Запах корицы и апельсиновых долек +180

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Fairy Tail

Основные персонажи:
Люси Хартфилия, Роуг Чени (Райос)
Пэйринг:
Роуг/Люси
Рейтинг:
G
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Фэнтези, Hurt/comfort
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, OOC
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
«Чувственно. Даже до души дошло» от ...-AlayA-...
Описание:
... он медленно осядет на пол возле уцелевших остатков стены и мечтательно прикроет глаза. Позволит себе лишь раз на семь лет — не чаще — вспомнить ее образ в волшебной вихре звезд, щемящее тепло в глазах цвета шоколадной лазури и запах, от которого внутри раздается совсем дикий и отчаянный звериный полурык, полукрик.

Посвящение:
Заказчику.
Im_Batman, ибо мне нравиться твое виденья сего крэк-пейринг. с:
А также всем любителям этой недо-пары, которая могла бы быть, если бы...

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Я честно, привселюдно и торжественно заявляю, что я влюбился в данную пару и это первый пейринг с Люси, за который я держусь всеми лапками и рыжим лисьим хвостом.
Своеобразное видение этой пары и да, я верю, что такое вполне могло быть в каноне. Но увы и ах...
Странный выбор жанров и не понятно, где я здесь разглядел романтику, а так — типичные для меня ангст и драма.
Сама работа служит неким дополнением к фф "Боги...", но лучше ее воспринимать отдельным миником.
И почему-то немного страшно выставлять ее на всеобщее обозрение. А может просто — нервы.

Запах корицы и апельсиновых долек

5 января 2014, 02:00

— Почему ты помогаешь мне?
— Потому что всем нам нужна помощь, хотя чаще всего мы гордо об этом молчим.



Странно это и не привычно. И, наверное, нелепо. Словно ловить голыми руками холодный северный ветер или загадывать желание при падающей звезде, отдающей сияющей голубизной на ночном небе — немного глупо и как-то по-детски банально. А еще больно. Как будто проглотить спицу, которая сначала застрянет в горле, не позволяя свободно вдохнуть драконьей грудью, а потом проскользнет дальше, вниз, расцарапывая заостренными краями все нутро, пока она, острая и заржавелая за время, не проткнет насквозь его драконью отвагу, так отчаянно бьющуюся под ребрами.
Роуг не помнил, когда все это началось или из чего оно вообще брало свой исток. А, может, просто не хотел вспоминать.

***



«Бежать. Бежать, спотыкаясь, не разбирая дороги. Бежать куда-то в никуда. Бежать, заглушая топотом ног собственное бессилие внутри, вместо глотка кислорода делать два с половиной и не чувствовать, не-за-ме-чать эту соленую влажность на щеке. Кажется, просто кажется и только. Главное — бежать как можно быстрее, убегая от самого себя же в неизвестность.
Очередной резкий рывок вперед и тяжелый удар об что-то массивное и явно живое, ибо обычный фонарный столб не может издавать такие звуки во время падения. Мальчишка не собирается задерживать ни себя, ни достопочтенного господина с видом типичного отброса общества, которого он по велению судьбы и случая, нечаянно уронил и далеко не на лепестки красных роз.

— Эй, пацан! Ты куда это намылился? Щас мне весь костюм от пыли отряхивать будешь, а ботинки вообще вылижешь!

Кто-то хватает его за шиворот, словно нашкодившего щенка, от чего юный Дракон щетинится не хуже загнанного в угол дикого зверя. И пускай у него нет ни острых клыков, ни опасных когтей, да и по факту он всего лишь душа бессмертного существа в ничтожной человеческой оболочке. Пускай. Но отчего-то хочется щелкнуть зубами, извернуться в неуклюжей хватке и опробовать древнее заклинание, которому его учили. Секунда, две, три. Три с половиной секунды достаточно, чтобы поджарить кому-то зад. Но этого не происходит, вместо запаха подгоревшей плоти в воздухе отчетливо улавливается корица и легкий аромат апельсиновых долек.

