Чистая фантастика

— 101, 102, 103, 104... — закрыв глаза, чтобы было не так страшно, Джин хочет контролировать хоть что-то в своей жизни, пусть это только смерть. Про себя отсчитывая время, не понимает, почему все ещё жив. Он распахивает глаза, пытаясь понять что не так, и встречается с тревожным взглядом Ямашиты. Удивленно хлопая ресницами, Пи подносит к глазам шприц с ядом и ругается. В глазах у него ужас. Джин тоже смотрит на шприц, и его глаза округляются, потому что шприц все ещё полный, а иголка сломана. Удивленно он дотрагивается до шеи, ведь точно помнил, как почувствовал укол и внутренне ахает, задевая половинку иголки пальцами. Он болезненно морщится, с ужасом вспоминая, как всегда боялся уколов и иголок. И вот, кажется, все его худшие страхи детства ожили тут, в тесном пространстве машины, среди тишины звезд. Растерявшись, Джин не знает, что теперь будет и как быть с острым кусочком метала, что торчит в его шее. Ещё ему очень хочется кричать, но крик застывает в горле, как только глаза Томо закрываются, словно тот борется сам с собой, и Джин пытается его успокоить, жалея, что не может ничего сделать для Пи. — Наверно, ты слишком сильно надавил, с твоими способностями всякое может случиться. Вместо того, чтобы успокоиться, Ямапи бледнеет так, что это видно даже в темноте салона. Он оборачивается и смотрит на зависший рядом с их машиной корабль. Только теперь Джин начинает понимать весь ужас произошедшего. Пи, конечно, не может не волноваться — теперь ему придется убить его как-то иначе. Ведь это лучше, чем попасть к Пожирателям. Ещё раз умирать — это слишком тяжело для психики Аканиши. Ещё раз смириться со смертью сил нет, но, наслушавшись всяких страшилок о Пожирателях, Джин уже не знает что лучше: жить или умереть. И все же хочется пожить ещё чуть-чуть. Упрямо закусив губу, Томохиса не дает ему времени подумать над этим, он нервно стучит ладонями по карманам и достает таблетку. — Тебе придется это глотать. Времени раздумывать у Джина больше нет. Под пристальным взглядом Пи, как под гипнозом, стараясь сохранить достоинство, он трясущимися руками берет таблетку, при этом наблюдая, как сам Пи, словно в замедленной съемке, нагибается, вытаскивая из кармана на ноге оружие, и приставляет его к своему виску. Такая маленькая штучка в пол-ладони, убойную силу этой игрушки Джин видел на занятиях. Пи повезет, если от выстрела останется хоть полголовы. Вот этого Джин точно видеть не хочет, поэтому он быстро пытается запихать яд в рот. Его бьет нервная дрожь, и он роняет таблетку куда-то вглубь салона. В глазах Пи отражается отчаянье, а потом решимость. Он направляет оружие на Аканиши. Дальше события развиваются слишком быстро. Машину трясет, как от ударной волны, и Пи случайно нажимает на спусковой крючок... Заряд пролетает мимо, обжигая Джину плечо. Он вскрикивает от боли, автоматически хватаясь за рану, не замечая, как рядом появляется ещё несколько кораблей. Их затягивает внутрь один их новоприбывших. Наверно, это к лучшему, потому что теперь в машине, несмотря на защиту, появляется дыра, и воздух стремительно исчезает. Они задыхаются, но Пи с упорством маньяка все ещё хочет лишить Джина жизни, снова направляя на него оружие. Джин зажмуривается. Это уже выше его сил. Звук раскореженного металла ударяет по нервам, и Джин ломается, начиная дергаться, чтобы убежать от всего этого. — Спокойно. Все нормально, Томо, — успокаивающий голос Рё где-то совсем близко. Джин открывает глаза и не верит в происходящее: крепкие руки Дена изо всех сил держат Пи, а тот все ещё вырывается, в какой раз пытаясь убить Аканиши. Рё гладит его по спине и что-то шепчет, вкалывая успокоительное. Чьи-то сильные руки обхватывают Джина сзади и вытягивают из машины. Волна покоя проходит по телу. Джин слышит голос темноволосого лирийца и удивляется, что он тоже тут. — Успокойся, ты в безопасности. А рядом счастливый Стив, взъерошивший ему волосы. — Мы сначала думали, что вы взорвались вместе с кораблем. Один Рё не верил и хотел лично лететь искать вас, но тут появился сигнал машины Томо. Ты должен гордиться — сам командор отдавал приказы о вашем