Не по пути 50

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
Парень, девушка, поезд...
Рейтинг:
G
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Ангст Повседневность Психология Философия

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Небольшой кусочек из цикла "Дорожные истории", который так и не увидел свет...

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Безумно старое, ещё во времена динозавров опубликованное на сайте "Литсовет" (понятия не имею, существует ли он вообще до сих пор), немного кривое, ибо писалось лет триста назад, но, тем не менее, вызвавшее у меня тёплые чувства от воспоминаний и попросившееся сюда на публикацию. =)))
4 января 2014, 17:15
      В вагоне было шумно и весело – счастливым обладателям билетов на места в плацкарте предстояла неблизкая дорога, которую всем им предстояло провести бок о бок, а поэтому поголовно подружиться, побрататься, напиться вдрызг и запросто уснуть вдесятером на верхней полке где-то к шести утра было первостепенной задачей. К чему, собственно, уже потихоньку и шло дело уже с наступлением ранних осенних сумерек.       Уже давно, сперва тихонько, а потом всё громче изливала чью-то душу старая гитара, которую уже давным-давно нельзя было смутить ни нестройным хором подпевающих ей голосов, ни ошибками пальцев уже далёкого от трезвого состояния гитариста; и хотя ещё никто не привязывался к соседям по полке с извечным вопросом: «ты меня уважаешь?!», вагоном уже владел бесшабашный разгул – по странному стечению обстоятельств плацкарт почти целиком и полностью принадлежал молодёжи. Лишь в дальнем конце вагона образовалась небольшая горстка пенсионеров, бурно обсуждающих между собой, что в их-то далёкую советскую молодость, за давностью лет приобретшую для них форму идеала, такого беспутства уж точно не было.       – Так вот, я и подумал – заняться до начала нового семестра мне всё равно нечем, так почему бы не смотаться на Байкал? А что, и перемена мест, и... – Костик осёкся, заметив, что его собеседник уже давным-давно не слушает его, дойдя до невменяемой кондиции. Спустя ещё несколько мгновений он живописно плюхнулся лицом в тарелочку в недоеденным «Дошираком». – Н-да, в салат было бы гораздо эффектней, – пробормотал Костя, пытаясь выловить несчастного из миски и уложить на полку хотя бы для того, чтобы завтра утром к жуткой головной боли бедолаги не прибавилась страшная ломота всего тела, которому пришлось спать в неестественном для него положении.       И почему бедным телам всегда приходится отвечать за придурошные и недалёкие мозги своих хозяев? Сам же Костик был твёрдо уверен, что для вагонного «побратимства» вовсе не обязательно гробить свою печень, а поэтому, проглотив «для настроения», как выразился его сосед по полке, пару стаканчиков совершенно гадкого портвейна, на этом же решил и закончить.       Гитара пела в дуэте с низким хриплым голосом что-то о том, что, дескать, хорошо там, где нас нет, а где нас никогда и не было – ещё лучше, когда Костя заметил девушку с потерянным, как ему показалось, взглядом, сидящую в сторонке от общего веселья. Точнее, заметил-то он её ещё сегодня утром, когда, садясь в вагон на полку у окна, она раза три уронила негнущимися пальцами свой рюкзак – единственное, что у неё было, насколько можно было судить с первого взгляда, а потом, обнявшись с ним, забилась в уголок своей полки. Откуда и не вылезала по настоящее время.       Костик, имеющий неплохой стаж транзитных путешествий, множество раз убеждался, что к людям с такими глазами лучше не приставать с расспросами, что, мол, у тебя случилось и чем могу помочь – ведь если у человека действительно какое-то горе, то ясен пень – ничем ты ему не поможешь, только душу лишний раз растравишь. Но, скептическим взглядом осмотрев полупьяный вагон и верно решив, что слишком трезв для того, чтобы завести разговор хоть с кем-то из его обитателей, Костик не нашёл ничего лучше, чем подойти и познакомиться с этой загадочной особой. Потому что, в отличие от неё, желание скоротать долгую дорогу занятной беседой – проклятый портвейн! – просто распирало его изнутри.       К тому же, девушка была очень даже симпатичной.       – Вай, пачему такой гэрустный, кэрасавица? – спросил он с нарочно-дурацкой пародией на грузинский акцент, подсаживаясь к ней и аккуратно кладя на её столик большое красивое яблоко.       