Aurora borealis

Не снимая ботинок, прохожу за тобой, плотно закрыв за собой дверь. Стоишь около плиты и наблюдаешь за маленькими пузырьками, которые всплывают на поверхность кипящей воды. – Что нужно? – даже бровью не повел, когда услышал грохот позади себя – я одним движением смахнул со стола все, что там было. – Сейчас узнаешь. Внимательно осматриваю полуобнаженную фигуру, сейчас эта детка только в джинсах и, похоже, на голое тело, в моей голове в очередной раз проносится мысль, что ты шлюха и я подхожу к тебе вплотную, практически вжимая в горячую кастрюлю животом. – Не смей кричать. Ясно? Ты чуть оборачиваешься ко мне и понимаешь, что тебе не выбраться и никуда не спрятаться. Я выбью любую дверь в этой квартире и все равно возьму тебя. А разве не этого ты хотел столько времени? Снова почувствовать меня в себе? Ты медленно киваешь, отвечая на немой вопрос. Одним резким движением я снимаю с себя футболку и натягиваю ее на тебя. Я не буду целовать, чего бы мне это не стоило, и лучше обезопасить себя от соблазна, и тем более мне нужен твой запах ЧжунХона, наша последняя встреча должна быть яркой. – Зачем это? - нервно осматриваешься и пытаешься отойти от меня. – ЧжунХон, заткнись, сейчас мне твои разговоры совершенно не нужны. - Одним резким движением я толкаю тебя на стол, а ты ударяешься бедрами о деревянную поверхность. Я грубо прижимаю свою жертву к столу и кусаю за шею, упиваясь запахом и вкусом великолепного тела. – Предупреждаю сразу - будет больно. Спокойно говорю я и вылизываю след от укуса, который стал за несколько секунд ярко-красным. Ты… Нет, сейчас будет лучше, если ты будешь просто ЧжунХоном. Обращаться к тебе на ты, даже в собственных мыслях – больно. ЧжунХон вздрагивает от этого прикосновения и крепче сжимает край стола, боясь закричать от всех этих ощущений. – Бан, не надо, мы же можем... Хон получает по лицу и слышит мое злобное рычание на ухо. Я разрываю его старые, потертые джинсы в области ягодиц и с удовольствием провожу пальцем по попке. – Неплохо, ноги раздвинь, шлюха. ЧжунХон вздрагивает и пытается ударить меня за такое обращение, я хватаю его за руку и заламываю за спину. Хон вскрикивает от боли и закрывает глаза, надеясь, что станет легче. Я разворачиваю парня к себе и сжимаю подбородок в руке, злобно глядя на свою жертву. – Глаза открой и смотри на меня, понятно? Как только ты исполняешь приказ, в следующую секунду я кладу тонкие запястья себе на ширинку, парень чувствует, что его насильник уже возбужден и медленно опускается передо мной на колени, хотя его и не просили. Разве ЧжунХон виноват, что хочет этого меня в любой форме? Я могу насиловать его, бить, делать, что захочу, но если я буду в нем, он не заметит грубого отношения, я уверен. – Моя шлюха даже знает, чего я хочу. Давай, соси детка. Хон смущенно смотрит на меня и начинает с удовольствием ласкать возбужденный орган языком, очень медленно проводя от основания до малиновой головки, осторожно берет глубоко в рот, тихо постанывая от удовольствия. Я ухмыляюсь и запускаю ладонь в густые волосы, сжимаю пряди в кулаке и с удовольствием наблюдаю за тем, как моя детка влажно сосет член и сам незаметно трахает себя пальцами. – Я запрещаю тебе трогать себя. Детка получает ремнем по ладони и вздрагивает, на глазах выступают слезы, но мне плевать, меня бесит, что эта блядь получает удовольствие от того, что я имею его в рот. Хон тяжело выдыхает и убирает большой член подальше от губ, пытаясь отдышаться. Это приводит меня в ярость и я, больно сжав волосы ЧжунХона в руке, поднимаю его с пола. Резко разворачиваю к столу и спускаю порванные джинсы на пол, ЧжунХон тихо стонет от удовольствия – стоящий член потирался о ткань штанов, а теперь - о холодную поверхность стола. – Шлюха сама хочет, чтобы ее выебали. Я обхватываю ладонью свой стоящий член и, сделав пару движений рукой, грубо раздвигаю ягодицы малышки, с удовольствием рассматривая красную дырочку, из которой недавно выскользнули тонкие пальчики. Надо будет чаще заходить к тебе, такая попка