагор Дагорат. Снова склонив голову, Гортхаур направился на встречу собственной судьбе, но на пол пути внезапно приосанился и выпрямился, подойдя к тюремщику уже уверенно походкой. Пусть так, но я стоял на своем до конца. Намо молчал, лишь развернулся полубоком, пропуская пленника в проход, указывая рукой направление, в котором следует идти. И Саурон шел, не оглядываясь на величие возвышающегося вокруг Валинора, который несколькими минутами ранее желал осмотреть. Сейчас все это было не важным. До убежища душ они добрались довольно быстро, и всю дорогу мрачный Намо молчал, шагая лишь на шаг позади своего пленника, не прерывая его размышлений. В Мандосе, месте, где обитали умершие эльфы, было тихо и на удивление светло. Словно хозяин этого места не желал напоминать своим «гостям» о их участи, стараясь скрасить ожидание. Они шли через множественные залы, украшенные зеленью и фонтанами, с множеством эльфов, удивленно затихавших при виде очередного обитателя этих стен. Несколько раз Саурон натыкался на знакомые лица, но не останавливался и не пытался уязвить кого-нибудь едкими речами, а эльфы, если и желали оскорбить Темного, опасались тяжелого взгляда Намо. Гортхаур не знал как долго они шли, залы казались бесконечными, но спустя какое-то время праздность цвета и яркий свет сменились на темную бархатистую тьму. Оглядевшись по сторонам, Саурон увидел, что это очередной зал, но отчего-то пустой. Все, что было внутри, это каменный постамент в самом центре, достаточно длинный и широкий, чтобы на нем можно было уместить тело. Внезапная догадка посетила майа, и он обернулся к тюремщику с немым вопросом в глазах. Тот, по-прежнему молча, снова указал ему рукой, в этот раз прямо на постамент. Гортхаур сглотнул. Так ему уготован вечный сон? На слегка подрагивающих ногах, он подошел к каменному ложу, медленно присев на него, поочередно закидывая ноги на холодную плоскость. Глухо вздохнув, он нехотя опустился на прохладную гладь, выпрямляясь на этом странном алтаре, следя глазами за остановившимся рядом Вала. - Я проснусь? – вопрос сорвался с губ сам собой, а Саурон испугался того, как громко и ясно звучит его голос в этой пустоте. Намо медленно укрывал взявшимся из ниоткуда темным покрывалом, закрыв сначала ступни, а потом потянув ткань вверх. Вопрос заставил его остановиться, и он взглянул своими ужасающими глазами в узкие кошачьи зрачки пленника. На несколько мгновений повисла дикая тишина, разрывающая душу и сознание своей пустотой. - Да. – Наконец, нехотя выдохнул вала, продолжив свое занятие. Саурон счел невежественным продолжать допрос и прикрыл глаза, стараясь привыкнуть к холоду камня. Намо укрыл его до подбородка, и снова остановился, перекладывая одну из ладоней Гортхауру на лоб. - Спи. Майа глубоко втянул в легкие воздух и медленно выдохнул, прежде чем замереть. Ныне это тело существовало вне времени, сковав внутри себя бессмертный непокоренный дух. Вала закрыл темным полотном лицо и рыжие волосы, и направился к выходу, опустив голову, словно отдавая последнюю дань «умершему». Он знал, как никто другой знал, что Саурон еще проснется и не раз принесет в этот мир горе и смерть, но до тех пор всякое упоминание о темном майа и его хозяине будет стерто из истории.