спасении. Полфлота чуть ли не дралось за право вытащить вас отсюда. С осознанием, что все закончилось благополучно, на Джина накатывает волна ужаса, истерика запоздало сдавливает его горло, на глазах выступают слезы. — Тсс... Все хорошо... — лириец надавливает на какие-то точки у него на теле, и последнее, что видит Джин, — это как Ямашита оседает, словно мешок, на руках Дена, а Рё забирает у него оружие. * * * Джин бежал, перепрыгивая через лужи, которых вдруг оказалось много после легкого весеннего дождя. Весна наконец-то решила одарить всех теплом и цветением сакуры. Вишневая метель гуляла над городом, осыпая людей розовым снегом и заставляя испытывать смутные желания быть любимым или влюбиться в кого-нибудь. Тот, в кого хотелось влюбиться, и кто занимал все его мысли в последнее время, не показывался со времен боя в космосе, а ведь прошло уже три недели. Сначала их держали отдельно, на карантине, и не разрешали вернуться на Землю. Аканиши и сам понимал, что психика у него после всего случившегося была нестабильна, да и сил сопротивляться хандре не было. Поэтому все правильно. К тому же его окружили трогательной заботой. Рядом все время толпился народ, принося лакомства, спрашивая, не хочет ли он чего-нибудь еще. Даже Рё часами сидел с ним, насмехаясь и подкалывая. Первую неделю Джин ждал, что откроется дверь и войдет Томохиса, и гипнотизировал вход в палату взглядом, но каждый раз, когда дверь открывалась, в неё входил кто-то другой. Силы восстановились, настроение улучшилось, рана затянулась, и его отпустили на Землю, а Пи так и не пришел. За то время, что Аканиши отсутствовал, в Токио произошло землетрясение, как потом выяснилось, связанное с энергетическим всплеском насилия в космосе. Те, кто из землян знали о нем, стремились помочь людям. Но их не пускали, потому что нельзя было вмешиваться. Нишикидо потом сказал, что Томо специально послали инспектировать новый крейсер, чтобы не наделал глупостей. Вернувшись в Токио, когда практически все пришло в норму, Джин получил отпуск на месяц. На дежурства их тоже не вызывали, потому что должна была появиться новая база и новое руководство. К Земле стягивались силы Содружества. Пока гвардейцы не разгадают, что за технология позволяет кораблям противника появляться незамеченными, никто не собирался рисковать чужими жизнями. Зато у Джина появилось новое занятие. Начался учебный год в университете, и он с удовольствием бегал на лекции. Как-то выдался день, когда было всего несколько пар, и впервые за долгое время вечер оказался свободен, он решил пообщаться с Ямашитой и пригласить его в клуб. Однажды дав себе слово сходить с Пи в клуб, он был полон решимости его сдержать. Аканиши не любил неизвестность. За то время, что Защитника не было рядом, он надумал много чего о его поведении. Все сводилось к тому, что Ямапи просто его отвлекал вот таким экстравагантным способом. Нужно признать, что этот способ подействовал, Джин не думал тогда ни о чем, кроме того, что с ним делали, но теперь почему-то было чувство, что его использовали. Это не давало нормально жить. В голове не укладывалось: неужели можно так играть? Или все дело в Уставе? А может в том, что он просто хотел быть первым? И еще, мучаясь ночами без сна, Джин понял, что подсел на Пи, как на наркотик, потому что постоянно думал о своем начальнике. Ему хотелось снова почувствовать мягкость губ и нежность сильных рук. Хотелось увидеть в глазах восхищение. Джин потряс головой, он не собирался снова себя накручивать, решительно открыв телефон, набрал номер Томо. В ответ услышал только гудки. Еще какое-то время он продолжал звонить, но Ямашита так и не взял трубку. Это бесило. Все выглядело так, словно Ямапи больше не хочет видеть его. Приземлившись в аудитории на свое любимое место, Джин поймал заинтересованные взгляды однокурсников. Он понимал, что вызывает интерес, но, стараясь не светиться, никогда не приезжал на лекции на машине, оставляя её за несколько кварталов от учебного корпуса. Ему было обидно, что из-за работы нельзя ни с кем сблизиться. По крайней мере если он не желает попасть в психушку. Ведь никто не поверит в