Aurora borealis

не бечено *** – Активист хренов, пошел на хуй! – раздается крик за стенкой. Резко сажусь на кровати, ничего не понимая, вопли не прекращаются, хмуро осматриваюсь. Раннее утро, вся камера холодная и промозглая, поднимаюсь с постели, про себя думая, что это хорошо – спать в одежде, иначе, воспаления легких не избежать. Раздается дикий вой сирены, неужели уже ланч? Черт, надо вставать, хотя от холодного воздуха хочется спрятаться под одеялом. Дверь камеры открывается с той стороны, ЧонОп проверяет меня и идет к следующей камере, выпускаю хомяка и других заключенных. – Бан, подъем, – заходишь в мою комнату, покачивая бедрами. Ты уже при полном параде, чистая рубашка, очень узкие джинсы, которые сидят на тебе словно вторая кожа. Кудряшки, словно всю ночь спал на бигудях. – ЧжунХон, ты слепой? Я уже встал! Черт, каждый день наблюдать тебя в своей камере уже выше моих сил. Чего приперся? – встаю с кровати, потягиваясь. – Закрой рот, взял вещи и на работу, надоело видеть твою харю в комплексе, – я мгновенно зажег в тебе ярость. ЧжунХон вылетает из камеры, чуть не убивая хомяка, нет, серьезно, если бы ты сейчас мог казнить и в твоих руках был нож, то бедного Чона точно не стало. – Ниндзя, ты долго еще будешь сидеть? Подними зад и пошли на работу, и заочнице не забудь передать письмо, – парень на удивление без привычной ухмылки на лице, весь довольный, прямо как фонарик светится. – Чего хлебало раззявил? Бан, пошли, и хватит на меня пялиться. – Хомяк, я бы дал в морду, нет, серьезно, чего ты лезешь? Я, между прочим, только встал! И пока не поем, никуда не пойду, голова болит, причем безумно, я со вчерашнего обеда ничего не ел, – умываюсь, слушая причитания шатена. – Кстати, кто у нас активист? Я проснулся от вопля какого–то мудака. – У нас тут активистов, как собак не резанных, но я думаю, это про Стена. Он главный сторонник порядка, который нам создала охрана и администрация тюрьмы, – беру конверты и, вытерев рот, выхожу из камеры, закрывая ее на замок. – Мне показалось, что он нормальный мужик, – идем к столу, кидаем письма на стол и сталкиваемся с тобой. – ДэХен, через пару часов возвращаемся, берем обычную нагрузку. ЁнГуку объясни, что и как, никаких срывов, и учти, еще раз и в БАК, все, на ланч и вперед на работу. ДэХен, надеюсь на тебя, – подходит ЧонОп ли отвлекает тебя от нас. – Дарнел написал заявление на счет того, что мы его избили, просит прийти к нему в камеру, – складывает руки на груди. Ты мгновенно улыбаешься и облизываешь губы, глаза лихорадочно блестят. – Тогда, расскажи ЁнГуку правила установленные во время работы, а я схожу к нашему мальчику, – ДэХен уже хочет что– то сказать, но наш офицер быстро уходит, довольный тем, что снова не нужно разговаривать со мной. Сегодня как– то быстро побежали события, смотрю на хомяка и недовольно хмурюсь, он злобно смотрит на ЧонОпа и тихо рычит. – Прекрати на меня пялиться, я и в морду могу дать, – офицер складывает руки на груди. – Говори япошке порядок дел и отвали от нас, видеть тебя не могу, – хомяк идет за подносом, даже не взглянув на злого офицера. Глаза ЧонОпа просто вспыхивают, такой ярости я не видел давно. Глаза чернеют, губы превращаются в тонкую полоску, скулы становятся четкими, словно их прорисовали на коже. – Значит так, Бан, на предприятии вести себя очень тихо, и учти, какая– нибудь провинность и получишь под первое число, на работу больше не явишься, в общем, не дурак, сообразишь, что к чему? – ЧонОп медленно убирает челку с глаз, разминая широкие плечи. – Да, я не дурак, если ты на это