Aurora borealis

– Молодой человек, вам нужно уйти, ночное посещение у нас не разрешается, – открываю глаза, жесткий стул просто убивает позвоночник, который уже воет от боли. – Я же сказал, я заплачу если надо. Или вы думаете, что я его после всего этого, убить вас хочу? – внимательно смотрю на полоску кардиограммы, которая обнадеживающе пищит. – Вы понимаете, что вы разносчик инфекции из внешнего мира, тут стерильное помещение, – врач активно жестикулирует руками, боковым зрением замечая его раздраженность и устало вздыхаю. Я, конечно, понимаю, у меня красные волосы, но разве я похож на попугая, который будет все повторять по пять раз? Как хорошо, что ты сладко спишь и не думаешь о таких мелочах как мое местонахождение в этой палате. Не думаешь о том, что я могу вспылить из–за какой–то глупости. Черт, ненавижу этих врачей, я ведь сказал, что не уйду никуда, и этого меня ни кто не заставит сделать. ЧжунХон спокойно спит, именно так думает врач и он уверен, что этот парень выкарабкается, опасности, что он не выживет, практически нет. Еще и этот заключенный, который готов голову всем оторвать за то, что его парня трогают. ЁнГук поднимается с насиженного места и подходит к пациенту, наклоняется и бережно целует в губы, затем в лоб. Кивнув врачу, что он победил, выходит, закрыв за собой дверь. Ну, да, конечно, ушел. Парень встает за перегородкой в виде стекла и продолжает наблюдать за своим парнем, не сводя с него глаз. Ну, и что? Он будет спать в коридоре, на полу? Вот почему в его смены все люди решают, что именно они тут главные? Несправедливость какая– то получается... Правда? ЧжунХон очень медленно открывает глаза и в его глазах появляется темнота, он вообще не понимает, где находится. Врачу приходится объяснять ему, что с ним произошло и где он, правда в следующую секунду врач чуть не влетает в стенку из–за наглости ЁнГука, который толкнул его так, что он чуть не снес капельницу. – Бан, вот куда ты прешь? – мягко улыбаясь, шепчет ЧжунХон, смотря на мужчину. – К тебе иду, солнце, – заключенный наклоняется и целует пациента в лоб. – Как ты себя чувствуешь, малышня? – Если бы твои поцелуи можно было бы запатентовать, я бы прописал их себе, как лекарство... – Ты только не отключайся, слышишь? Когда ты так медленно закрываешь глаза, мне кажется, что ты умираешь, – тихо шепчет ЁнГук, зарываясь пальцами в холодную простыню. – Нет, умереть я не могу, ты же убьешь тут всех врачей и сядешь навсегда. Как мне когда– то сказал ДэХен, если ты родился для того, чтобы провести всю жизнь в тюрьме, лучше было вообще не рождаться, – ЧжунХон тихо выдыхает и мягко улыбается. В глазах мужчины появляется ужас, кислорода словно не хватает, а ЁнГук не поможет, если конечно... Бан срывается с места и вылетает в поисках врача, который недавно ушел, драгоценные секунды тают, из–за незнания жуткого корпуса больницы. Врач вместе с парнем мчатся назад, в палату, через минуту, чуть не сбив с ног молодую медсестру, которая на зависть многим даже не думает прибавить скорости в свои действия. А тем временем, ЧжунХон задыхается лежа в палате и смотря в серый потолок. Глаза начинают медленно закатываться, последний выдох и ЧжунХон понимает, что теряет сознание. Умирать всегда страшно, даже когда некоторые говорят, что не боятся этого. Боятся все, просто не все говорят об этом. Ледяной воздух врывается в легкие, пронизывая тело ледяной волной, по коже бегут мурашки, они словно пронзают сознание и этот жгучий холод, нет, мороз, именно мороз, возвращает к жизни. Сердце учащенно бьется, прогоняя кровь все быстрее, согревая