Роуг щурит глаза от ярко света, исходящего от волшебного вихря. И почему-то считает секунды. Одна, две, три. Три с половиной вполне достаточно, чтобы тяжелая хватка ослабла, и он плюхнулся на пятую точку и прямо в самую гущу дорожной пыли.

— Спасибо, Скорпион, ты мне очень помог. Возвращайся обратно.

И он видит девушку. Обычного человека, девчонку, с запутанным солнечным лучом в коротких волосах. А та глядит на него и чему-то улыбается, подходит ближе и протягивает руку. Роуг смотрит недоверчиво и с непониманием.

— А ты неплохо влип, парень. Давай, вставай, этих бедолаг уже и след простыл.

Мальчишка не меняет взгляда, лишь внутри все сжимается, будто в готовности перед атакой. Его всегда учили быть начеку, но почему эта девчонка выглядит так беспечно? И все равно продолжает ему улыбаться и руку не убирает, лишь смотрит с какой-то щемящей добротой в глазах цвета шоколадной лазури. Люди не умеют так смотреть. Ведь не умеют же?..

Роуг не спешит подниматься, лишь слегка хмурит тонкие брови, тяжело вдыхает сухой и пыльный воздух через ноздри и щурит алые глаза. И все же сказывается старое драконье воспитание.

— Как тебя зовут?
Молчит. Конечно, молчит.
— Хорошо. Тогда я буду звать тебя мальчик с глазами цвета брусники.

Роуг не успевает сдержаться и фыркает до того, как замечает на миловидном лице хитрую улыбку. Попался, черт...

— Ну, по крайней мере, я теперь точно знаю, что ты в состоянии издавать какие-либо звуки, а не просто испепелять меня своим недоверчивым взглядом.
Он лишь неопределенно хмыкает себе под нос и, все-таки приняв руку помощи, поднимается на ноги.
— Так, откуда ты? Ты потерялся? — заклинательница задумчивым взглядом вглядывается в толпу, будто надеясь в ней кого-то отыскать. Кого? Роугу не интересно. Он лишь поводит плечами, словно отгоняя не нужное сейчас оцепенение, говорит слегка охрипшим голосом:
— Ищу одного человека. Мага. Точнее, драгонслеера.
Девушка быстро переводит свой взгляд на него и смотрит пристально, будто пытаясь прочитать его мысли.
— В мире не так уж и много драгонслееров. Может, я знаю нужного тебе? Как его имя?
— Гажил… Редфокс.

И опять эта добродушная улыбка, от которой у него сводит зубы. Хочется спрятать взгляд или вообще исчезнуть, но нет, он лишь продолжает пристально всматриваться в ее глаза цвета шоколадной лазури и тяжело втягивать через ноздри ее запах.

— О, так ты как раз по адресу. Тебе в Хвост Феи нужно, ты ведь тоже маг?

Роуг лишь машинально кивает головой. И почему-то именно в этот момент та самая спица и застревает у него в горле, мешая рваному вздоху выйти наружу. Голос волшебницы отчего-то меняется, приобретая совсем теплые, светлые нотки:
— А ты ведь такой же, как и мы. Ты ведь один из нас...

И смотрит так, что у него окончательно, резко и внезапно вышибает весь воздух из легких. Зачем ты смотришь на него так, зачем?..

— Люси! Лю-си, где ты?

В толпе слышится чей-то вопль, а над головами прохожих летает голубая тушка. Роуг не всматривается, он видит перед собой лишь каскад светлых волос, в которых запутался солнечный луч.

Вопрос вылетает из горла сам собой:
— Почему ты помогаешь мне?
Девушка оборачивается и смотрит уже куда-то поверх его плеча, улыбаясь чему-то своему.
— Потому что всем нам нужна помощь, хотя чаще всего мы гордо об этом молчим.
В толпе в очередной раз слышится громкий голос, зовущий заклинательницу.
— Оу, мне пора. Еще увидимся, мальчик с глазами цвета брусники!»


***



Его резко выкидывает из собственных воспоминаний, как из моря на берег. Увидятся, как же. И совсем не скоро, а через долгие семь лет, когда он мог забыть этот запах корицы и апельсиновых долек с десяток раз. Мог, черт, ведь мог же!..