намекаешь. Надеюсь, мы не скоро увидимся с тобой, – смеюсь, мужчина только качает головой – болтать с этими идиотами, с нами, смысла нет. Беру немного еды и сажусь напротив хомяка, шатен в очередной раз сосредоточенно смотрит на свой завтрак. – Ты пытаешься его загипнотизировать? Поверь мне, он не встанет и не убежит, – медленно жую, с удовольствием видя ярость Чона. Люблю просто так доводить людей. – Я дам тебе по мозгам ниндзя, и ты больше не будешь трепать своим языком, – поднимает на меня равнодушный взгляд. Стоп. Как он так быстро успевает менять? Словно выключатель в башке стоит. Секунду назад был в ярости, а сейчас смотрит на меня и хлопает глазами, словно в первый раз видит. Нет, это точно ненормальная реакция. – Лучше объясни, на какую работу нас отправят? – Я занимаюсь машинами, тебя дают мне в помощь, – ухмыляется. – Да? А может, мне взять тебя в помощники? – сразу морщусь, черт, картошка жутко пересолена. – Наслаждайся, кормят тут отменно, – ДэХен противно смеется и облизывает губы, от той жуткой соли, которая в изобилии в этой еде. – Тут часто такая канитель? – киваю на очередную словесную перепалку между заключенными, которая медленно перерастает в драку. – Нет, на удивление очень редко, сейчас охрана в морду даст и они поймут, что лишились общеобразовательных уроков, – хомяк резко делает глоток воды, избавляясь от противного привкуса во рту. – Ты ходишь на какие– нибудь? – еда одним большим комом падает в желудок, черт, вот как так можно готовить? – Тут историю хорошо преподают, и право отлично. Кстати, историю преподает ЧонОп, а право Хон, еще есть уроки искусства и живописи, их ведут МинХо и Реми. – Реми это, тоже француз? Сколько можно этих лягушатников? – А у тебя их много? Коллекцию собираешь? – жует хлеб. – Уже третий. Моя Филиция, бывший парень ЧжунХона, и вот, этот. Реми, – доедаю, поправляя свитер. – Потом расскажешь об этом, а сейчас, советую надеть футболку, там жутко жарко, пара столько, что будешь как свинья измыленная, – ухмыляется шатен и идет к себе в камеру. Бегу дорогой мой друг! Чтоб вас всех за одно место.... В камере все так же холодно, поднимаю глаза и вижу под потолком капли воды, которые медленно стекают по стенам. По позвоночнику бежит дрожь, такое ощущение, что эта холодная вода скатывается градом по моей спине. Снимаю свитер и кидаю его на кровать, еще можно будет надеть пару раз, или носи вещи так, или вперед стирать, а с горячей водой тут тоже напряжено... Чистая футболка из тюремного набора приходится как раз кстати, натягиваю ее, на секунду смотря на себя в зеркало. Синяки под глазами начинают пропадать, но лицо все такое же бледное, хотя от солнца, которое было на прошлой работе, загар все равно есть. Закрываю камеру на замок и иду на выход из комплекса, меня начинают обыскивать, хомяка нигде нет. Ты проходишь мимо меня, крепко держа одного заключенного, как я смог заметить, это тот самый петух. Джейсон. – Руки, – парень пытается вырвать запястья, ему очень неудобно, особенно, когда ты дергаешь за наручники, от того, что он быстро пошел вперед. – ЧжунХон, можешь аккуратней? Я и так в изоляторе сижу, хотел от тебя хотя бы нормального отношения, – пытается заявить свои право, но ты явно зол и петух получает по полной программе: тут же достаешь электрошокер и парня хорошенько долбает током. Бьет так сильно что парень не смог устоять на земле. – Твою мать... У меня из–за тебя крыша едет! – он явно недоволен, морщится, и весь дергается, как червяк на мокром асфальте. Пытается выжить, и выскользнуть из твоих прохладных пальчиков, которые цепко