Перевоспитание

В это время Манвэ тяжело опустился на свой трон, сжимая в пальцах подлокотники. Его взгляд коснулся верного Герольда, все это время смиренного ждавшего в стороне. - Эонвэ… - Позвал его Сулимо, позволив губам сложиться в легкой улыбке. Майа немедленно подошел к подножию трона и опустился на одно колено, склоняя голову так же низко, как и его собрат несколькими минутами ранее. - Я знаю, что ты сделал. Я не могу осуждать тебя за это, ведь это не твоя вина… Но Тьма гложет тебя изнутри, и это меня беспокоит… Герольд согнулся еще ниже, словно в стремлении слиться со светлым полом. - Господин, я не знаю как быть… То, что произошло, было неправильным. Но огонь желания, что посеял… - Он снова замолк, по-прежнему не зная как называть собрата. Собравшись с силами, он выдохнул единственно верное имя для темного майа: - Гортхаур. Я не могу усмирить его. - Я не могу дать тебе ответа. Могу лишь предложить пообщаться с теми, кто часто сталкивается с подобными. Научиться, что значит любить. Это единственный путь из западни, что устроил Майрон. – Манвэ знал, что духа темного майа более нет в этом мире, и чуть сочувствовал ему. Однако его пакости до сих пор доставляли неудобство. Гортхаур умудрился подобраться совсем близко к Королю Валар, ранив его Герольда. Того, кто был вернее верных и честнее честных. Как знать, чего бы он достиг, оставь Манвэ его здесь. - Могу я кое-что спросить? – Подал робкий голос Эонвэ, наконец разогнувшись и посмотрев на своего хозяина, поверив в исцеление. Получив кивок, он продолжил: - Что за свет пробудил дух Гортхаура? Манвэ печально улыбнулся. - Верность, Эонвэ. Саурон не способен предать Мелькора, ни за что. Я не знаю почему. От того ли, что их связывают чувства, от того ли, что тот проблеск света не позволяет ему оставить Мелькора одного против всех, или же у него имеются какие-либо еще причины. Очевидно, его спугнула перспектива забыть своего Хозяина и заменить его Дунаданом, поэтому он вспомнил все. – Манвэ умолк на пару мгновений, потом продолжил: - Он забыл своего Господина за то время, пока был вынужден восстанавливать Мордор. Возгордился своим величием и забыл Мелькора. Свет погас. Там, в замке людей… Очевидно, что-то напомнило Саурону о нем. Эонвэ слушал молча. Его поражала мысль, что Саурон может быть настолько верным. И он осмелился на еще один вопрос: - Может ли быть так, что Гортхаур намеренно погружается во Тьму следом за Морготом, опасаясь предать его светлой мыслью? Манвэ медленно кивнул, снова печально улыбнувшись. Ему тоже приходило в голову подобное, и если это так, то Майрона было нескончаемо жаль. - Эонвэ, отправляйся в Арду. Собери Совет. Объяви мое решение. Герольд поднялся на ноги и быстро покинул залу, спеша исполнить поручение своего Господина, все еще размышляя о майа по имени Майрон.

***

В зале Элронда было тихо. Эонвэ выбрал это место, желая закончить все там же, где оно началось. Здесь были все участники первого Совета, собиравшегося для решения судьбы заточенного в смертное тело майа. Окружающие взирали на него с неприкрытым восхищением и уважением. Не многие из присутствующих видели когда-нибудь кого-то из обитателей Валинора, но все наслышаны о их мощи и мудрости. Майа осмотрел каждого, всматриваясь в отчего-то хмурые лица. В прочем, отчасти он знал причину. - Мой Господин, Король королей, Повелитель Валинора, Манвэ велел мне донести до вас его решение. – Голос Эонвэ эхом расходился в широкой зале. Никто не пытался что-нибудь сказать, все ждали уготованной для них судьбы. - С Испытанием справились лишь люди. Их сердца по-прежнему открыты для каждого, и Манвэ велит им оставаться в Арде и нести свой свет дальше. Вся эта земля теперь ваша. Арагорн был подавлен, очевидно считая себя виноватым в том, что случилось в библиотеке несколькими днями ранее, но возложенное на него и его род принял с восхищенным трепетом. Он знал, что им предстоит много сделать, но это не пугало его, лишь придавало энтузиазма. Людской род пришел в упадок под гнетом Гортхаура, и ныне им предстояло переродиться и догнать вечных эльфов и сварливых гномов во многом. - Эльфам же велено вернуться в Валинор. Белый остров снова примет вас, на этот раз – навсегда. Элронд склонил голову и глубоко вдохнул, словно пытаясь учуять в спертом воздухе зала морской бриз. Как и любой эльф, он грезил о возвращении на благословенную землю, и был счастлив подобному «наказанию». - Нет… - Внезапно злобно зашипел Трандуил, отшатнувшись от Герольда. Он не знал, что пугало его больше: покинуть родные земли, где он вырос, проливал кровь и растил сына, или предстать перед очами самого Манвэ, который, несомненно, осудит его деяния. Майа смотрел внимательно на искаженное злостью и страхом лицо, и с тихим выдохом произнес: - Век эльфов прошел. Но если же вам так претит мысль о возвращении, то оставайтесь здесь. Однако вы, король Трандуил, не посмеете принуждать ни одного эльфа, что изъявит добровольное желание вернуться на Белый Берег, остаться здесь. Эльф скривился, лихорадочно осматривая окружавших его эльфов в поисках поддержки, но те лишь отворачивали лица, а в их глазах он читал лишь желание покинуть Средиземье… - Ладно. – Нехотя сдался Трандуил, не смея перечить кому-то вроде Эонвэ. Он уже знал, что через пару дней в его королевстве не останется почти никого, но ничего не мог поделать с этим. Не смел. - Поскольку гномы не дети Эру и подчиняются иным законам, им разрешено остаться в их Королевствах. – Герольд знал, что дай только этим полуросликам возможность – и они сами себя закопают в землю. Поэтому особо волноваться из-за них не приходилось. - Гендальф… - Наконец, обратился он к своему собрату. Седой старик приблизился к нему, чуть криво улыбаясь. – Ты возвращаешься в Валинор. Твое сердце зачерствело среди сражений, а мудрость притупилась. Манвэ надеется, что сады белого Берега помогут тебе обрести покой. Маг коротко поклонился и снова отошел, понимая что ему не место рядом со светлым Герольдом. - Это воля Манвэ, слышащего Эру, отца нашего. Я выполнил свои обязанности и вынужден вас оставить. Герольд поклонился и исчез, оставляя детей Эру самих решать как им быть дальше. Как и всегда. Валар и майар старались особо не вмешиваться в дела смертных, опасаясь тем самым навредить. Одно Эонвэ знал точно: зло Мелькора навсегда въелось в эту землю и будет бесконечно тревожить населяющих ее существ, даже если сам Моргот заперт за Гранью, а его верный Ученик спит мертвым сном.

Спустя вечность холодного Гортхаура коснутся широкие ладони, черные от въевшихся в само естество ожогов, и бледные губы майа прошепчут заветное «Хозяин».