А в голове настойчивым диким вихрем крутятся лишь три воспоминания, три голоса из прошлого, три человека. Или почти человека: его родитель, его друг и девушка, с несвойственным людям теплом в глазах цвета шоколадной лазури. Туда-сюда, вконец и вновь по кругу — и так все время, пока он не спит. А засыпая... видит лишь старый сон, который больше всего хотел бы просто забыть.

***



«Затащить в Хвост Феи Стинга было нелегкой задачей, но когда тот услышал про Нацу, состоящего в этой гильдии, то сразу перестал о чем-либо думать вообще.

— И чего ты так уверен, что нас вообще туда хотя бы на порог пустят? К хвостатым не принимают магов без рекомендаций.
— Скажем так, она у меня уже есть.

Роуг просто шествует дальше, сделав вид, что не замечает удивленного взгляда своего будущего товарища и даже... друга?

А Хвост Феи встречает двух юных Драконов на удивление тихо и даже как-то уныло.
— А вы еще кто, ребятки? — к мальчишкам подходит какой-то синевласый мужчина с сигаретой в зубах.
— Мне эту гильдию порекомендовала Люси. Я ищу Гажила Редфокса и Нацу Драгнила.

Стинг обводит гильдию пытливым взглядом, невольно отмечая малое количество человек в оной. И все какие-то взрослые и хилые на вид. Где же все остальные?

А мужчина как-то совсем не весело улыбается. Грустно и с какой-то досадой.
— Вы ведь наверняка слышали про уничтожение острова Небесного Волка? Наши отправились туда для прохождения турнира на получения звания "мага S-класса". Они отбыли туда семь месяцев назад. Все, включая твоих драгонслееров и Хартфилию. И до сих пор не вернулись...

По спине пробегает холодок. Такой неприятный, покалывающий, знаете ли. Они, что, все... погибли? Эта, нелепая на первый взгляд, мысль отчаянно бьется у него в голове. А старая спица отчего-то дает о себе знать, и воздуха снова катастрофически не хватает. Больно? Нет, досадно. Досадно от обманутых надежд, которые он зря хранил все эти годы. А еще почему-то грустно и до скрежета зубов обидно.

И Роуг никогда не признается себе, что обидно ему было не только из-за исчезновения кумира детства. И что больше всего он надеялся отыскать в толпе знакомый каскад светлых волос с запутавшимся в них солнечным лучом. Но воздух в том здании давно уже пропитался алкоголем и сыростью, а не запахом апельсиновых долек.

И он ушел почти без лишних сожалений, опять прихватив с собой своего будущего, теперь уже точно, друга. Ему нужен будет друг, нужен хоть кто-то, кто не исчезнет так просто с восходом зари — и он в этом почти уверен. Почти...»


***



Сохранять на лице ледяное равнодушие ко всему происходящему не хитрое дело, оттого и удается ему постоянно быть по-своему холодным и отстраненным от всего и вся. Эмоции, порой, слишком непозволительная роскошь.

— Похоже, они вернулись.
— Они — это кто?

Стинг под боком лишь усмехается на реакцию Роуга, а точнее на ее отсутствие и немного тянет с ответом.

Но он ему и не нужен, ведь так? Теневой Дракон уже прекрасно знает, о ком пойдет дальше речь, и, если бы его не уведомили об этом немного ранее, то сейчас реакция на беспристрастном лице была бы совсем иной. И, наверное, поистине бесценной — кто бы мог подумать, что призраки прошлого вновь дадут о себе знать. А, нелепая на первый взгляд, мечта догнать, а позже и превзойти самого сына Металликаны может оказаться не такой уж и нелепой.

— Сильнейшие члены Хвоста Феи, пропавшие семь лет назад. Говорят, они вовсе не изменились, все такие же, как и до исчезновения.

Чувства, бурлящие внутри, закипают подобно магме. О Боже, контролируй себя, парень.

— Меня это не волнует.