схватили и не отпускают. – ЧонОп, давай быстрее, – раздраженно смотришь назад, друг пытается догнать тебя, ведя еще одного заключенного из изолятора. Сегодня что день открытых камер? – Каждый день их выводят на прогулку на час, Хон и ЧонОп обычно с ребятами работают, чтобы разгрузить их. Изоляторы забиты под завязку, шесть офицеров на комплекс, и они не справляются, вот, с ума и сходят, – хомяк следит за проходящими офицерами. – Кстати, не пялься так на Хона, многие могут заметить это. – Ты вообще охуел такое мне говорить?! – хватаю ДэХена за воротник, злобно сверля глазами. Видно хомяк окончательно полюса попутал и не соображает, что говорит, раз может заявить мне подобное. – Успокойся, япошка. Я только хочу сказать, чтобы ты думал о том, что ты делаешь, – шипит, хватает меня за запястья и встает на ноги, я слишком сильно тряханул его, и он не удержал равновесия. – Я ясно выразился хомяк? Нечего за мной смотреть, я сам разберусь в своем поведении, и если получится, сделаю то, что я хочу, – отпускаю парня, он недовольно смотрит на меня и резко бьет в живот. Шумно вдыхаю воздух и сжимаю руки в кулаки, чтобы не закричать от боли. Размахиваюсь и даю Чону в челюсть, парень пошатывается, но все равно стоит на ногах, что раздражает меня еще больше. В глазах темнеет, словно теплый душ включается, накрывает теплая волна и тут же отпускает. Темная пелена отступает, ДэХен потирает челюсть, злобно сверля меня глазами. Недовольно смотрим друг на друга, охрана подходит к нам и уже хочет дать по голове, но я разворачиваюсь, и мы вместе идем на выход из комплекса. – Два дебила... – ЧонОп, прекрати. Чего ты лезешь к парню? Тебе завидно что ли? – ЧжунХон недовольно качает головой, ему явно не нравится, что к его заключенным лезут, а особенно его лучший друг, который всегда его поддерживал. – Бан успокоился и это меня напрягает, я не переношу Чона и начинаю люто, даже яростно ненавидеть Бана, нет, я серьезно, Хон, будь осторожен, – ЧжунХон и ЧонОп идут за новыми заключенными, чтобы вывести их на прогулку. – Оп, прошу, успокойся, – они подходят к камерам, выводят еще двух заключенных, ЧонОпу не удается задать другу интересующий его вопрос, но как только они отводят последних парней в прогулочные клетки, он наконец спрашивает: – Как у вас дела с Ником? – Никак, мы расстались и я этому рад, мне надоело слушать его постоянные намеки на то, что мне пора быть более деловым, найти новую работу. Я хочу нормального парня, а не это чудо, – заходят в маленький зал, поднимаются по лестнице в комнату охраны и садятся в уютные кресла. Все заключенные находятся на работе и можно немного отдохнуть. ЧжунХон переводит взгляд на монитор, где видны все проекции видеокамер. Находит одну с выхода и видит, что ЁнГук и ДэХен поднимаются в автобус, закованные в тяжелые кандалы, на лицах плевательные маски. – В эти моменты я понимаю, что мы делаем все правильно, – ЧонОп проследив за взглядом ЧжунХона, и пытается успокоить его, друг нервничает, это видно по бледным ладоням, которые сжались в кулаки. – ЧонОп, мне иногда жалко их, хотя я и понимаю, что они делали ужасные вещи, – ЧжунХон задумчиво наблюдает за тем, как заключенные садятся в автобус, чтобы отправиться на работу. – ЧжунХон, Бан... Вас что– то связывает? – ЧонОп играет маленькой зажигалкой, которая нашлась у него в кармане. – Нет, угрожал, что меня уволят, все как обычно, он не один такой, кто обещал скомпрометировать меня, – ЧжунХон грациозно выгибается в пояснице и закидывает ногу на ногу. – Не соврати его смотри, а то он так смотрит на тебя, что мне кажется, вот– вот