Aurora borealis

не бечено *** ЧжунХон заходит в комнату охраны и видит разгневанного ЧонОпа. – Хон, они меня доведут. Ты знаешь, что я своего Стена должен опять в суд вести? – охранник поднимает глаза на брюнета. – В смысле? – удивляется ЧжунХон, ничего не понимая. Стену осталось сидеть пару лет, не больше. – С помощью переписки он довел одну девушку до помешательства, и в итоге она покончила с собой, – ЧонОп пытается застегнуть пояс, а когда у него ничего не получается, швыряет конверт с оповещением о суде на пол. – Тебя не уволят? – взволнованно спрашивает ЧжунХон, понимая, что за такое преступление могут обвинить офицера, который принял заключенного. – Нет, мне просто непонятно, как можно быть психом и никак это не показывать? – ЧонОп ненавидит психологию, и не хочет начинать в ней разбираться. – Потом как– нибудь расскажу, у тебя сейчас занятия, иди преподавать, – ЧжунХон пытается перевести тему, немного ободряя друга. – Через пару часов ты вернешься домой. – А ты только завтра? – Чхве кивает, вздыхая: он ненавидит ночные дежурства… *** Тишина в корпусе только нагнетает обстановку, ЧжунХон нервно осматривается и тихо идет по коридору, проверяя заключенных. Из нескольких камер виднеется голубое сияние экранов, а так, все спят. Или нет? Медленно переворачиваю страницу книги, слушая диалог героев какого– то ужастика, где главную роль играет большой тигр, который пытается сожрать бедную девушку и ее больного брата. Милый фильмец, особенно кошечка, которая постоянно рычит. Тень за дверью снова проскальзывает, уже в пятый раз, ему не надоело шляться туда сюда? Остановился. Отрываюсь от книги и поднимаю глаза на окошко в двери. Темнота. Приподнимаю бровь и снова опускаю голову в книгу, просто разглядывая старые знаки. Замок тихо щелкает. Два раза. Дверь медленно открывается и тут же закрывается, практически не открывшись. Отрываюсь от книги и сталкиваюсь с тобой глазами. Что за хрень? Медленно идешь к моей кровати, я даже не думаю менять позы: прижавшись спиной к стене и согнув ноги в коленях, расслабленно лежу на постели. Медленно подходишь вплотную, бросаешь взгляд на телевизор, и легким движением гасишь голубой экран. Ну и чего мы хотим? Наклоняешься и убираешь книгу, но недалеко, она выскальзывает из твоих рук и падает на мой живот. Одним коленом встаешь на мою кровать и немного выгибаешься в спине, карие глаза блестят на свету маленькой лампочки, светлые пряди падают на лицо, и в эту секунду упираешься кулаками в кровать, загоняя меня в ловушку. И что ты придумал? Эта мысль исчезает из моей головы, как только твои теплые губы касаются моих. Наши глаза встречаются, изучая реакцию друг друга, немного приоткрываю рот и сжимаю твою губу своими, чувствуя мягкость и тепло. Твои глаза медленно закрываются, но я даже не собираюсь торопиться, подключаю зубы и чувствую, что ты пытаешься оторваться от меня. Слышу шорох, и по моему телу проходит разряд тока, твою мать... Сразу отпускаю твои губы, и ты встаешь на колени, тонкие пальцы тянутся к поясу и он с глухим стуком падает на пол. Наконец можно увидеть твою тощую фигуру без этой хреновины. Единственное, что мне не нравится, так это твоя дубинка, которая оказывается крепится к самим джинсам а не к поясу. Она все еще не на полу. Наклоняешься ко мне снова и мягко проводишь своей щекой по моей, успокаивая и заставляя дрожать от такого простого жеста. Чуть поворачиваю к тебе голову и смотрю на тебя, тонкие пальцы оказываются в моих волосах и ты вновь прижимаешься губами к моим. В тишине раздается тихий чмок, затем еще один, затем они становятся такими частыми, что я не выдерживаю этого издевательства и просто целую, жадно врываясь в твой горячий рот языком. Оказывается у тебя терпкие губы, а вот язычок создает ощущение прохлады. Идеальное сочетание, или это из– за того, что я несколько лет не целовался? Ты пытаешься отодвинуться, нет, так не пойдет. Протягиваю руки, и легонько надавив на напряженную