не должна пропадать даром. Киска улавливает странное шипение позади и понимает, что кипяток из кастрюли полился на пол. Но я никому не позволю сделать больно моей малышке, только я имею на это полное право. Одним резким толчком я вхожу в узкую дырочку и чувствую, как по члену течет кровь ЧжунХона, наверное, надо было хотя бы смазать тебя, иначе завтра вообще сидеть не сможешь. Хон всхлипывает и хватается за стол, боль медленно расходится по всему телу. – Больно. ЁнГук, больно. Прошу, остановись... – Замолчи и раздвинь ножки пошире. Блондину ничего не остается, как закрыть глаза и сдаться. Я оставляю на нем очередную метку и вхожу медленно, чтобы он не кричал и ощущал меньший дискомфорт. Несколько раз погрузившись в бархатную глубину, я задеваю простату и ЧжунХон вскрикивает мне на ухо и накрывает сильные ладони своими. Меня это раздражает еще больше, я не хотел доставлять ему удовольствие, а получается, что он кричит от него. Светлые волосы ударяют меня по лицу и я чувствую свой любимый запах, от той шлюхи, которая сейчас, довольно улыбаясь, раздвигает передо мной ноги. Этот аромат впитывается в мою футболку с каждым толчком, который я совершаю. Хон тяжело выдыхает, когда моя ладонь насильника ложится на его возбужденный член и начинает ласкать, доставляя ему еще большее удовольствие, теперь он совсем не чувствует боли. Я рычу от наслаждения и резко вхожу в шлюшку, которая доставляет мне невероятное ощущение. ЧжунХон вскрикивает от грубого толчка и поджимает губы, стыдясь этого порыва. Я выхожу из узкой попки и кончаю на Хона, до боли сжимая его член и он кончает, вскрикнув от боли. Я быстро вытираю испачканную ладонь о джинсы Чхве и натягиваю свои штаны и нижнее белье. Резким движением стягиваю с него свою футболку, надеваю ее на себя, с удовольствием понимаю, что она вся пропахла ароматом этой дряни. ЧжунХон осторожно поворачивается ко мне и делает всего шаг, оказываясь в миллиметрах от моего лица. Тонкие руки обвивают шею, и он целует своего насильника, мягко, осторожно, проникая в этот рот теплым язычком, как будто показывая, что он не злится на меня и он прощает. Я тяжело дышу, смотря на бледное лицо большими глазами, он издевается? Хватаю ЧжунХона за горло и сильно сжимаю, перекрывая доступ кислорода к легким. – Не смей меня целовать, дрянь, понял? ЧжунХон только кивает и осторожно проводит языком по ярким губам, берясь за мою ладонь, и тихо просит отпустить. Я бью его по лицу, он падает на пол, тихо вскрикнув от боли, но меня это совершенно не волнует, я выхожу из квартиры, громко хлопнув дверью. Приезжаю домой и как ни в чем не бывало, иду в зал, чтобы поужинать со своей семьей. Мама довольно улыбается и ставит передо мной тарелку с едой. Восторженно улыбаюсь и начинаю медленно есть, а внутри одно ощущение – удовольствие. Твои губы были такими мягкими, я бы хотел еще раз поцеловать тебя... Жалко, что еще раз нельзя побывать в тебе, я бы очень этого хотел... Вот только сейчас ты будешь носиться от меня, как сумасшедший, и, наверное, это хорошо. Ладно, плевать. Буду снимать шлюх и спокойно трахать их. Но... Черт, я тебя хочу. Мне не нужны никакие бабы, я тебя одного хочу. – Ма, спасибо, я не голоден, – киваю родителям и поднимаюсь наверх, в свою комнату. Хлопаю дверью и ложусь на кровать, включив телевизор. На удивление, сразу натыкаюсь на эротический фильм, ну, и что это? Мы сегодня не раздевались даже, а ты все равно выглядишь намного сексуальнее этой актриски, которая стонет и пошло облизывает губы. Идиотизм какой– то. Ложусь на кровать и закрываю глаза. Пусть лучше ты ненавидишь меня, чем остается эта непонятная грань. Мы не друзья, но и не знакомые. Лучше быть врагами, лучше, чтобы ты ненавидел меня и презирал. Лучше для всех. ЁнГук, нужно просто выспаться. Завтра он будет ненавидеть тебя, а ты будешь хотеть только одного: быть рядом. Снова оказаться с ним и долго просить прощения. Но нельзя. Потому что так будет лучше для всех. Вам не нужно общаться, потому что они слишком похожи. Твое прошлое и твое настоящее.