и разнося теплое вещество по всему телу. Веки все также закрыты, на губах появляется улыбка облегчения и счастья. Наверное, это первый раз в жизни ЁнГука, когда он успел вовремя. – Жить будет, рецидив прошел, больше такого повториться не должно. Ему сейчас нужно тепло, позаботьтесь об этом, – кивает врач, понимая, что если бы он тогда выставил этого заключенного, пациент бы умер. Еще один пациент. Все знают, что у каждого врача есть свое небольшое кладбище, и этот парень стал бы следующим, если бы не этот заключенный. Хотя нет, эти убийцы, воры, извращенцы, насильники, они никогда не меняются, никогда и ни за что. Хирург уверен в этом, ведь он не раз сталкивался с тем, что латал раны преступникам за большие деньги. Неофициально конечно. И глядя на эту парочку, которая держится за руки, мужчина быстро уходит, из–за одного зека менять свои убеждения он не будет. ЧжунХон медленно открывает глаза, и улыбается, чувствуя прохладный воздух в кислородной маске и теплое одеяло, которым он накрыт по самый подбородок. – С возвращением, лягушонок, – улыбаюсь и, наклонившись, с удовольствием целую кислородную маску прямо напротив твоих губ. – Я чуть не ушел, – ЧжунХон сияет как фонарь на темной улице, с таким детским счастьем и радостью, что он жив, что это невозможно описать. Хочется улыбаться до боли в скулах, и целовать ЁнГука, за то, что он спас и подарил ему жизнь. Хотя смысл своего существования он спасал сам, заодно решив, что жизнь ЧжунХона и смысл его жизни, это одно и тоже. – Я не отпущу тебя так далеко, ты же знаешь, – Бан гладит ЧжунХона по голове и целует в нос, ухмыляясь про себя, что он жутко холодный, а все остальное лицо горячее. – Умереть от удушья, это самое страшное, – улыбается ЧжунХон, вот сейчас ему действительно не страшно, хотя он и боится умереть, но сейчас есть вся уверенность в завтрашнем дне. – Наверное, я пока не умирал, – шепчет ЁнГук, на секунду думая о том, что он не умирал, он убивал. И ЧжунХону не зачем знать, что от боли умирать намного страшнее. Вот о чем он сейчас думает? ЧжунХон ведь рядом, он жив, а ЁнГук думает о том, что если ЧжунХон так же его предаст... Сможет ли ЁнГук остановиться, и не порвать его на части? Сможет остановиться, и сам не всадить в свою грудь что– то острое, чтобы не чувствовать боли. Подумав мгновение, ЁнГук может сказать только одно, убить себя он сможет спокойно. А вот убить ЧжунХона... Вопрос стоит не в том, чтобы навсегда сесть в тюрьму и не увидеть свою семью, вопрос состоит в том, что он пока просто представить себе не может акт измены. В воображении есть ЧжунХон, я, а вот третий парень... Почему–то кажется, что ЧжунХон просто сам придет и скажет, что полюбил другого. И не будет слишком сильной боли, как тогда. Не будет этой ярости и злобы, а ведь ЁнГук, наверное, и правда любил своего бывшего. Но не долго. Если бы любил так, как своего лягушонка, не смог бы тогда достать стандартный набор скальпелей из своего рабочего стола. ЧжунХон засыпает через пару минут, с жадностью вдохнув прохладный воздух. ЁнГук еще раз целует парня в лоб и садится в свое кресло, стоящее у стены. ЧжунХон уже сладко спит и довольно улыбается во сне, спокойно выдыхая. ЁнГук закрывает глаза и чувствует, что его клонит в сон. Но спать нельзя, не сейчас, когда ему снова может стать плохо. Переборов усталость, Бан улыбается и продолжает рассматривать бывшего офицера, думая о том, что его нужно забрать к нему домой, чего бы ему это не стоило. Лягушонку нужен уход, уют и спокойствие. Именно в такой последовательности и ни в какой другой. Под утро ЁнГук все-таки