рассказы об инопланетянах, а показывать что-то он не имеет права. Словно почувствовав его тоску, желание иметь нормальных друзей, к нему подсел самый интересный парень на потоке. Помимо того, что этот "шкаф" играл в футбол, он ещё был очень общительным, и с ним мечтали познакомиться большинство студентов университета, а Джин даже не помнил его имя. — Привет! Ты у нас новенький. Джин хмыкнул и кивнул в ответ, хотя это было и так очевидно. Он сразу вспомнил, как первый раз появился на корабле, и тоже был новеньким, и еще — издевательства Рё. — Что, у вас тоже есть традиция измываться над новенькими? Джин выругался, увидев как вытянулось лицо парнишки и замахал руками. — Не обращай внимания, — Аканиши улыбнулся, прекрасно зная, как действует его улыбка на людей. — У меня просто был неприятный опыт первого знакомства. Ты чего-то хотел? Парень немного смутился. — Я Хиро. Хотел предложить тебе вступить в университетский футбольный клуб. Ты подходишь по всем параметрам. Заодно познакомишься с местными ребятами. Джин продолжал улыбаться, но улыбка стала печальной. — Не думаю, что смогу. Лицо парня удивленно вытянулось. Он явно оказывал Джину честь таким приглашением, а его не приняли. Должно быть, обиделся. Аканиши поспешил объяснить: — Видишь ли, я работаю. Мне и так будет трудно совмещать учебу с работой, еще и клуб я точно не потяну. Парень понимающе кивнул. — Ну, если так, то мне конечно жаль, но ведь мы можем быть друзьями? Настала очередь Джина удивляться. Он никогда не смог бы назвать другом первого встречного парня, но чтобы не показать своё пренебрежение, он кивнул. — Замечательно, — Хиро хлопнул его по плечу, — значит сегодня идешь с нами в клуб — отмечать знакомство. Парень не дал времени подумать. Джин хотел было отказаться, но потом пришел к выводу, что зацикливаться на Томохисе ему не стоит. Пора выбросить его из головы и попытаться жить как нормальные люди. — Прекрасно! Значит, жду тебя в десять у входа в Woow. * * * В общем-то Джин не пожалел, что пошел. Увидев выходящего из крутой тачки Хиро, он дождался его, и они вместе вошли в клуб. Ребята оказались и вправду замечательные. Музыка, мохито, танцы... Джин снова почувствовал себя живым и молодым. Он радостно отметил, что нравится самой убийственно-красивой девчонке в их компании, и сразу устроился рядом, пытаясь ухаживать. Пока он знакомился со всеми в VIP-зоне, девчонка хлопала глазами и смеялась над всеми его шутками. Джин был уверен, что они и дальше так же весело продолжат вечер где-нибудь в отеле. То, что все ребята не бедные, было понятно сразу: не каждый мог себе позволить обучение в таком престижном заведении. Да и то, как они выглядели, говорило само за себя. Джин ещё раз порадовался, что у него теперь такая высокооплачиваемая работа и он может позволить себе все это. Потягивая мохито, он собирался пригласить новую подругу потанцевать, и уже было наклонился к ней, как в кармане завибрировал телефон. Джин откинулся на кресло, вынимая трубку, и по-настоящему удивился, увидев имя того, кто звонил. — Пи? — Ты мне звонил? — Да, — Джин встал и направился в коридор подальше от громкой музыки, потому что едва слышал, что говорит Томохиса. — Повтори еще раз, я тебя не услышал. Вместо ответа в трубке выругались и требовательно спросили: — Где ты сейчас? — В клубе. — В каком. — Woow. А тебе какое дело?! После нескольких рюмок Джин захмелел и расслабился. Если бы он был трезвым, возможно, он бы не высказал того, что было на уме, но сейчас его как прорвало: — Вообще-то, я хотел быть тут с тобой, но ты так и не удостоил меня своим вниманием, поэтому сейчас оставь меня в покое! Джин захлопнул телефон. В нем говорила обида, и он решил, что с него достаточно Томохисы. Он вполне сможет обойтись без Пи. Надоело, что его каждый шаг контролируют, надоело думать о нем каждую минуту... Ведь жил же он как-то до этого, значит, и теперь проживет. Переключившись на компанию ребят, он схватил девчонку за руку и потащил её на танцпол. Растворяясь в звуках музыки, забыл обо всем на свете, только движения, только близость их разгоряченных тел, только ощущение желания со всех сторон... Его девушка уже не танцевала с ним. Она просто находилась рядом, восхищённо взирая на него, а он, никогда специально не учившийся танцам, выдавал такой набор сексуально плавных движений, что покорил весь зал. Музыка сменилась на медленную, и девушка решительно заявила свои права на Джина, повиснув у него на шее и покрывая его лицо поцелуями. Это было какое-то сумасшествие. Джин не мог точно сказать, что на него нашло, но он вжимаясь телом в неё, почти имел ее на танцполе. Когда девичьи руки оказались в его джинсах, Аканиши неожиданно и грубо стащили с площадки. Он обернулся, услышав знакомый голос: — Собирайся, пошли домой! Глаза Ямашиты потеряли свое обычное равнодушие, в них горело бешенство. Джин отрицательно покачал головой: — Кто ты такой, чтобы мне приказывать? Мне надоели твои игры. Я буду делать только то, что захочу сам, и сейчас я хочу выпить. Аканиши был доволен произведенным эффектом и тем, что Пи примчался сюда за ним, но он действительно не хотел больше ему подчиняться. Джин направился к своей компании, через плечо бросив Ямашите: — Если хочешь, присоединяйся. Это мои университетские знакомые, я вас представлю. Почему-то Джин решил, что Ямапи нужно знать, что это за ребята с ним. Томохиса, скептически улыбнувшись, фыркнул и пошел за ним... — Ребята, познакомьтесь, это мой коллега по работе, Ямашита Томохиса. Пи приподнял бровь при слове "коллега" и поклонился, чтобы скрыть насмешливое выражение на лице. Хиро оживился и, посмотрев на Джина, спросил: — Да, ты говорил, что работаешь, а вот где — так и не сказал. Аканиши растерянно посмотрел на Томо. Он не знал, что стоит говорить, а что — нет. То есть, конечно, если он расскажет, что раза три в неделю летает на дежурство в космос, то ему никто не поверит, решат, что напился, но даже то, что он имел должность в такой фирме вызывало сомнение в правдивости, слишком много новых технологий там было. А тут присутствовали исключительно детки богатых родителей. Никто из них, наверно, за свою жизнь никогда ничем серьезным не занимался. Компания же, в которой он работал, была престижной, но закрытой. И Джин не имел понятия, насколько его новые друзья осведомлены о ней. Но Пи как обычно ему помог: — Он работает в NEC. — У парней округлились глаза. — Насколько я знаю, туда не просто попасть, — сказал один из них удивленно. — Да, мой папа пытался заключить с ними контракт, но ничего не вышло, — это уже была девушка, которая сидела рядом с Джином. — Эй, парни, мы сюда развлекаться приехали, а не допрос устраивать! — сказал Хиро, и Джин благодарно посмотрел на него. В какой-то момент Аканиши отметил, что девочка, с которой он танцевал, засмотрелась на Пи. Сначала он удивился, но потом понял, что Ямашита специально строит ей глазки, при этом поглаживая его рукой по спине. Было ясно как божий день, Пи это делает нарочно, хочет отбить у него девчонку, чтобы Аканиши остался один. Джин психанул и пригласил на танец другую. Сейчас для него важно было разозлить Ямапи, показать, что он может жить без него. Подружка обрадовалась и сразу повисла не нем, задевая все самые чувствительные места. После первого танца она сама предложила Джину пройтись. Конечно, он не отказался и, едва они покинули зал, сразу зажал её в темном углу коридора. Девочка оказалась покладистой и готовой на все. Бешено целуясь, они перешли к более активным действиям. Джину даже нравилось, что она, запустив руку в его шевелюру, сама расстегнула застежку на его брюках. Исследуя языком её жаркий рот, он уже стаскивал с нее трусики, когда его бесцеремонно схватили и оттащили в сторону... — Теперь мы точно едем домой, — почти прорычал Пи, подтолкнув Аканиши к выходу и бросив напоследок ошеломленной девице: — Извини, но он мой. Джин был настолько шокирован этим заявлением, что покорно пошел следом за Ямашитой, опомнившись лишь когда услышал характерный щелчок заблокированных дверей машины. Он огляделся: машина была новой, а вот воспоминания все такие же. Его тело ещё помнило ощущения от холодной кожи сидений... — Какого ты сказал это девчонке! Теперь все будут знать, что я гей! — Очень хорошо, — поставив машину на автопилот, Ямапи