набросится, – ухмыляется ЧонОп. ЧжунХон только хмыкает и отворачивается. Автобус с заключенными уезжает. – Хомяк, а ты не думаешь, что ты сам погубил свою жизнь? – этот вопрос застал ДэХена врасплох. Шатен только снял плевательную маску, и тут Бан решил пофилософствовать. Чон мягко говоря охуел от этого вопроса. Иногда ему кажется, что ниндзя слишком много думает и слишком мало задумывается о том, какие последствия этих вопросов могут быть. Хотя сам ДэХен часто задается вопросом, хотя нет, не вопросом, просто мыслью. "Господи прости, пощади убийцу". Нет, над такими вещами этот шатен точно никогда не думал, и думать не собирается. Кидает новичку перчатки, ЁнГук ловит их налету, ДэХен чувствует это каким–то шестым чувством, словно по инерции. У Бана это чувство тоже есть, оно часто дает о себе знать, но угнетенность этого парня действует на Чона слишком странно. Сколько он не думал об этом, каждый раз понимал, что ничего не понимает. Мда, иногда силе собственной глупости Дэ поражался еще больше, чем ненормальному поведению этого япошки. Тот постоянно смотрит взглядом того самого дракона, который набит у него на плечах. Взяв пару тряпок, подходят к дверям цеха, ДэХен специально не сказал ниндзя о том, что его белая одежда к концу смены будет непригодна для носки. Заходят в огромный зал, в котором есть две части: машины и небольшой чан, в котором тут же плавят разобранные грузовики. В помещении царит удушливая атмосфера, воздух нагрет до предела, словно ты в сауне, горячий чан выпускает в воздух горячий пар и так каждую минуту. – Что в этом чане? – интересуется ЁнГук. – Не знаю, но пальцы совать не советую, – ухмыляется ДэХен и медленно проходит к одному из грузовиков. Кроме ЁнГука и него, тут еще пять человек, Бан осматривает каждого, словно заносит их фотографии в свое досье, которое каждый день пополняется новыми заключенными. – Бан, тебе приглашение нужно? – ЁнГук поворачивается, словно в первый раз видя Хомяка, показывает фак, лезет под огромную машину. ДэХен с каким– то облегчением понимает, что новенький шарит в подобных вещах, и ему не надо будет бегать с ним, как с младенцем. Залезая под огромный грузовик, парни переглядываются, и ЁнГук смотрит на шатена, медленно приподнимая еще не зажившую бровь. – Что уставился? – ДэХен снимает первые болты и обоих мужчин тут же окатывает машинным маслом, которого ни при каких обстоятельствах не должно было быть в этом баке. ЁнГук вытирает грязное лицо майкой и повторяет: – Хомяк, так ты и не ответил. – Что именно тебя интересует? – ДэХен делает вид, что уже забыл предыдущий вопрос, самокопанием он итак занимается регулярно. – Не строй из себя дегенерата, – одним мощным ударом Бан выбивает бак и пинком ноги он выезжает из под машины, ЁнГук даже не смотрит, что он делает, только берется за следующую деталь. – Я никогда не думаю о том, что я делаю, – Чон говорит то, что считает нужным и это нужное, ЁнГук понимает. – Кого ты замочил? – болты и шайбы градом сыплются на пол. – Бан, иногда меня раздражает твоя манера говорить, такое ощущение, что тебе лень это делать, – ДэХен прикидывает в голове будущий ответ, который даст заключенному. Чона немного раздражает пофигистический настрой красноволосого, хотя он спрашивает у него серьезные вещи и хочет услышать достойный ответ. – Я уже это понял, подержи, – дает ему гаечный ключ и выдергивает одну из труб одного большого механизма. – Я убил около пяти человек, – равнодушно говорит Чон, Бан отправляет в полет очередную деталь, продолжая слушать. – Тетю, дядю, своего брата и двух его