заснул, нервное напряжение свалило даже его, видно не зря ЧжунХон не сопротивлялся снам, которые сейчас ему снились... *** – Не хочешь поговорить со мной? Несколько минут прошло с того момента, как они сели в машину ЁнГука, а водитель молчал, нервно затягиваясь. – Голова болит, и, наслаждаясь тишиной с тобой, я успокаиваюсь, – на губах ЧжунХона мелькает теплая улыбка. Дотянувшись до ЁнГука, сухие губы касаются мягкой кожи, одной рукой ЧжунХон поворачивает голову парня к себе и чмокает в губы, они словно слипаются, от нежности и спокойствия, которые дарят эти прикосновения. ЁнГук кладет свою ладонь поверх холодной ладони ЧжунХона и рассматривает израненное лицо из под опущенных ресниц. ЧжунХону больно, и даже стыдно, весь бледный лицо в порезах, которые покрылись коркой, они уже заживают, но небольшие шрамы останутся, по крайней мере, на эту глупость надеется ЁнГук. Ему будет приятно целовать каждую отметину на его лице, даже несмотря на то, что ЧжунХон будет пытаться отворачиваться. – Я давно хотел тебя спросить, что произошло перед тем, как ты попал в нашу тюрьму? Ты был никаким, губа разбита, спина еле сгибалась, и ты спал на ходу, – дыхание ЧжунХона смешивается с холодным воздухом и одаряет ЁнГука прохладой, он надеялся, что этот вопрос не прозвучит из уст ЧжунХона. – У меня в прошлой тюрьме…. Там было хуже, чем у вас, но там было легче. Знаешь, после твоего ухода, все стало как в Айленде, из–за одного офицера тюрьмы были так не похожи, а тут ты исчез с материка, – на лица ЧжунХона непонимание. – Как только я попал в Парк, в голове появилась мысль, что тюрьма похожа на Север, а заключенные на белых медведей. Стены из ледяного снега, все такое яркое и светлое, что рябило в глазах. А тут еще и сияние исчезло, как только ты ушел. Просто взяло и растаяло, оставив меня одного на этом острове холода, – ЁнГук закрывает глаза, тихо бормоча. – Ушел от темы, дорогой, – тихо шепчет в волосы, проводя губами по виску. – Знаю, не хочу, чтобы ты думал о моем прошлом, оно было жутким, а я не хочу смешивать его с... Со всем этим, нашим настоящим, не хочу, чтобы и сейчас была грязь, просто хочу спокойствия и тебя ЧжунХон. Просто... Чего– то нового, только нашего. Ты понимаешь? Я по глазам вижу, что ты меня понимаешь. Поэтому я и выбрал тебя, и поэтому же ты со мной. Мы сделали свой выбор, и думать о про... – ЧжунХон накрывает ладонью губы парня и улыбается, тихо шепча, что надо что– то делать, для того, чтобы разрушить все преграды, которые стоят между ними. – Говори дорогой, я жду, – настойчиво говорит ЧжунХон и целует в морщинку на лбу. – В той тюрьме был один парень, он пытался меня опустить, а я не давал ему повода, вот и решил избить. Один раз получилось, а на второй его увезли в госпиталь, его шестерки решили, что мне надо отомстить и пришлось не спать несколько ночей подряд, видишь, как все привычно и грязно? – карие глаза сверкают, разглядывая бледное лицо напротив. – Это просто жизнь, тебя не убили и это уже хорошо, ЁнГук, это не грязь. Это прошлое, наше прошлое. Сначала одна тюрьма, потом вторая, но потом мы оказались вместе, это тоже грязно? – тихий шепот в губы, холодные пальцы сжимаются в кулак около челюсти ЁнГука, шутливо грозя дать в лоб. – Нет, это не грязно, это просто иначе, и я не поверю в то, что все это происходит, пока не пройдет некоторое количество времени. – И сколько должно пройти времени? – тихо шепчет ЧжунХон. – Без малейшего понятия дорогой, но мне плевать на то, что происходит вокруг, ты стал каким– то важным элементом моей жизни и я сам не знаю, как это произошло, – с