обернулся. — Аканиши, ты совсем дурак? Я не позволю тебе быть ни с кем, кроме меня, раз сделал тебя своим. И Джин не сдержался: — Интересно, все эти недели, когда поимев меня, а потом чуть не убив, ты тоже так думал? Или если бы я сегодня не позвонил, мы бы так и не встретились?! — Я не знал, как к тебе подступиться, — пробурчал Ямашита, с каким-то сожалением глядя на Джина. — Тогда чего ты от меня хочешь? Мне надоели эти игры! То меня в упор не замечают, то вздохнуть не дают! Объясни мне, почему, как только я собираюсь избавиться от тебя, ты появляешься и тащишь меня за собой? — Я ведь сказал тебе: потому что ты мой, и я не собираюсь тебя ни с кем делить. Джин хотел услышать совсем другие слова, но их ему так и не сказали. — Значит, мои желания не учитываются? Хорошо. Тогда я тебе скажу, что не хочу тебя и не собираюсь быть твоим! Я вообще ничей! Я сам по себе! Не желаю видеть ни тебя, ни что бы то ни было, связанное с гвардией и её двойными стандартами. Я жалею, что согласился на эту авантюру. Хочу жить как нормальный человек! Томо дернулся, словно его ударили. — Ведь я спрашивал тебя в самом начале... У тебя был выбор, но теперь это почти нереально... Аканиши упрямо насупился. — Да. Но я ведь тогда не знал, что устав гвардии и жизнь — разные вещи, что на меня будут спорить, что захотят поиметь даже лирийцы, и что, целуя, захотят отправить на тот свет всеми доступными способами даже тогда, когда опасность уже миновала! — Джин понимал, что зря он сваливает все на Томохису, но обида и алкоголь не добавляли ясности мышления. Он выплескивал на Пи всю обиду, накопившуюся у него за долгие дни самокопания. — Я же не знал, что нужно так много скрывать от друзей и семьи, что не будет возможности распоряжаться своим временем, что даже заводить новых знакомых окажется небезопасным. Если уж быть честным, я не хотел бы так жить, и если бы у меня все еще был выбор, то точно не подписался бы на такую жизнь! — А как же твой дар? — Пи говорил тихо, уже выруливая на стоянку у своего дома. — И что в нем такого, если его невозможно применить здесь? Если нам не дали помочь людям, когда они нуждались в нас в нашей стране? Зачем тогда все это? — Ты слишком однобоко смотришь на вещи... — Возможно, зато правдиво. Поэтому я тебе говорю, что не пойду с тобой. Или отвези меня домой, или я сам туда доберусь. Ямашита застыл, положив руки на руль и уткнувшись в них лбом, словно что-то решая для себя, а потом отрицательно покачал головой. — Нет, солнце, сегодня ты будешь моим. К тому же у тебя стояк, — Пи насмешливо посмотрел на выпуклость у Джина в брюках. — Я просто помогу. — Хватит. После твоей помощи до сих пор не знаю, на каком я свете и чего хочу! — Ну, вот, видишь, — Пи улыбнулся, — о чем я и говорю: ты хочешь меня так же, как я тебя. Просто воспринимай это как данность. Аканиши мотнул головой. — Не заставишь. ЯмаПи вздохнул. — Тогда придется тебе показать, каким я действительно могу быть... Он лениво выполз из машины и открыл дверь для Джина. — Ну что? Сам? Или тебе помочь? Аканиши еще не готов был сдаться, он был настроен решительно. Оттолкнув Пи, он попытался удрать. Реакция Ямашиты была молниеносна. — Ты сам все решил, теперь вини только себя, — перехватив его за руку, Пи притянул Джина к себе и, придав ускорения, подтолкнул вперед. Ноги двигались сами, Джина словно несло по воздуху — сначала до двери лифта, а потом, вытолкнув из него, — в квартиру Ямапи. Едва захлопнув дверь, Ямашита словно с цепи сорвался. Припечатал Джина к стене, накрыв губы поцелуем, заставляя забыть обо всем на свете. Стаскивая с него куртку, Пи рычал ему в губы: — Сейчас ты расплатишься за все, что сделал со мной, и за все то, что делал сегодня. Он потянул упирающегося Джина за собой в спальню и бросил на кровать, как пушинку. — Если память мне не изменяет, я обещал повторить все в нормальных условиях... Втянув живот, Джин перестал дышать, когда к нему прикоснулись ладони Ямапи, стягивая рубашку вместе с футболкой. Он все ещё пытался бороться... Но в какой-то момент Пи это надоело: он, вытащив откуда-то ремень, перевязал им запястья Аканиши. Теперь Джин никак