Девушка, похоже, не сразу поняла, что обращаются именно к ней, но даже сообразив, что рядом больше никого нет, она медленно подняла глаза – совсем пустые, безразличные, но в то же время, как будто бы испуганные столь неожиданным вторжением в мир её раздумий – и на всякий случай осторожно переспросила:       – Это вы мне?       – Конечно, – ответил Костик, решив, что если при таком раскладе продолжит валять дурака, она примет его за пьяного и вообще не захочет разговаривать. – А то сидишь тут одна, печальная такая... Ладно, давай знакомиться – меня Костей зовут.       – Аля, – коротко кивнула девушка.       – И куда же ты едешь, Аля?       – До конечной, – отрезала она, видимо, явно не настроенная на долгий разговор с каким-то непонятным балбесом.       – О! – восторженно воскликнул, несмотря на данное обстоятельство балбес. – И я до конечной! Слушай, значит нам с тобой по пути! А ты раньше была на Байкале? Нет? Я тоже не был. Хотя у меня там тётка живёт – представляешь? Там, говорят, красотища такая! А ты к кому-то из родственников едешь или просто так, погулять?       – Просто так... – ответила ошеломлённая подобным всплеском эмоций девушка, и, на всякий случай, осторожно переспросила. – А что?       – Да так, просто я подумал, что было бы здорово погулять там вместе – я ведь в тамошних местах никого не знаю. Ну, кроме тётки, разумеется, да и её в последний раз видел, когда мне было лет десять...       – Так ты что, совсем один туда едешь?       – Ну да. Новые места посмотреть захотелось. Правда, на следующей станции, где мы пару часов простоим завтра с утра, к нам в поезд должен подсесть один мой друг – Макс, так вот, он уже пару раз бывал на Байкале. Представляешь, как здорово мы могли бы там погулять? Втроём-то нам было бы куда как веселее! Хочешь пойти с нами? Хочешь, он покажет нам самые красивые места на Байкале? Хочешь?       – Хочу, – неожиданно ответила Аля, улыбнувшись впервые за весь разговор.       – Вот здорово! – по-мальчишески радостно воскликнул Костик, даже подпрыгивая на месте. – Обещаю, ты не пожалеешь!       ...Они говорили ещё долго, не замечая ни времени, ни шума в вагоне, над чем-то шутили, смеялись, как дети и за остатки портвейна даже выпросили гитару у вдребадан пьяного музыканта – у Али оказался на редкость красивый и мелодичный голос. А пока она пела, Костик с изумлением заметил, что от той забившейся в угол девочки, с которой он знакомился пару часов назад, не осталось и следа...       ...А утром, когда уже клевавшая носом Аля доверчиво дремала у него на плече, а поезд, подходя к станции, сбавлял ход, Костику позвонил Макс.       – Ты извини, Аль, я тебе наобещал тут с три короба, – виновато опустил глаза Костя, закрывая мобильник и пробуя потеснить упавшего накануне лицом в доширак, а ныне мирно спящего соседа, чтобы выудить на свет свой рюкзак. – Мне сейчас Макс звонил – в общем, у него там что-то не клеится с билетом, и мне придётся сойти с поезда и дождаться с ним следующего – не могу же я, в самом деле, его бросить! В общем, счастливо тебе – может, бог даст, ещё и встретимся на Байкале, тогда и погуляем!       Костик взял свой рюкзак и сошёл на станции, помахав Але на прощанье рукой.       Безусловно, он не мог знать, что она ещё долго стояла у окна, даже когда он давно скрылся из виду в вокзальной толпе. И, конечно же, подавно он не мог знать и того, что пару дней назад Аля похоронила своего старшего брата, разбившегося на мотоцикле, и что вчера утром отчим выгнал её из дома без вещей и денег, и что идти ей было некуда, и что в мире у неё больше не было ни одного родного существа. И что единственным, что она взяла с собой в поезд, на который попала совершенно случайно достав билет, была запрятанная в рюкзаке бутылка аммиака, от которой, как ей обещали, она не будет мучиться слишком долго, пожелав расстаться с жизнью подобным способом, и что если бы не он, Костик, то она уже не встречала бы сегодняшний рассвет. И что сегодняшней ночью, разговаривая с ним, Костиком, она уже решила было вылить свою отраву в туалет, а теперь...       Костик не знал и не мог знать, что ему вновь удалось вдохнуть в неё желание жить, и что он дал Але новую надежду на счастье. Надежду, которая теперь ушла вместе с ним.       И дело было даже не в том, что Костик мог бы сделать, но не сделал.       Просто им было не по пути...