непонимание говорит ЁнГук и улыбается сам себе. – Это радует и огорчает, ты в нерешительности, – ЧжунХон наклоняется и обхватывает губами мочку уха ЁнГука. – Я рядом, если захочешь поговорить и мой адрес ты знаешь, ведь так? – Такое ощущение, что после тюрьмы я не могу понять, чего я хочу. Совершенно не понимаю, словно вокруг все остановилось. Как в тюрьме, все тихо и отвратительно, словно из предметов выкачали жизнь. И эта живительная энергия есть только в одном существе – в тебе ЧжунХон, понимаешь? – ЁнГук сам не знает, как объяснить такую глупость и он видит в глазах ЧжунХона то, что надеялся видеть всегда – понимание. – Поехали домой, ты устал, и я хочу лечь в холодную кровать и поспать, – ЧжунХон гладит прохладной ладонью по щеке, крепко обнимает, прижимая к себе. – Я согрею тебя, ты будешь самым счастливым, договорились? – сильные руки ложатся на талию, ЁнГук прижимает парня к себе, теплые губы касаются небольшой ранки, которая покрылась коркой. – Хочется верить, но пока с трудом могу это осознать, – теплые губы встречаются и ЧжунХон не удержавшись, начинает жадно целовать ЁнГука, ЁнГук довольно улыбается и с удовольствием медленно открывает рот, впуская ЧжунХона в теплое пространство. Одним легким движением ЁнГук сажает парня к себе на колени и грубовато прижимает к себе, не хочет грубых прикосновений, хочет просто крепко обнимать ЧжунХона, прижимать его к себе и получать это удовольствие. Теплые языки сталкиваются, и ЧжунХон немного отрывается, обнимает ЁнГука за щеки и начинает облизывать уголки этих мягких губ, которые заставили его послать работу куда подальше и впервые поцеловать этого парня. ЧжунХон, обхватывает его нижнюю губу своими и прижимает ЁнГука к себе так крепко, насколько это возможно. ЁнГук практически задыхается, столько тепла, сколько дарит ЧжунХон, это нестандартная доза для бывшего заключенного и сейчас, чувство наслаждения, счастья, оно просто зашкаливает. – Я отвезу тебя домой, согласен? И буду с тобой, на то время, которое ты позволишь, – тихо бормочет ЁнГук, но ЧжунХон даже не думает слезать с его колен. Он просто сворачивается в клубок на его коленях и кладет голову на его плечо, тихо и осторожно закрывая глаза. Словно боится, что ЁнГук исчезнет, словно такая мелочь, как это тепло, которое вытащило его с того света. Осторожно сжав пальцы ЁнГука в своих, ЧжунХон закрывает лицо воротником куртки и сладко зевает, машина бесшумно трогается и ЁнГук с легкостью ведет машину по ночным улицам, или не ночные? ЧжунХон не успел посмотреть на время, сейчас вроде вечер, хотя ЁнГуку без разницы, он впервые за две недели улыбается, потому что его ЧжунХон возвращается домой. Единственное, что тревожит ЁнГука, так это слово "дом", сразу встает вопрос, готов ли ЧжунХон жить с ним в одном доме, в той самой квартире, где он изнасиловал его. Сможет ли он его простить? Хотя ЧжунХон ни разу не вздрагивал от его прикосновений и один раз, ЁнГук его хотел спросить, не страшно ли ему, что такой жуткий убийца рядом. Машина останавливается около дома, и ЁнГук замечает странного парня около подъезда ЧжунХона. Высокий, достаточно мощный в плечах, серьезный и даже немного агрессивный. ЁнГук привык за секунды оценивать людей, понимать кто они, какие они, и что они могут сделать. ЧжунХон открывает глаза и облизывает губы, видно задремал, пока ЁнГук обнимал его одной рукой. – Давай, я помогу тебе, – с улыбкой говорит Бан, вычеркнув этого жуткого и ненавистного парня, который маячит около его подъезда. ЧжунХон поворачивает голову и тут же отворачивается, но тут же очень медленно поворачивает весь корпус в сторону этого парня. Глаза горят слабым тревожным огнем, ЁнГук словно чувствует, что к горлу подкатывает комок тошноты. – Мы пойдем вместе, ладно? Не отходи от меня, очень прошу, – эта фраза заставляет ЁнГука мгновенно возненавидеть этого парня у подъезда. Помогает ЧжунХону выйти из машины, бывший офицер виновато опускает голову и хватается за пояс джинсов Бана. – Я рядом, и я не дам, слышишь? Никому не дам тебя трогать. ЧжунХон с яростью и ледяной холодностью смотрит в сторону того парня и тут же успокаивается, когда прохладный поток ветра настигает его. ЁнГук не знает, что сказать, он только берет вещи ЧжунХона из багажника и идет вместе с ним к подъезду, держа спортивную сумку в руке. Останавливаются около этого странного брюнета, и ЧжунХон смотрит в голубые глаза, словно задавая вопросы на телепатическом уровне. Парень приподнимает бровь, спокойно, этот жест ничего не выражает, просто пустая мимика, ЁнГук такую ненавидит. – ЧжунХон, поговорим? И может, представишь нас? – мужчина поднимается с деревянной скамьи и подходит к нам. – Ник, это ЁнГук, мой мужчина, ЁнГук, это Ник, мой бывший парень... – пальцы его любимого человека становятся холодными, словно у его тела есть разные режимы подогрева и сейчас они резко меняются. – ЧжунХон, – ЁнГук не обращает внимания на Ника, только на долгую жизнь запоминает это лицо, которое может предоставлять угрозу. Он обнимает своего парня, и ЧжунХон совершенно незаметно цепляется за одежду красноволосого. – Рад познакомиться, меня зовут Ник, – брюнет протягивает ЁнГуку руку и спокойно пожимает ее, чувствуя в Бане скрытую силу, от чего хочется спрятаться за неприступную стену, только бы ЁнГук не достал. – ЁнГук, не хочешь зайти, поговорить? – щелчок и ЧжунХон смотрит на ЁнГука, словно представляя, как из–за пояса у его мужчины появляется скальпель и он вонзается в шею Ника, тут же оставляя смертельную рану. Но Гук прекрасно себя подает и на удивление, он держит себя в руках. Это Ник ничего ему не сделает, а если только подумает об этом, Бан спокойно вышвырнет его из квартиры Хона, но убивать не будет. Оставлять ЧжунХона одного, и сесть навсегда в тюрьму… Плевать, что в тюрьму, ЁнГука больше волнует вопрос, что Чхве останется совершенно один, ЧонОп еще работает в Парке и помощи не будет. Вот–вот выйдет Хомяк, черт, ЁнГук даже не знает, когда именно его друг освободится из мест заключения, а писать ему в тюрьму западло будет. – Если вы не против, то с удовольствием, я хотел бы узнать, в чьи руки передаю ЧжунХона. – ЧжунХон не передается, он не наследство. И если ты и был с ним, то явно не передаешь его мне. Я вообще удивлен, что ЧжунХон посмотрел на тебя, – вот весь яд ЁнГука и вырвался. Одно мгновение – Хона сравнили с вещью. – На тебя–то он посмотрел. Ты случайно не из дурки? – лицо Ника сразу изменяется и ЁнГук замечает, что парень говорит практически без акцента, а по его данным он недавно приехал из Франции, это навивает на подозрения, что он нагло врет ЧжунХону. – Нет, я из тюрьмы, в которой работал ЧжунХон, предупреждаю ваш вопрос и отвечаю заранее: я отсидел восемь лет за двойное убийство с особой жесткостью, еще вопросы имеются? – вопрос пришел неожиданно от ЧжунХона: – Да. У меня к тебе вопрос, мы так и будем стоять на улице, или все– таки пойдем домой? – эта мелочь сразу успокаивает ЁнГука и заставляет смеяться над самим собой. Он может пугать кого угодно, говоря, что он совершил, но только не ЧжунХона, ему вообще плевать, за что сидел ЁнГук, он еще не таких уродов встречал. Хон решает разрядить обстановку, и, пойдя по дорожке, предлагает его бывшему парню зайти к ним домой на чашку чая. ЁнГук против, это видно сразу, но ЧжунХону сложно сказать, что ему стыдно перед Ником, ведь Чхве разбил его мечты и из–за него все надежды этого парня улетели в пропасть. Но сейчас, когда рядом Бан, ЧжунХону плевать на своего бывшего, причем совершенно. Он уже представил ЁнГука как своего мужчину и дело, так сказать, сделано. Компания поднимается в квартиру ЧжунХона, они видят небольшой листок, который вставлен в щель двери. ЁнГук первым берет записку и показывает ее младшему, который быстро пробегает глазами по тексту: "Не звонишь, дома нет, на звонки не отвечаешь. Позвони. ДэХен вышел. ЧонОп". ЧжунХон смотрит на парней и дает ЁнГуку ключи от квартиры, кивая, чтобы он открыл. – Оп, это я, – ЧжунХон сразу идет на кухню, оставляя парней наедине. В трубке слышится голос, где–то далеко на заднем фоне, затем грохот и смех. – Я уже понял, как ты себя чувствуешь? – ЧонОп, как ни в чем небывало, задает интересующий вопрос и на том конце грохот, причем такой сильный, что половину ответа ЧжунХона просто не слышно. – Все отлично, ЁнГук забрал. Правда у дверей Ника встретил, это огорчает, – признается ЧжунХон, морща носик. – ЧжунХон, ты теперь с ним? – опять грохот, звон, шум и странный вопль. – Что у тебя происходит? – настороженно спрашивает ЧжунХон. – А, да ДэХен входную дверь с дружками пытается выломать, грохнуть меня хочет, – мило улыбается ЧонОп, и снова раздается шум. ЧжунХон нервно сглатывает, представляя злого серийного убийцу, который может размазать по стенке того, кто ему так ненавистен. – Мне приехать? – тихо шепчет ЧжунХон, маня ЁнГука к себе, одним жестом. Бан оказывается рядом через мгновение и ЧжунХон включает громкую связь, объясняя парню, что происходит. ЁнГук хмуро смотрит на телефон и приподнимает бровь: – ЧонОп, я, конечно, все понимаю, но Хомяк не будет просто так убивать, и снова садиться, и он понимает, что сейчас это будет точно пожизненное. Его срока ему навсегда хватило, – уверенно говорит ЁнГук, хотя сам понимает, что ДэХен может сделать все что угодно. – Да, я заметил, особенно то, что он ничего не сделает, – нервно бормочет ЧонОп, парочка на одном конце провода переглядывается и ЁнГук, мягко целует ЧжунХона в губы. – Дай мне свой адрес, я сейчас приеду, – ЁнГук прижимает Хона к себе и кусает его за шею, мягко всасывая кожу. – Мы оба сейчас приедем, подожди минут пять, – улыбается Чхве и тихо смеется, видя удивленное лицо ЁнГука. – Он живет в соседнем доме… – Сейчас будем, – ЧжунХон уже одевается, а ЁнГук заходит на кухню и кивает Нику, что ему нужно посидеть одному минут двадцать, а они скоро вернутся. ЁнГук со скоростью звука летит за ЧжунХоном вниз, он уже успел сбежать с лестницы и пересечь половину двора. Быстро забегая в подъезд, ЁнГук сталкивается с Чхве и видит, как он наблюдает за ДэХеном, который еле–еле спускается с лестницы, от него несет перегаром и еще мгновение и он точно упадет на каменный пол. – Хомяк, ты в порядке? – ЁнГук в последний момент хватает ДэХена за шкирку и держит его на весу. – Хотел ему в морду дать, а не получается... – все, эта фраза была последней, ДэХен отключается и падает навзничь на ЁнГука. – С ним надо что– то делать, – ЧжунХон нервно кусает губы и смущенно улыбается Бану, немного краснея. – Предлагаю положить его к ЧонОпу, – мило хлопая глазками говорит старший и плотоядно усмехаюсь, представляя лицо офицера, когда ДэХен проснется. – ЁнГук, они убьют друг друга, точнее ДэХен прибьет всех, а потом придет за нами, – смеется ЧжунХон, уже понимая, что участь шатена решена...