Эвклиф, естественно, не верит, а Роуг отмахивается лишь одной короткой фразой, ссылаясь на то, что это было давно и что все уже забыто.
Забыто? Хэх, а как же. Тогда от чего же у него все сворачивается внутри в тугой клубок, и хочется прям зарычать от одной лишь мысли о том, что, возможно, в скором времени он встретится не только со своим кумиром детства?..

Но эмоции, порой, слишком непозволительная роскошь.

***



Ему было достаточно трех встреч, трех нелепых совпадений, а может, так и должно было случится.

Первая встреча произошла перед началом Игр, когда Два Дракона из Саблезуба решили наподдать каким-то смельчакам, осмелившихся бросить им вызов. Тогда-то они и встретились спустя долгие семь лет. Но при взгляде на девушку Роуг понял, что, возможно, эти годы пронесли как одно мгновение — она ведь совсем не изменилась. Все тот же добрый взгляд из-под опущенных ресниц, все тот же каскад светлых волос с запутавшимся в них солнечным лучом. А вся его драконья отвага так гулко бьется где-то в горле, и удары отдаются эхом в голове. Не узнает. Смотрит с непониманием и легким ужасом, отражающимся в самих зрачках.

Забыла.


Второе столкновение вышло еще более неожиданным, чем первое. И как-то странно, да, он мог бы и вообще пройти мимо, оставив ее саму разбираться с каким-то пьяным недо-кавалером. Мог бы... но не стал, просто не смог. Мужчина сразу же поспешил смыться, когда узнал в благородном спасителе юной волшебницы Роуга. А фея лишь молча, со слегка приоткрытым ртом, наблюдала за развернувшейся сценой и с каким-то опозданием, но все же крикнула ему вдогонку слова благодарности, когда он уже скрылся в толпе.


А третья встреча окончательно дало осознать ему одну простую истину...


Люси бежит, не разбирая дороги, просто бежит, будто пытаясь скрыться от кого-то. Внутри все сворачивается, крутится, вертится и подкатывает к горлу комом тошноты. А еще хочется кричать, кричать от бессилия, чтобы хоть как-то выпустить из себя эту пожирающую ее изнутри пустоту.

... неожиданный толчок, и она плюхается на пятую точку в самую гущу дорожной пыли. Девушка замирает, а потом нерешительно поднимает взгляд на того, кто все еще стоит рядом и почему-то протягивает руку помощи. А когда в сумрачном свете уличного фонаря она разглядывает лицо "таинственного незнакомца", то все мысли диким вихрем вышибает из ее головы, оставляя лишь легкое непонимание и странный осадок, как чувство чего-то знакомого, чего-то давно ушедшего, превратившегося в эту дорожную пыль.

Роуг молча ждет, но руку не убирает. Лишь смотрит в ее глаза, все так же пристально, как и семь лет назад. Но уже не хмурит тонкие брови и не вдыхает сухой и пыльный воздух через ноздри. А волшебница неуверенно подает свою руку и поднимается на ноги, но не разрывает этот зрительный контакт. В воздухе так и повисло чувство странной недосказанности.
Теневой Дракон отчаянно подбирает слова, он хочет сказать хоть что-то, еле сдерживает рвущийся поток магмы наружу. Но в лице не меняется, куда уж там ему, непробиваемому и холодному, вот только в глазах промелькнул странный огонек. Люси моргает пару раз. Показалось? Наверное, показалось...

Но тишина затягивается, а нужные слова так и не звучат. Роуг делает глубокий вздох и… проходит мимо, едва ли не задев плечом фею. А та глядит вслед и, как бы невзначай, спрашивает:
— Зачем ты помогаешь мне?
Парень замирает. И, не оборачиваясь, кидает вскользь хорошо знакомую им обоим фразу:
— Потому что всем нам нужна помощь, хотя чаще всего мы гордо об этом молчим.

И скрывается до того, как до Хартфилии медленно, но уверенно доходит все.

А спица почти не мешает дышать, но проскальзывает дальше, вниз, расцарапывая заостренными краями все нутро, пока она, острая и заржавелая за время, не протыкает насквозь его драконью отвагу, так отчаянно бьющуюся под ребрами. И Роуг отчетливо понимает, что влип.



