Aurora borealis

– ЧжунХон, с возвращением! – ЧонОп улыбается; кроме ЧжунХона у него нет тут особых друзей, и спустя два дня отдыха блондин вернулся, хоть поговорить есть с кем. – Неужели соскучился? – смеется Чхве, застегивая пояс охранника. – Конечно, тут твои подопечные за рамки выходят… Без тебя, – с укором говорит ЧонОп. – Что случилось? – блондин обеспокоенно смотрит на друга. Неужели ЁнГук в отместку за то, что его не закрыли, начал мстить, и теперь опять будет бумажная волокита? – Не прошло и нескольких часов после завтрака на следующий день, как ДэХен накинулся на Джейсона, Бан их разнял, герой. Только шатенчик наш загремел в БАК, – офицер складывает руки на груди, и ЧжунХон чуть не сносит его, быстро направляясь в изолятор, чтобы дать серийному убийце по голове. – Прибью, – шипит сквозь зубы и, недовольно рыча, влетает в нужный комплекс. На ходу показывает пропускную карточку и идет в ту камеру, где обычно сидит ДэХен. Открывает обе двери, злобно глядя на нарушителя. Чон не поднимает головы от книжки и продолжает бормотать текст, чтобы лучше запомнить его. Да, этому ЧжунХон поражается не первый раз: все книги, которые читает этот парень, остаются у него в памяти на очень долгое время, он практически дословно их помнит. – С возвращением на службу, ЧжунХон, как выходные? – поднимает на него дружелюбный взгляд и кладет в книжку закладку. – Было великолепно, если бы я вернулся, и ты опять не сидел в изоляторе, – скептично заявляет ЧжунХон, складывая руки на груди. – Так получилось, Хон, и ты это знаешь, я ведь спокоен в обычное время. Просто этот урод полез туда, куда не следует, – мило улыбается. – Бан? – Да нет, получилось так, что мы с ЁнГуком обсуждали наши статьи, и тут влез Джейсон. ЁнГук задал вопрос, я сразу дал понять, что тема не для массового общения, он понял. А вот этот индюк решил показать, что он самый крутой и начал лезть. Ниндзя попытался его остановить, но тут уже сорвался я, так что виноват этот петух недоношенный, а не я, – ДэХен словно прокручивает этот момент в голове, делая нужный для него вывод. – Отлично, значит, мне не надо смотреть видеозаписи? – Чон кивает, и в его глазах появляются черные искры – злоба от того, что ему не доверяют. – Хон, я просто так не бросился бы. – Он задел тебя о... – Дэ только кивает: знает, что только этот офицер действительно думает так, как он. И, на удивление, это успокаивает. – Джейсон в соседней камере, ниндзя через три двери налево. Сегодня разберутся, и нас должны выпустить. Всех, кроме этой курицы безмозглой, – парень поправляет отросшую челку и открывает книгу. – Я понимаю, они новенькие, кровь играет, но от тебя я не ожидал, – ЧжунХон не злится, просто искренне удивлен, что ДэХен не сдержался и врезал этому парню. "Ладно, теперь пошли к Бану. Черт, впервые за долгое время новеньких сажают сразу в административку - это, мягко говоря, странно. Наверное, постарался ЧонОп... да, точно он. Двоих из этих парней он не выносит, а третьего за компанию".

***

Медленно закрываю глаза и смотрю в белый потолок; холодное помещение, в общей сложности тут не больше двенадцати метров. Холодный металл, который замораживает все вокруг. Мало того, что и так все белое и холодное, так еще эта сталь. Ни одного звука за два дня - это словно сжимает сознание, и кажется, что ты оглох. Медленно провожу пальцами по стене, задеваю стенку ногтями, и этот шорох доказывает, что я еще тут и не оглох. Слышу и все хорошо, просто это очень непривычно. Первый раз в жизни оказываюсь в большой морозильной камере, которая замораживает очень медленно, дожидаясь, пока ты сам сдашься. Двери быстро открываются, сквозь стекло вижу знакомую мордашку, которая очень недовольна. ЧжунХон. Это имя вызывает улыбку, которая невольно появляется на губах. – Бан, что произошло? – разве ты не успел зайти к хомяку и спросить? Не верю в подобное. – Я просто разнял хомяка и петуха, – даже не удосуживаюсь подняться с койки. – Так, давай без оскорблений. Сам знаешь, о чем я, – складывает руки на груди. – Джейсон полез туда, куда не надо, хомяк ему врезал, я разнял их. В итоге оказался тут - ЧонОп посадил на исправление, – медленно встаю и подхожу к раковине, которая вмонтирована в одну стойку с туалетом. Один большой кусок металла... Включаю