не мог ему помешать раздевать себя и дальше. Правда, он должен был признать, что то, что делал Пи очень приятно. Встав перед ним на колени, Томо страстно и нежно целовал его тело, пока руки снимали одежду. Мгновение — и Джин оказался совершенно обнажен. Соски напряглись от холода и невыносимого желания. Полюбовавшись им, Пи взял в ладони его лицо и поцеловал. Его язык стремился протолкнуться как можно глубже в рот Джина, почти насилуя его. От этого желание только усилилось. Джин заерзал на кровати, а Томо, оседлав его, наклонился желая почувствовать парня всем своим телом. Его умелый рот тут же захватил в плен один сосок, покусывая и посасывая его, заставляя вздрагивать. Джин приоткрыл рот, от острых ощущений дыхание участилось, и он потянулся навстречу губам Пи. Хотелось, чтобы эти ощущения никогда не заканчивались. А Пи, восхитившись отзывчивостью парня, оторвался от своего занятия и подарил сладкий поцелуй в раскрытые манящие губы, а потом, усмехнувшись, прошелся языком от груди до самого паха, с ума сходя от желания тут же овладеть этим сексуальным телом. Когда жаркий рот Пи накрыл член Джина, парень перестал сопротивляться окончательно, отдавшись удовольствию, доставляемому ему. Возбуждение разгоралось с удвоенной силой. Низ живота горел. Джин перестал сдерживаться, постанывая в голос. И если он и пытался все еще кому-то что-то доказать, то это у него получалось совсем плохо. Поглощенный собственными яркими ощущениям, он пропустил тот момент, когда ему приподняли ногу и, погладив промежность, проникли во внутрь скользким пальцем. Язык Томо порхал по стволу, а пальцы неспешно подготавливали, задевая что-то внутри. Связанные руки мешали, ведь так хотелось воспользоваться ими: обнять, почувствовать кончиками пальцев тепло чужого тела. Джин снова застонал. Остатки самоконтроля улетучились, и он, смирившись, отдался воле Ямашиты. Пи действовал так умело, то задевая что-то внутри, то касаясь языком головки члена, одаривая его таким букетом впечатлений, что когда парень почему-то остановился, Джин невольно застонал: — Томо... Пожалуйста... Не останавливайся... Ямапи улыбнулся. О, какая это была улыбка! Джин хотел бы видеть ее всегда! Только подумать об этом ему не дали. В тот момент, когда пожар внизу живота стал невыносим, Пи аккуратно вошел в него, и Джину стало не до улыбок. Сначала это было просто ощущение заполненности и чужого приятного ему желания, но потом, когда Пи стал двигаться, каждый новый толчок приносил все больше удовольствия. Глаза сами собой закрылись, а тело выгнулось навстречу. Неспешное движение в нем... и пауза, будто перед броском. Затем еще неспешное движение, спокойное погружение глубже... и глубже, пока что-то внутри Джина не отозвалось волной наслаждения, пробежавшись от позвоночника по всему телу. Голова Джина резко вскинулась вверх, громкий вскрик вырвался из груди... Потом уже он стонал непрерывно, издавая такие звуки, которых никогда от себя не ожидал. Томо был безжалостен к нему: ускоряясь, целуя, даря наслаждение... Непередаваемые ощущения снова и снова пронзали все тело, заставляя сжиматься даже пальцы на ногах. Ему казалось, что долго он так не протянет, а Пи, словно издеваясь, менял темп, продлевая сладкую агонию, пока внутри него как будто что-то взорвалось, и Джин, вскрикнув, сжал Пи внутри себя, забившись под ним от непередаваемо яркого оргазма. Томо продержался ещё минуту и, тоже вскрикнув, упал на Джина, стараясь запомнить каждый нюанс наслаждения, что накрыло его с головой. Когда они, наконец, смогли воспринимать окружающую действительность, Джин попросил: — Развяжи. Ямапи тут же снял с рук ремень, покрывая запястья поцелуями. — Извини, мне так хотелось, чтобы ты был со мной, что я не совсем себя контролировал... — Ладно, проехали, — Джин облизал губы. — Мне понравилось. Только вот хочется в душ. — Пошли... Ямапи подскочил, двигая Джина вперед, как локомотив. Он был невероятно нежен, смывая с любимого следы их страсти, а потом овладел им под душем еще раз, и ещё раз, не дойдя до спальни... — Ты маньяк. — все, что мог сказать ему под утро Джин, чувствуя себя обессиленным и раздавленным. — Ты