МОЯ FASHION-ГЕРОИНЯ

Девушка опустила голову на кровать, задремала. Она уже несколько часов была в сети. Итог: пополнение фотографий на livejournal (закончив серию «Домашние животные и их хозяева», она решила превратить их в социальный проект, призванный обратить внимание на бездомных собак и кошек). Написав нужные сообщения и поболтав по Skype с друзьями из других уголков Земли, Никита включила трек-лист на lastfm и расслабилась. Томный фиалковый сон погрузил ее в эйфорию. Она чувствовала, что сделала все, что хотела. Аська нещадно пикнула. «Забыла поставить статус «недоступна», - она даже не подумала, что можно просто выйти из программы. Опять придвинувшись к монитору, Никита улыбнулась. Пришло два сообщения. От Диего: мои пальцы хотели бы только одного, чтобы ты была синтезатором. И от Макса: Ну что, Ник, детка, что ты делаешь вечером? Никита совсем не была кокеткой, но она ничего не могла поделать, если парни внезапно начинали сходить из-за нее с ума. Это было не так уж часто. Диего и Макса она знала уже давно, как и других членов группы. Они всегда небрежно и легко скользили по грани между флиртом и чем-то большим. И только недавно, когда Макс расстался с девушкой, а Диего так еще и не решился связать себя с кем-то, они начали не спеша ухаживать за ней. Это было почти незаметно, ну как, скажем, немного загореть или перекрасить волосы на тон светлее. Все было почти как раньше, но неуловимые сигналы, улыбки, взгляды от них к ней и от нее к ним. Если это была игра, то она приняла их правила. Никита была блоггером, но в ЖЖ она писала совсем не о том, что на самом деле с ней творится. Это были яркие очерки о прошедших событиях, путешествиях, людях с профессионально любительскими фотографиями в духе Нан Голдин. Люди, не знающие ее, думали, что, вот, она вся – в этих грамотно выраженных отрывках, забавных диалогах. Но правда была только в фотографиях, которые она снимала не для журналов или проектов, а для себя. Вот Миша свернулась в клубок на диване гримерки. Крошечное платье, поверх наброшен чей-то мешковатый свитер сыро-серого цвета. Спит, макияж чуть стерся, прикрыла лицо рукой. На полу валяются шикарные туфли из замши. Или Маришка, повисшая на Мите, смеющаяся и фотографирующая ее саму. Х, стоит спиной, прикуривает, и только острые плечи выдают в ее тонкой фигуре хоть какую-то хрупкость. А следом она обернулась, резкий напряженный взгляд. И тут она высунула язык. Судьбы, мысли. запечатанные в матрице чувства. А вот мама. Она заснула в кресле, на коленях все еще лежит начатая книга «Гарри Поттер и философский камень». Свет лампы ложится тенями в лучики-морщинки на красивом пожилом лице. Никита любила эту фотографию. Она сделала ее, не задумываясь о постановке света и композиции. Здесь мама была не всемогущей создательницей своих миров, а человеком, застывшим в нашем мире, живым, дышащим. Здесь она была той мамой, которую девушка помнила, мамой из детства, бравшей ее на руки, вытирающей слезы и рассказывающей чудесные сказки. «Все мы растем. И все мы меняемся. И каждый делает свой выбор. И если кто-то из этих двоих решит, что хватит играть, то смогу ли я выбрать?» И маленькие тонкие пальцы молниеносно задвигались по клавиатуре. Диего был андрогинным мальчиком с бледной кожей и большими черными глазами. Он любил красивые резкие слова, взгляды искоса и длинные зимние ночи. Он мог поцеловать незнакомую девушку, мог ударить человека в скулу, поставить на интро модифицированную токкату Баха и сказать то, что думает теми словами, которые ты хочешь услышать. А Макс был типичным американским пареньком, таким простым, сексуальным, с резко очерченными гибкими мускулами и яркой улыбкой. Он не стеснялся выражений, зато, как приятно было, когда он поднимал тебя на руки или обливал шампанским в честь прошедшего концерта. Она нашла в файлах фотку, где оба парня, обнаженные по пояс, улыбаются в камеру. Типичные Джонни Депп и Эштон Катчер. Никита не любила экранных шаблонов, но здесь не могла ни сравнить. У клавишника глаза подведены черным, а Макс как всегда дурачится. Вот и сейчас, переписываясь в аське, Никита приспосабливалась к разговору с каждым. >Приезжай ко мне. У меня никого. >Макс, у тебя бабушка, и она не слепая. >Бабушка не в счет, а я уже взрослый >Сомневаюсь) >Можешь сама проверить, что я уже большой мальчик. >Можно я воздержусь?))) А Диего писал длинные томные фразы: >Я сегодня весь день страдаю. Не хватает адреналина, который вырабатывается под воздействием твоего теплого дыхания. Я словно нырнул глубоко-глубоко в океан. Здесь так тихо, но нет тебя. Давай плавать вместе? >Я плохо плаваю. А ты же меня не спасешь, если я начну тонуть. >Если не спасу, то тогда я тоже утону. >Чтобы мне не было обидно?)) >Чтобы быть рядом. >Это чистой воды самоубийство. А я не очень люблю подобные штуки. Ой, шутки. >Тогда забудь. Забудь, что все могло быть хорошо, а ты просто испугалась. >Нырять в омут с головой, чтобы захлебнуться, это не страх, это логика. >А при чем здесь логика, если я говорю о другом? Если бы мы рассчитывали чувства, взвешивая их как салаты в супермаркете, к чему бы пришел весь мир?! >Я бы взвесила тебе пару капель валерьянки для нервов, чтобы ты не переживал так от моих слов. >Я бы успокоился, если бы мы пошли гулять этой ночью. Никита улыбнулась. Почти то же самое ей предлагал Макс, и разорваться она не могла. Только ведь если пойти с одним, другой уже завтра будет об этом знать. А может и сегодня. > > > >мм > > >Макс, давай завтра. Я сегодня не в духе. >Ну завтра так завтра. Созвонимся. Пока. Так. Теперь ответить Диего. Тут в комнату ворвались Х и Миша. >Гулять пойдем. Я тебе попозже напишу. И вышла из аськи. - Опять чатишься? – Миша сухо чмокнула ее в губы. – А как же личная жизнь? - Дела… - неясно отмахнулась девушка. – А вы…хм…позвонить не могли? - Тааак, - Миша повернулась к Х, манерно нахмурилась и скрестила руки, - она даже забыла, что мы хотели обсудить Лондон. Х пожала плечами. Несмотря на то, что ее это беспокоило больше всех, она и виду не подала. - Ну и что там с вариантами работы и жилья? – поинтересовалась она. - Короче, - Никита развернула к ним кресло, - Мой друг Джейсон кое-что предложил, ну и я там еще поспрашивала у пары знакомых. Одни ребята открывают галерею для молодых художников, там можно было бы выставить твои работы, Х, и мои фотографии. Перспектива, что какая-то важная шишка заметит их, невысока, но шансы есть. Я уже отправила свое портфолио в пару журналов, думаю, кто-нибудь откликнется, подождем. А насчет тебя, Миш, это сложнее. Журналистом ты не сможешь работать, пока не будешь очень хорошо знать лондонский сленг. Если только небольшие заметки писать. А вообще лучше в той же галерее работать пиарщиком, ну или что-нибудь в этом духе. - Я хорошо знаю английский, Никита. Не хуже тебя. - Миш, да я не спорю с тобой. Но представь, что англичанин приехал бы в Россию и начал писать статьи для русских журналов. Согласись, он много чего бы упустил, пока не въехал бы во все особенности языка. Тем более английский отличается от американского. И англичане, к слову, не очень любят янки. - Слушайте, давайте говорить о том, что мы можем, а не о том, кто чего не умеет. – вставила веское слово Х, и подруги кивнули. - А с жильем пока уточняю. Все-таки хотелось бы, чтобы надолго. И не попасть в какую-нибудь аферу. Кстати в Лондоне очень много мошенников. И они виртуозы. - Не знаю, я просто хочу рисовать, и все. – Х улеглась на диване, уткнувшись взглядом в потолок. - Рисовать можно и здесь. – усмехнулась Никита. – Только там мы не сможем сделать шаг назад, прибежать в родной дом и месяцами не вылезать из него. Чужой мир – чужие правила, банально, но слабакам-то там точно не место. - Ты что, считаешь, если я не так успешно продаю свое творчество, как ты, то я слабая? – глаза девушки потемнели: густой недобрый мрак. - Я так не сказала. – медленно проговаривая каждое слово, ответила подруга. – Но согласись, Х, что временами на тебя нельзя рассчитывать. Если ты думаешь, что я соглашусь жить на чужие деньги, то ты ошибаешься. Я зарабатываю, мне этого хватает. Мне вообще было бы неудобно брать деньги у мамы. Или у Стеллы. - Ну а я живу на родительские деньги, Ник, и что, на меня тоже нельзя надеяться, да? – Миша обиженно скривила рот. - Блин, да дело не в этом! Я просто хочу, чтобы вы поняли, что там мы будем заботиться о себе сами! Что никто не подойдет не пожалеет тебя, если тебе будет нечего жрать или негде жить! Вы это понимаете? Вы понимаете, что если кто-то из нас не будет работать, то он утянет всех остальных за собой? Поэтому я вам все это и говорю. Я никого не хотела обидеть или, там, оскорбить. - Оскорбить? Нет, ты меня совсем не оскорбила. – холодно и жестко проговорила Х. – Это у тебя есть счастливая семья, дом и перспективы. А у меня ничего этого нет. Здесь. И я хоть грузчиком ночным пойду на склад пахать, лишь бы было время рисовать и жить свободно. Там. - Это ты сейчас так говоришь, а потом приедешь, и начнутся разговоры: туда я не хочу, там меня не возьмут. Ты же не можешь жить нормально. - В смысле «жить нормально»?! Ты вообще о чем? Если ты не хочешь никуда ехать, так и скажи, зачем нам нервы трепать? - Ты меня вообще не слушаешь. Я хочу поехать. Но я не хочу бомжевать в Лондоне и не знать, что будет завтра. - Да пошла ты! – Х подскочила и пулей вылетела из комнаты, даже Миша не успела ее удержать. