Пока ты учил меня улыбаться.

- Уэй! Резкий голос учителя заставил меня вздрогнуть. Похоже, я заснул на алгебре. - Да... Простите. Все в классе ржут. Кроме Фрэнка. Черт, ну почему при одном только воспоминании о нем меня выворачивает наизнанку? Появляется ощущение этого кошмарного давления внутри... Как будто, вот-вот меня разорвет. Я встряхнул головой, чтобы отогнать все эти мысли, которые, кстати, все равно не ушли. Или просто отодвинулись на задний план. Я вспомнил о другом: я ведь заснул. Это странно. Сегодня я хорошо выспался. Сонливость... сонливость обычно приходит после этого дурацкого приступа с трясущимися руками. На секунду я перепугался, но потом решил, что все- ерунда, я попросту нервничаю и устаю от происходящего. Все- глупости. Все хорошо. Все ведь могут случайно задремать. Я незаметно зевнул и перевел взгляд на доску. Какая-то огромная формула. Нет никакого желания вникать. Лучше бы меня не будили, теперь, по мнению моего сознания, лучшее занятие - копаться в проблемах. И расстраиваться. И самое главное- ничего толком не решать. Просто думать, какой я несчастный. Наконец-то прозвенел звонок, я выбежал из душного кабинета, оказавшись в прохладном коридоре. Гул вокруг резал слух. Раздражает, как будто в голове какой-то безнадежно спутанный моток звуков, спутанных настолько, что никогда не удастся распутать его, чтобы распознать фразы или слова. Я заметил выходящего из кабинета Фрэнка. Может, нам удастся поговорить... Тут же ловлю себя на навязчивой мысли. «Не подходи ко мне в школе». Это одна из самых ужаснейших фраз, которые я слышал в жизни. Хотя... Если подумать. Фрэнк же хорошо ко мне относится. Просто он не хочет нам неприятностей, вот и все. Просто нельзя подходить к нему у всех на глазах. Нельзя! Слово, вызывающее бурю негативных эмоций. Как вообще что-то может быть запрещено. Меня это раздражает. Но опять же - ничего не поделаешь. Иду по коридору к кабинету биологии, смотря на поцарапанный паркет. Вдруг какая-то девочка, кажется, классом младше, роняет книги. Мой организм сработал по инерции, я нагнулся, чтобы помочь ей. И упал. Точнее, не сам. Меня толкнули. Но это еще не самое главное. Знаете, что сделала эта девочка, которой я хотел помочь? Она посмеялась. Надо мной. Я встал, отряхнул колени и быстро нырнул в класс практически со звонком. Казалось бы, если ты и так постоянно находишься в состоянии униженного и обреченного человека, то почему чувствуешь себя еще более униженным? Вот они, проблемы, умноженные вдвое. С чего я вообще помогать решил? Пример с Фрэнка. Он же у нас такой благородный! Я сел за последнюю парту и закрыл ладонями лицо. Очень больно. Надо прекратить это чувствовать. Надо прекратить общение. С меня хватит. Своей помощью он делает еще больнее, все равно он никогда, никогда, черт возьми, не сможет меня понять! Он не сможет меня полюбить! Он может только вредить, а потом просить за это прощение. Да пошел ты, Айеро! Я вытер рукавом подступившие слезы. Да за что же мне все это?! Что я такого ужасного сделал, что я вот такой?! То, что я был толстым и не популярным? За это они меня ненавидят? Потому, что я замкнутый и необщительный? Чем я всех так раздражаю? Характером? Наружностью? Может, от меня как-то не так пахнет? Я неправильный? Я дефектный? Или я настолько урод? И в очередной раз это все повторяется. Я падаю, я унижен, я изуродован лезвием. Я в свой адрес уже слышал столько омерзительных слов, что никакой нормальный человек столько не знает. И вот сейчас я получаю этот удар. Самый болезненный. С этим не сравнима никакая физическая боль. Уж я знаю. Я- человек, прошедшего через ненависть к себе, отвержение от общества, одиночество, предательство и череду депрессий. Я копался в себе, я залезал так глубоко, что чуть ли не выворачивался наизнанку. В конце концов, я попросту устал ненавидеть себя. Просто решил, что так надо, то, что делают со мной. Что мир, который я строю для себя они никогда не примут. У них свои правила, свои стереотипы, в которых они будут мариновать друг друга, пока не испортятся окончательно. А я тогда просто встал перед зеркалом. Посмотрел на свое отражение. Принял его. Принял себя таким, какой я есть. А теперь все это рушится. Снова эти вечные копания в себе, алкоголь, выкуренная пачка в день. И обреченность. Я никогда не смогу стать хорошим. Я никогда не стану правильным. Я сказал, что мне плохо, и попросил отпустить меня домой. Учитель согласился, и я