меня затрахал... Джин даже не мог говорить, но ему было невероятно хорошо под теплым обожающим взглядом Томо. Ямапи посмотрел на него с какой-то грустью и провел пальцем по губам. — Если бы ты видел сейчас, какой ты... С прилипшими к лицу волосами, с распухшими от поцелуев губами и капельками пота на шее... Это ведь секс в живом виде. Хочется ещё и ещё... Томо застонал, а потом, явно сдерживаясь, отстранился от Джина. — Пить хочешь? Аканиши устало кивнул, и Пи ушел на кухню, чтобы через несколько минут вернуться с двумя бокалами сока. Джин скривился. Он предпочел бы что-то покрепче, но Ямапи покачал головой. — Завтра рано вставать, отложим это все до вечера. Сердце радостно скакнуло в груди, и Джин улыбнулся. По словам Пи выходило, что будет продолжение. Сейчас Аканиши воспринял это как неоспоримый факт и даже не собирался возмущаться по поводу напитков. Он был рад, что необходим настолько... Больше ничего не имело значения, кроме Пи и их отношений. Взяв стакан, он залпом выпил холодный напиток, облизываясь. Привкус был чуть горьковатый, но Джин решил, что это из-за того, что ночью слишком много кричал. Глаза сами собой закрылись и он провалился в сон. * * * Аканиши Джин остановился у сверкающей стеклом высотки. И, запрокинув голову, посмотрел вверх — на бесконечные этажи — туда, где проплывали облака. Это был крупный международный концерн. Там, наверху, была цель его сегодняшнего визита. Джин закусил губу. Он пришел устраиваться на работу, но у него не было особых иллюзий. Получить работу в самом известном в мире японском конгломерате NEC, деятельность которого распространялась в самых разных областях, было совершенным чудом. И все-таки он надеялся. У него был небольшой счет в банке и учеба в престижном вузе страны. Он всё ещё пытался справиться сам и не быть зависимым от семьи. А для этого ему очень нужна была работа. Отослав свое СВ по почте для смеха, он никак не ожидал, что придет ответ. Но ответ пришел, и его пригласили на собеседование именно сюда. Выбросив сигарету, Джин шагнул в сторону, почему-то твердо уверенный, что в компанию нужно заходить не с этого входа. И действительно, пройдя за углом в совсем неприметную дверь, он оказался в холле, по которому туда-сюда сновали люди. Джин "завис", пораженный огромными глазами и белоснежными улыбками девиц у входа. Красавицы были очень похожи друг на друга. — Их что тут клонируют? — пробурчал Аканиши себе под нос. Он подошел к стойке ресепшена, кланяясь девушкам, которые все так же улыбаясь, словно просканировали его взглядом. — Я Аканиши Джин, пришел на собеседование... — Джин не успел договорить. — Третий лифт, 68 этаж, — показала одна из близняшек в направлении нужного лифта. Джина посетило ощущение, что все происходящее с ним уже было. Он нахмурил лоб и прошелся к лифтам. Нажал на кнопку вызова и, прислонившись к стене, стал ждать, когда лифт опустится на первый этаж. Лифт под номером один звякнул, двери открылись, выпуская из недр парня, одетого в дорогой костюм, примерно одного с Аканиши возраста. Пока Джин решал, не поехать ли ему на первом лифте, чтобы было быстрее, парень застыл, перекрыв дорогу, уставившись на него, словно изучая, и Джин провалился в темный омут печальных глаз. Состояние дежавю не проходило, а только усиливалось. Он мотнул головой, она опять болела. Вот уже несколько дней подряд эта головная боль мучила его, не давая покоя, но он не мог пропустить собеседование. Вновь прозвенел звонок, на этот раз оповещающий о прибытии нужного лифта. Выйдя из зачарованного состояния, Джин вошел в кабину, спиной чувствуя бездонный пристальный взгляд. В лифте наваждение наконец-то прошло. Выйдя на 68-м этаже, Джин на мгновение остановился перед стеклянной дверью офиса, а затем решительно вошел в просторный кабинет. Его тут же встретил еще один оценивающий взгляд. Черные глаза буравили его насквозь. Джину опять стало немного не по себе. — Эээ... Я Аканиши Джин... — договорить ему снова не дали. Парень, встретивший его, широко улыбнулся. — Я в курсе. Посмотрим, что из тебя получится. Встретимся тут завтра. — Эээ... Я действительно подхожу? — Да, считай, что