теплую воду и умываю лицо. – ЁнГук, вот ты... А, ладно, смысла нет говорить, – выходишь из камеры, закрывая обе двери. Вспомнив что–то, заглядываешь назад: – У врача был? – Не успел, – пожимаю плечами. Смотришь на меня, как на маленького ребенка, и уходишь. Черт, в БАКе переписка запрещена, надо было так попасть! Хомяк у меня получит, я ему его книги на голову надену. А петух этот куда лезет? Сказал ведь, не надо, даже предупредил по-хорошему, сделал услугу, бля. Надоел он мне, пора кончать этого идиота, и я думаю, хомяк мне в этом поможет.... Бан, ты не о том думаешь, или если человек тебе надоел, то его сразу убивать надо? Похоже, кто–то с катушек едет. Держи себя в руках, в этой камере есть видеонаблюдение, и тут лучше ничего не делать. ЧжунХон возвращается через пару минут, в руках две бумаги, кивает мне на выход и нетерпеливо ждет у дверей. – Наша киска уже отсосала, и нас отпускают? Знаешь, даже мне интересно, насколько же круто ты делаешь минет, если твоих подопечных так быстро отпускают, – нагло ухмыляюсь и спокойно выхожу, ты несколько секунд смотришь на меня и, надев на меня наручники, выводишь, закрыв дверь. Останавливаемся около камеры хомяка; он выходит к нам, кивает в знак приветствия. – Во время ты, Хон, иначе наши дела пошли бы в оборот, – надеваешь на него «браслеты». – Их уже рассмотрели, благо, вы не устроили драку на кулаках. Джейсон в дыре две недели сидеть будет, – ведешь нас к выходу из комплекса; проходим две двери, у третьей показываешь те два листа - видно, это и есть наши оправдательные приговоры. – Хон, а... – Да, ДэХен, каждому из вас прибавили по десять дней заключения в нашей тюрьме, – берешь нас под руки. – За подобные высказывания Бану еще десять, и того двадцать. Поздравляю, такими темпами выйдешь не скоро, – злоба накрывает с головой, хочу схватить тебя за плечи и хорошенько тряхануть, чтобы ты понял, со мной подобным образом обращаться нельзя. Никому, даже тебе. ДэХен смотрит на меня, не понимая, что я такого сказал, но, когда я киваю на твою пятую точку, хомяк пожимает плечами и качает головой. Ему только сказать осталось: "Ниндзя, куда ты прячешь свое благоразумие, когда рядом появляется наш офицер?". А я бы не знал, что ответить. Эта ярость словно вырывается из меня, как будто и была предназначена для тебя все время. Идем по белоснежным коридорам, только иногда встречаются черные плитки, словно кто–то краской заляпал. ЧжунХон даже не держит нас, только предусмотрительно играет с электрошокером - в эту секунду его улыбка безумно похожа на улыбку Чеширского кота. Ее вроде и нет, а вроде и есть. Твое лицо все такое же строгое, но я уверен, что сейчас внутренне ты улыбаешься. Хомяк внимательно смотрит на нас и ухмыляется, словно все понял, хотя чего тут понимать? – Ну, ты еще улыбку сооруди на физиономии, – с сарказмом смотрю на Чона. Он только усмехается - это прямо как визитная карточка этого человека. – Хон, а ты знаешь, что я скоро снова в изолятор попаду? – интересуется. – Что ты собрался делать? – только сейчас эта внутренняя улыбка пропала. – ЧонОп мне, откровенно говоря, надоел, и я больше не собираюсь слушать его оскорбления, – видно, за энное количество лет этот офицер выпил несколько литров крови. – ДэХен, успокойся, он выполняет свою работу, это нормально, а ты начинаешь наглеть, – улыбается ЧжунХон. Дэ недовольно смотрит на него и фыркает. Проходим через последний комплекс, который не сильно отличается от нашего, но чтобы нас не видели заключенные, опять выводишь нас в белый коридор. – С фантазией у ваших архитекторов серьезные проблемы, все белое. Такое ощущение, что находимся на северном полюсе, а мы белые медведи, – недовольно бубню. – Тебе тут не курорт, и если тебе неуютно, я этому рад, – предупреждаешь меня, незаметно прижимая к спине электрошокер. Меня пронзает легкий заряд электричества, от чего бьет по вискам, и в глазах темнеет. – Хон часто воспитывает током. Я, когда тут оказался, только и делал, что получал от него, зато нашли общий язык. Может, ЧонОпа тоже долбануть током, чтобы варежку закрыл и не возникал? – такое ощущение, что хомяк с другой планеты: мало то, что видит наши передрязги, так еще и ко всему хорошему совершенно не смотрит на нас. Такое ощущение, что он третьим глазом