друзей. – Хорошо повеселился, – на этот раз ЁнГук заливает заключенных ржавой водой, и на них падает несколько кусков железа. – Да, так получилось, они меня воспитывали, ну, я терпел, а потом, – ДэХен на секунду останавливается и смотрит на ЁнГука, – А потом, в моих руках оказался кухонный нож… Бан с минуту думает над чем– то, а затем говорит странную фразу: – Мне кажется, что убивать ножом грубо. Это смотрится... Небрежно, что ли, слышать хруст костей... Нет, нож я бы не взял в руки, скорее, ломик, на самый крайний случай. – А сам чем орудовал? – интересуется Чон, и сейчас, кажется, что эти двое обсуждают поход в магазин за покупками, но не как не то, что они убили семь человек на двоих. – Скальпель. – Уменьшенный формат ножа, – подмечает ДэХен. – Я пользовался им не как оружием, в прямом смысле, чтобы зарезать их, применяя весь нож. Я не вонзал скальпель, я полосовал лезвием, – заключенные вылезают из– под машины, дышать под этой громадиной практически невозможно. Хотя в самом зале кислорода тоже не хватает: удушливый пар буквально сжимает все органы внутри, скукоживая легкие и вызывая головокружение. – Если хочешь увидеть кровь, то да, а если хочешь выместить злость, то это лучшее оружие. Пуля убивает сразу, ну бахнет она один раз и чего? – ДэХен вытирает грязной футболкой не менее грязное лицо. – У каждого свои предпочтения, – ухмыляется ЁнГук, проведя черной ладонью по лбу, вытирая пот. – В этом я с тобой солидарен, – Бан медленно поднимается на ноги, дослушав реплику Хомяка. За вторым грузовиком раздаются стоны и тихое сопение, шатен даже головой не ведет, что, он не видел, как трахают опущенных? Бан явно заинтересовался этим, но вида не подал. – Если очень приспичило, дождись тюрьмы, тут, им по ебалу влепят, они видно думают, что за нами ни кто не смотрит, – Чон поднимает глаза и смотрит на небольшую рубку, которая находится под самым потолком. – И что сделают? – равнодушно интересуется ЁнГук. – Тут избивают до такого состояния, что на завтрашний день ты даже глаза от боли открыть не сможешь, поверь, я видел, что это такое. А охрана в нашей тюрьме не будет думать о том, чтобы определить в лечебку. – Наш офицер будет бегать, я тебя уверяю, – усмехается ЁнГук. – Зря ты так думаешь, у прошлого подопечного нашего Хона был вот такой, – кивает на группу заключенных за грузовиком.– Его избили тут, принесли назад в тюрьму, ЧжунХон даже не зашел к нему, два раза в день приходила медсестра, но ты сам понимаешь, что это хуйня, учитывая то, что ты даже до унитаза доползти не можешь. Бан приподнимает бровь и довольно ухмыляется. Неужели у его детки есть злая сторона, которая иногда вырывается наружу? Надо будет проверить ее и узнать, что еще может эта кудряшка. – А ты знаешь, что нашего ЧжунХонни недавно бросили? – ухмыляется ЁнГук, словно коршун, который почуял падаль. – Нет, не интересовался, Бан, я мало о нем знаю, в личном плане, – ДэХен удивленно смотрит на красноволосого. Ему явно не по душе, что он слишком увлеченно интересуется ЧжунХоном. Ярость яростью, злость и вся эта херня, но Бана реально вставляет от своего офицера. – Сколько ему лет? – Двадцать два, – заключенные снова залезают под машину и разбирают ее содержимое по большим частям, чтобы потом продолжить работу. – Это единственное, что я о нем не знал, – ухмыляется ЁнГук. – Что ты хочешь сделать? Не смей ему жизнь поганить, – предупреждает Чон. – Его уволят из– за меня, вот и все, – оповещает япошка, шатен удивленно смотрит на него и задает один верный и правильный вопрос: – Что, неужели захотелось проиграться с ним на воле?