у тебя есть эта работа. Кстати, я твой непосредственный начальник. Меня зовут Нишикидо Рё, и, вообще, я монстр, меня все боятся. Джин счастливо улыбнулся. — Здорово! У меня есть работа! — потом он странно посмотрел на тут же застывшего Нишикидо и заявил: — А я люблю работать с монстрами — это весело. Начальник явно пытался сдержать смех, на секунду он отвернулся, но мгновенно придя в себя, уже серьезно посмотрел на Джина. Аканиши и сам не мог понять, почему так выразился, но ему вдруг показалось, что они с Нишикидо сработаются. Состояние дежавю вернулось. — Тогда спустись на третий этаж в отдел персонала и заполни анкету о приеме на работу. Ждем тебя завтра. Счастливый Аканиши быстро расправился с делами и, забежав по пути в магазин, отправился к родителям — отметить свою новую должность. С той зарплатой, что ему предложили, он сможет вскоре купить себе машину. И почему-то он очень четко знал, какую именно. И чтобы сидения в ней были из черной кожи... Он улыбался, радуясь, что удача на его стороне и жизнь налаживается, он раздумывал, куда пригласить понравившуюся девчонку из университета. Теперь он мог себе это позволить. Джин потер лоб, жаль, что голова все ещё болела. Эпилог. После ухода Джина Нишикидо уселся на стол, поджидая прихода ребят. Он закурил, задумчиво наблюдая за кольцами дыма. Парни появились один за другим. Последним вошел Томохиса, тяжело опустившись на стул. Он был мрачен, тоска прочно поселилась в его глазах. Рё вздохнул, он уже начинал забывать, как выглядит улыбка Томо. — Ну, что ? Ты его видел? — спросил Стив у Рё. — Конечно. Кажется, у него всё ещё болит голова. Он все время дотрагивался до лба. — Еще бы не болела... Ему основательно промыли мозги. Я до сих пор не понимаю, как ты на это решился, — Ден был категорично против этой затеи. — Я боялся, что он вообще ничего не будет помнить из своего прошлого... — Ха! Когда за дело берутся лирийцы, все получается великолепно, — Стив был оптимистичен. — Зато он теперь может нормально жить. Так ведь, Пи? — Не называй меня так, пожалуйста, — Ямашита устало провел рукой по глазам. Он не спал нормально почти неделю. — Ладно, давайте примемся за работу. Нам нужно найти нового Спасателя и проследить за Джином первые несколько недель. Командор говорил, что, возможно, какое-то время у него еще будут проявляться клочки воспоминаний. Главное, чтобы по дурости чего не натворил. — Тогда я пошел за новыми данными, — Стив поднялся и удалился к себе в кабинет. За ним последовал Ден. Нишикидо подошел к Томо и заглянул ему в глаза. — Как ты? — Нормально... — Что-то незаметно. Пи пожал плечами. — Я переживу. Главное, чтобы с ним ничего не случилось. Ты ведь возьмешь это все на себя? — Мог бы не спрашивать. Помимо того, что он мне всегда нравился, я ему ещё обязан жизнью. Как и все мы. И я тоже хочу, чтобы у него все было хорошо... Но ты все-таки решился и вовлек в это лирийцев... И они повелись? Пи едва заметно странно улыбнулся. — Ну, он им тоже нравился... И они тоже ему обязаны жизнью, — он снова стал серьезным. — К тому же я доложил командору, что люблю его. Это ведь запрещено, вот он и нашел такое оптимальное решение для всех. — Но почему так радикально? Ты ведь стер память почти за полгода и многим рисковал. В первую очередь им. Он ведь мог лишиться рассудка... Ямашита затравленно посмотрел на Рё. — Ты не понимаешь. Он сам этого хотел. Он хотел стать обычным человеком... И если честно, я не смог бы убить его второй раз, даже зная, что так будет лучше. Я больше не готов рисковать его жизнью... И ещё... Я просто хочу, чтобы он был счастлив. Томо решительно тряхнул головой, моментально становясь собранным, и хлопнул Рё по плечу. — Ладно, свои обязанности ты знаешь. А я пошел писать рапорт. Он встал и направился в свой кабинет, тихо шепча самому себе: — Все хорошо, жизнь продолжается. Вышло так, как я и хотел. Теперь с Джином все будет хорошо. А уж за тем, чтобы его жизнь была безоблачной, я самолично прослежу. — Он улыбнулся. — Буду его личным ангелом. А что? Чем не ангел? Вот только крыльев нет, но зато летаю. Ямапи показал язык своему отражению и углубился в отчет.