на затылке наблюдает. – ДэХен, если попытаешься сделать подобное, ты на год в изолятор загремишь, – предупреждаешь. Чон недовольно стонет и поправляет скованными руками челку. Он точно скоро ослепнет с ней: сколько общаемся, он так часто убирает длинные пряди, что я уже жалеть его начал. – Ничего, это стоит того, чтобы посидеть в одиночке. – Согласен, – парень смеется, качая головой. – Когда–нибудь я переспорю тебя ЧжунХон, запомни это, – предупреждает парень и выпрямляется – подходим к нашему комплексу. Поднимаешь голову к видеокамере, и механическая дверь тут же открывается. – Фотомодель, бля, тебе бы на панель, а не охранником работать, – зеваю и разминаю шею. – Еще десять дней, – равнодушно заявляешь. О чем это ты? – Япошка, ты такими темпами никогда отсюда не выйдешь, – заходим в комплекс, сейчас как раз время ланча. ЧжунХон снимает с нас наручники и вешает их на пояс. ЧонОп, который сегодня занимается списком посуды, мгновенно находит глазами Чона и ухмыляется, ехидно и как–то довольно. ЧжунХон встает рядом с другом, чтобы помочь в случае непредвиденных обстоятельств. Не глядя, беру поднос, какую–то еду и сажусь за стол. – Бан, ты, видно, решил в авторитеты выбиться? – поднимаю глаза на Стена. Хомяк садится напротив меня - намного удобней говорить, когда собеседник напротив тебя, а не рядом. Как только ДэХен берет в руки вилку, Стен напрягается и отсаживается от нас. – Хомяк, а когда ты нож берешь, тут вообще весь комплекс прячется? – ухмыляюсь, принимаюсь за еду. Чон довольно улыбается и кивает: – Обычно рядом только офицеры. Да и то, самые ненормальные стоят позади тебя, им вообще фиолетово, что я беру в руки, – я даже не поворачиваюсь к тебе и ЧонОпу - и так ясно, о ком говорит хомяк. – Я просто понять не могу, как сюда на работу берут девушек и парней вроде детки, если мы так опасны. Тут везде должны быть здоровенные гризли, от которых нас бы потряхивало, а не эти, – киваю на тебя. – У меня лично первая мысль на счет ЧжунХона была... – Что он ложится под всех и не достоин внимания? – ухмыляется Дэ. – ЁнГук, тебя предал такой парень, который похож на нашего ЧжунХона, да? – на секунду я теряюсь и не знаю, что ответить. – Видно, я попал в точку. – Хомяк, тот, кто предал, уже кормит червей, – начинаю есть. – Твой бывший парень? – ДэХен, тебе интересно капаться в моих мозгах? Я могу ответить тебе сразу: я убил своего парня и его любовника, когда застукал их в своей квартире. И поверь, если бы детка не была похожа на ту тварь, которую я отправил на тот свет, я бы не бесился так, – сосредоточенно жую. – Чувствуется, сильно он тебя задел, – вилка в моих руках медленно гнется. – Не представляешь как. Я доверился этому человеку, а он просто смеялся надо мной, делая вид, что он любит, что он заботится. Прямо как наша детка, – провожу тонкую нить между покойной тварью и тобой, и создается ощущение, что это сделано насильно. Просто эта ненависть нужна, чтобы выжить в тюрьме; вырвешься на волю, и все изменится, только главное, чтобы это изменилось не в худшую сторону. – Это нормально, только парней с такой внешностью, как Хон, становится все больше и больше, а тебе через год выходить, и этого времени может оказаться мало для того, чтобы успокоиться, – Чон делает глоток воды и поднимает глаза на тебя. – ДэХен, ты понимаешь, что я не могу смириться с тем, что он именно охранник. Я убил того и оказываюсь в одной тюрьме с этим, я издеваюсь над ним из–за несправедливости, которая тут явно присутствует, тебе не кажется? – черт, вилка не выдержала напора и сломалась. Я, кажется, сейчас сам также сломаю глухую оборону и дам кому-нибудь в челюсть. – ЁнГук, я не могу тебя понять до конца. Все, что могу сказать, так это то, что нужно успокаиваться, иначе, не дай бог, снова окажешься тут. И за пару лет я пришел к выводу, что если ты всю жизнь собрался провести тут, то лучше вообще не рождаться на свет, – блондин, не съев и половины своей порции, поднимается и, оставив поднос в грязном, уходит в свою камеру. Самое идиотское, что он не указывает, а дает совет, показывая, что, если я захочу, воспользуюсь им, если нет, то пропущу мимо ушей. Аппетит сразу пропадает. Залпом допиваю чай и, оставив поднос, быстро ухожу, незаметно прихватив с собой кусок сломанной вилки...