коленку, улыбаюсь – не удержавшись, ты падаешь на меня, тут же поднимаясь надо мной на четвереньки и мягко лаская мои губы. Проводишь языком по моей губе и выводишь прохладными губами тонкую дорожку к ключице. Он точно свихнулся или мое ожидание оправдалось? Хотя нет, шлюхи так не целуются. Жадно вдыхаю прохладный воздух, хочу еще этого тепла. Немного грубым движением поворачиваю твое лицо к себе и жадно целую, кладя ладонь на поясницу. Ляг уже на меня, не сломаюсь, черт возьми. Сопротивляешься моему нажиму, только мягко целуешь, и я чувствую, как твоя правая рука напряглась. М? Влажно провожу языком по твоим зубам, снова переходя на ребристое небо, и снова к этому язычку, который сразу начинает играть со мной, полностью поглощая мое внимание. Животу становится холодно, футболка медленно поднимается вверх и твои прохладные пальцы ложатся на мой торс, медленно проводишь ими в разные стороны, осваивая новую территорию. Твои ногти мягко скользят по коже, когда ты сжимаешь руку в кулачок и скользишь костяшками по моему соску. Малыш, я не могу разорваться на две части, но твоя шаловливая ладонь не позволяет быть равнодушным. Отрываюсь от твоих губ и понимаю, что я чуть не задохнулся, пока играл с твоими губами. Тихий хлопок и книга падает на постель, приподнимаюсь на локтях и внимательно осматриваю грациозную фигуру, которая сегодня будет гореть от моих прикосновений. Встречаемся глазами, и я одним движением спихиваю книгу на пол, ухмыляясь. Ты нервно отводишь глаза и отворачиваешься, нет, так не пойдет. Обвиваю твою талию рукой и с легкостью кладу рядом, белая рубашка небрежно выбилась из– за пояса. – Не хочешь снять это? – наклоняюсь над тобой, проведя пальцами по бедру, затем выше, к ненавистной белой материи. Хватаешь меня за руку, тихо выдыхая в мои губы: – Даже не думай ее рвать, Бан, – ухмыляюсь и наклоняюсь к тебе, жадно целуя, обнимаешь меня руками за шею. Черт, тебе надо перчатки носить. Пальцы прохладные, от чего по телу идет дрожь, а это моя работа. Поднимаю ладонь к твоей шее, и когда она смыкается вокруг горла, ты тихо выдыхаешь, прижимаю тебя еще ближе к себе, я только хочу прижать, не бойся. Медленно начинаю снимать с тебя рубашку, но перед этим я убираю дубинку, она летит вслед за поясом. Кладу ладонь на твою попку, и понимаю, что в твоем кармане явно что– то находится, на секунду отрываюсь от тебя и запускаю руку в задний карман. Электошокер. Перевожу на тебя взгляд и приподнимаю бровь, недовольно морщусь и выкидываю его на пол, ломая. Не даю тебе времени возмущаться, снова проникая в твой рот языком. Крепко обнимаю за хрупкую талию и резко прижимаю вплотную к себе, раздвигаешь ноги, и я удобно устраиваюсь на тебе. Тепло и одновременно прохлада твоей кожи вызывает стон удовольствия, наконец–то я справляюсь с твоей рубашкой. Надо было не слушать тебя, а просто сорвать эту тряпку и не мучиться. Отрываешься от меня и падаешь на подушку, тяжело дыша. Наши поцелуи затуманивают разум, и ты забываешь о том, что есть обычные физиологические потребности. Прохладные пальцы вновь оказываются на моей пояснице, и я снова вижу в твоих глазах сияние, как в первый раз после нашей встречи. Северное сияние в этом жутком месте. Медленно поднимаешь мою футболку, и я соглашаюсь на свое предложение: начать раздеваться. Твои ладони ложатся на мои плечи, и я понимаю, что я чертовски возбужден и хочу тебя. Тянусь поцеловать, ты только улыбаешься и жадно целуешь меня в губы, опережая на несколько мгновений. Я всасываю твою нижнюю губу, ощущая мягкость и полное подчинение. Это сносит крышу окончательно. Резко снимаю с тебя рубашку, и она летит на пол, следом за футболкой. Наши пальцы сплетаются и это волной возвращает воспоминания, на твое место сразу ложится бывший и тут же исчезает. То, что происходит сейчас, совершенно вычеркивает картину того, что было с моим парнем. Твоя ладонь нечаянно задевает мой стоящий член, и ты сразу пытаешься вылезти