А потом его прорывает окончательно. Дракон злится на самого себя, он готов рвать и метать и прям всему миру показать свое бешенство... только потому, что он думает о ком-то куда больше, чем положено, чем ему позволено неписанным законом. И впервые за семь лет он позволяет себе дать слабину, проявить эмоции и разнести к чертям собачьим чертову стену с одного лишь удара. Впервые магма, все это время закипающая внутри, выходит наружу мощным потоком лавы и, кажется, сносит все на своем пути неконтролируемым порывов драконьей ярости. И не сразу, нет, но постепенно и уверенно ее заменяет какое-то странное бессилие и безнадега внутри. Спица все так же торчит под ребрами, все так же болит и мешает свободно дышать, но эта боль уже привычна и почти приятна.

Стинг как-то раз ему сказал о драконьих привычках, которые не подвластно изменить ни времени, ни даже им самим. А еще что-то о старинной легенде, забыто самой Вечностью, в которой гласилось на древних языках Охотников, что у каждого Дракона должен быть или Рыцарь, сражающийся с ним наравне, или Принцесса, которую нужно оберегать. И пускай первая часть сказанного Роугу мало была понятна, в то время как Эвклиф с безумным блеском в глазах вспоминал о ядерно-вишневых отблесках на латах из титана и о несущемся на врагов гордого, как и сама Королева Фей, клинка.

Но, вспомнив вторую часть старинной легенды, он медленно осядет на пол возле уцелевших остатков стены и мечтательно прикроет глаза. Позволит себе лишь раз на семь лет — не чаще — вспомнить ее образ в волшебном вихре звезд, щемящее тепло в глазах цвета шоколадной лазури и запах, от которого внутри раздается совсем дикий и отчаянный звериный полурык, полукрик.

Наверное, это его личное, драконье, безумие.

А потом он просто встанет и уйдет куда-то в ночную безмятежность города, бессмысленно прогуливаясь в пыли душных улиц, думая о чем-то своем. Так просто: остановиться на середине моста, облокотиться об перила и заглянуть в водную гладь, в которой еле подрагивает отражение звездного неба. И почувствовать до боли, до дикого, почти отчаянного драконьего рыка в груди знакомый запах корицы и апельсиновых долек...

— Я ведь узнала тебя... того неуклюжего мальчишку с глазами цвета брусники...

Он не оборачивается, но готов поспорить, что узнает и ее взгляд, как тогда, щемящий, нежный, теплый. Но нет, нет, НЕТ! Не смотри на него так, пожалуйста, не смотри!..

— Я хотела лишь извиниться. И поблагодарить.

Ее голос грустный и с еле заметными нотками горечи где-то в самом конце. А осознание ее слов доходит до него медленно, а когда он обернется — ее уже не будет рядом.

***



У него было лишь три самые яркие и отчетливые воспоминания, которые подобно дикому вихрю носились у него в голове. Три голоса из прошлого, три образа. Лишь трое, те, кого он когда-то любил и каждого по-своему: его родитель, его друг и девушка, с несвойственным людям теплом в глазах цвета шоколадной лазури.

Трое, кого он в последствии убьет, уничтожит, сотрет с лица земли их имена, но забыть... не сможет, нет, никогда. И даже когда его, изувеченное ожогами и глубокими ранами тело, будет испускать последний, предсмертный вздох, пред взором вдруг предстанет привычный образ феи с каскадом светлых волос и с запутавшимся в них солнечным лучом. А в ноздри ударит такой знакомый до боли, до дикого, почти отчаянного полурыка, полукрика внутри... запах. В конце он все же попытается хоть что-то изменить, остановить это пылающее безумие и останется с ним один на один.

... а огромные ящеры будут величественно обступать побежденного почти Короля и не заметят легкую и, наверное, счастливую улыбку на его губах. Фея лишь протянет руку и заберет его душу куда-то с собой, в безмятежность пыльных дорог. Туда, где все началось.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.