медленно вышел из класса в прохладный коридор. Не в силах больше что-либо делать, я уселся и облокотился на стену возле большого окна. И заплакал. Опять. Какая же я тряпка! Из большого открытого окна в коридор проникал холодный уличный воздух. Я прижал колени к себе и обнял их, а потом натянул рукава толстовки так, что бы они закрывали кисти и пальцы. Разочарований стало так много, что их вес не позволяет даже подняться и убежать отсюда далеко-далеко. Ну вот что еще сделать? Пойти домой? Опять отсиживаться наверху перед экраном ноутбука? Постирать этот осточертелый коврик? Мне это место видеть уже надоело. У меня нет ничего, что было бы мне по-настоящему дорого. С одной стороны, это может быть и хорошо… Я не к кому не привязан, мне не будет больно… Да мне и так больно! Мне настолько не хватает настоящего чувства, что я начинаю чувствовать всякие мерзости постоянно! Уже надоело смотреть, как у всех остальных все хорошо. Они живут, радуются. А я существую. Ем, рисую, сплю и плачу. Разнообразней некуда. Когда-то я просто плюнул на человечество и остался наедине с собой, а сейчас опять вернулся, чтобы вновь почувствовать, как земля уходит из под ног, как я теряю равновесие и медленно падаю в никуда. Стоило было просто принять этот мир, как данность. Почему у меня не выходит? Почему все остальные рождаются и радуются, что они здесь, а я нет? Может, меня не научили? Скорее всего, я просто не обучаем. С моим монотонным и убогим мировоззрением мне дорога только сюда – в угол коридора. Сидеть тут и рыдать. С этим миром просто невозможно найти компромисс. Я захлебнулся в очередной истерике, положив голову на колени, громко всхлипывал и до крови кусал губу. По крайней мере, я так думал, когда чувствовал во рту солоноватый железистый привкус. Тут дверь скрипнула, и из класса вышел Фрэнк. Он огляделся, и, заметив меня, направился в мою сторону. При одном только его виде все внутри сжалось, выталкивая новую порцию слез. Чертов сученыш. Он подошел ко мне и сел рядом. - Джерард,- грустно спросил он,- что происходит? Ты обещал не плакать больше. Сегодня утром, помнишь? - Да пошел ты в пизду, Айеро! Я нихрена ни в ком не нуждаюсь! От тебя одни проблемы! И боль! Ненавижу тебя!.. Сука... Я повернул голову в другую сторону. Он попытался дотронуться до моего плеча и повернуть немного к себе, но едва почувствовав его прикосновение, я резко забился в угол, продолжая реветь. - Ты слушаешь? Молчу. - Джерард, выслушай меня, пожалуйста. Это важно. По крайней мере, для меня. Я все еще сидел и со слезами на глазах и всхлипываниями смотрел на угол между стенами, не желая поворачиваться к нему. - Тебе вот сейчас плохо. А я смотрю на тебя, и мне тоже плохо,- он говорил все тише и тише с каждым словом, и мне невольно приходилось успокаиваться,- а знаешь, почему? Потому, что ты мне не безразличен... Я напрягся. - Потому, что ты мне нравишься! Может, я тебя люблю! А ты сидишь тут в углу и ревешь! Ощущение, как будто сердце снова бьется. Я осторожно разворачиваю голову к нему, а он смотрит на меня таким живым взглядом и улыбается. Искренне. Он такой хороший. Мне теперь стыдно, что я накричал на него. Я молчу. Но, кажется, он и так все знает. Медленными движениями, еле-еле касаясь кожи, как будто боясь обжечься, он заправил челку мне за ухо. В эти минуты его лицо было таким детским, на нем легко читались эмоции. Страх от непредсказуемости моих последующих действий, легкая неуверенность и тень смущения. И да, эта бездонная забота в его глазах, которая просто не позволяла не верить Фрэнку. Как только мои волосы были убраны, он так же медленно, так же осторожно оставил легкий, невесомый поцелуй на моем виске. Все эти моменты вызвали у меня просто взрыв эмоций, который меня буквально парализовал: снаружи казалось, что я просто растерян, и не понимаю, в чем дело, но внутри...Эх, знали бы вы, что внутри. Это просто не описать словами. Все его действия, прикосновения, слова, все оттенки его одежды, кожи, глаз, все падающие тени смешались у меня в голове, и растекались по артериям, а потом возвращались обратно по венам, смешиваясь и образуя одну большую сюрреалистическую картину моего такого маленького, и в тоже время огромнейшего, хрупкого счастья. Знаете, я был уверен, что это оно. Хотя и раньше такого не испытывал. Это что-то вроде... Не знать ничего о конкретном чувстве, но испытывая его, безошибочно определить, что это было. Это был просто Фрэнк. Это было счастье.