из узких джинсов, которые плотно сидят на бедрах. Медленно провожу языком по теплой коже, мягкость поражает, что вызывает удовольствие. Внимательно смотрю на твое румяное лицо и делаю вывод: сейчас нельзя брать тебя грубо. Стягиваю с тебя джинсы и удивленно нахожу взглядом серые боксеры. Как ты вообще ходишь? – У тебя резинка есть? – тихо шепчешь мне. – Извини, это не входит в стандартный комплект того, что мне присылают родные, – твои длинные ноги медленно сжимают мои бедра, и ты медленно садишься. – Сними их, – киваешь на штаны, с интересом смотря на мою нервную дрожь. Поднимаюсь на коленях и спускаю штаны до колен, кое– как преодолев плотное кольцо на своих бедрах. Садишься ближе, вплотную ко мне, поднимаешь глаза и смотришь снизу вверх. Наклоняюсь к тебе и с удовольствием целую лицо, покрывая его мимолетными прикосновениями губ. Ты только закрываешь глаза и обнимаешь руками за талию, отпустив бедра. Жадно покрываю твои глаза мягкими поцелуями, на удивление понимая, что краски вообще нет, хотя утром ты, вроде, замазывал синяки тональным кремом. Ты стягиваешь с меня боксеры, и я шумно матерюсь, когда прохладные пальцы касаются возбужденного члена. Не отрываясь от своего первоначального занятия, снимаю с тебя последнюю тряпку и швыряю ее на пол. Падаем на кровать, я держусь на руках, чтобы не раздавить тебя. Уже теплые ладони скользят от лопаток к пояснице, а затем ты возбужденно сжимаешь мою пятую точку, мягко скользнув по ней ногтями. Возбуждение буквально взрывает мое сознание и я, не отрываясь от твоих губ, одним движением раздвигаю твои ножки и, приподняв за поясницу, скольжу в твою узкую попку, проводя животом по твоему стоящему члену. Отрываешься от моих губ и внимательно смотришь в мои глаза. Это как– то странно, ты слишком узкий, но вошел я в тебя без препятствий, видно наша детка любит ласкать себя пальчиками, иначе, как бы я вошел своим немаленьким? Наклоняюсь и, чмокнув в губы, начинаю медленно двигаться. Хватаешься за кровать, пытаясь удержаться на одном месте, вот чему я рад: в этой тюрьме охуенные кровати. С каждым плавным толчком я касаюсь твоего члена, который начинает выделять смазку. Приподнимаешься и тихо шепчешь мне в шею просьбы не останавливаться, ты думал, я остановлюсь? Наивный. Выгибаешься ко мне, когда я, наконец, нахожу эту чертову простату. Закрываешь свой рот рукой и тяжело дышишь, осталось совсем немного, и я кончу в твою попку, черт... Ты снова тихо вскрикиваешь от удовольствия и сжимаешь попку, от чего я вздрагиваю. Краснеешь еще больше и крепко обнимаешь меня за шею, влажно целуя в губы. Накрываю твой член ладонью, и несколько раз проведя от основания до головки, довожу тебя до оргазма. Одновременно резко вхожу в тебя, и теплая сперма заставляет тебя вскрикнуть от удовольствия. Улыбаюсь и наклоняюсь к тебе, приподнимаешься на встречу, ты жадно целуешь, обняв меня за шею, и не позволяя выйти из себя. Наши губы снова соединяются, целую тебя, и я на удивление вновь сравниваю тебя с бывшим – Янисом. Его губы были более грубыми и требовательными, твои мягки. А от них просто… От тебя исходят чувства, которые цепляют меня какой– то необъяснимой волной и тут же отпускают. Словно мои эмоции плотный клубок, а ты коготками пытаешься выцепить ниточки, и заставить меня чувствовать. А тот клубок нервов уже изрядно потрепан… Провожу губами по твоим и мягко посасываю и сжимаю одну губу второй, выгибаешься от удовольствия и еще глубже насаживаешься на меня, проскальзываю языком по зубам и еще раз, мягко всосав твой язычок, отпускаю. Тепло согревает и обволакивает. Единственное, что меня бесит, так это то, что я не заметил, как дверь камеры открылась, и на нас уставились две удивленных пар глаз. Глаз офицеров. – ЧжунХон? – голос Рона вырывает тебя из моего поцелуя, резко поворачиваешь голову к двери и тяжело выдыхая, выпускаешь меня. Рядом с новеньким стоит Фауст и огромными глазами пялится на нас. Офицеры выходят из камеры, показывая, что ждут тебя снаружи, медленно опускаешься обратно на подушку и закрываешь лицо рукой, стыдясь того что произошло и того, что нас застукали. Ты выпускаешь меня из себя и медленно садишься, ложусь на кровать и я понимаю, что для тебя это конец. Конец твоей карьере. – Общественная шлюха доигралась. Переводишь взгляд на меня, и быстро натянув на голое тело джинсы и рубашку, хватаешь пояс и быстро вылетаешь из камеры, застегивая рубашку… – ЧжунХон, ты понимаешь, что ты сделал? – начальник тюрьмы с непониманием смотрит на офицера, который всегда отличался порядочностью и никогда не нарушал правила. – Да, – блондин достает удостоверение и кладет пояс на стол, рядом ложится дубинка, – Электрошокер сломан. ЧжунХон не поднимает глаз на мужчину, внутри все противно свело, словно облили жижей и оставили засыхать. – ЧжунХон, ты делал запрос на дело Бан ЁнГука, удалось выяснить некоторые вещи, и я хочу сказать тебе, что ты должен быть осторожен. Тот парень, которого он изувечил и растерзал, был его бывшим парнем Янис Хонди и любовник этого парня Эрик Спаундлер. Он убил их за измену, и сейчас, получилось так, что он тебя… – Это я так сделал, я пришел к нему в камеру, Бан не причем, – в глазах парня сверкает злоба. Этот урод начал давить на больное после того, как ЧжунХон довел его до блаженства, да как он вообще мог?! – ЧжунХон… – Я писал на Бана рапорт за оскорбление, и прошу прибавить к его заключению двадцать дней, плюс 4 дня изолятора. Мужчина смотрит на офицера и ничего не понимает, только что они переспали, а теперь один просит наказание для другого. Это не то, что странно, это ненормально. Именно так решил начальник и, подписав заявление об увольнении, отпустил ЧжунХона, который думал только о том, что он совершил очень большую ошибку…. Но чертовски приятную ошибку… А чего ЧжунХон ожидал? Что будет любовь до гроба? Сейчас, после этой ночи, в голове одна яркая волна тепла, которая очень противно звенит в ушах. Заходит в комнату отдыха, и садится на диван. Рядом садится Фауст и молча складывает руки на груди. – Ты же знаешь, я не мог не сообщить, это для твоего же блага, – теребит кольцо на пальце. Шумно вдыхает и пытается успокоиться. – Я знаю. Знаю. Но это не повод, чтобы издеваться надо мной и... – Я хоть слово сказал тебе? – Я по глазам вижу это осуждение, которое рвется наружу. – Тебе он нравится? – ЧжунХон хлопает глазами, как рыбка и не знает, что ему сказать. – Это не имеет значения, Фауст, я уже... Это уже не важно, – ЧжунХон вскакивает и отворачивается, тяжело видеть такое, в глазах знакомого и практически друга. – ЧжунХон, он может убить тебя, как только выйдет! – взрывается офицер и тут же затихает. Его нервы совсем на пределе. – Не убьет он меня. А если и убьет, то пожизненное ему обеспечено, – слабо улыбается ЧжунХон и, открыв свой шкафчик, сгребает все оттуда в большую спортивную сумку. Поворачивается к парню и протягивает ему книгу. – Я хочу попросить, отдай книгу ЧонОпу, он знает, кому она предназначена. – ЁнГуку? – ЧжунХон качает головой и, накинув сумку на плечо, прощается, оставив запасной комплект формы на стуле. – Черт, ради этого инцидента даже начальник тюрьмы приехал ночью. – Потому что это одно из главных правил, никаких отношений с заключенными. – Хон, я не верю, что такой офицер как ты, который сутками был на работе, всего себя посвящал работе и который... Не верю, что ты просто так взял и переспал с ним, – запускает ладонь в волосы. – Не забудь попросить ЧонОпа о книге, ладно? – ЧжунХон опускает голову и тихо шепчет, – Попроси чтобы... Я не хочу, чтобы об этом знали, попроси не разглашать этого... – Я попытаюсь. ЧонОп позвонит тебе. Удачи, – кивает, и ЧжунХон выходит из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Утром ЧонОпу отдают книгу, он с мгновение смотрит на него, а потом, поняв все, поворачивается и уходит к ДэХену, который наверняка услышал о ночном происшествии, и явно не от офицеров.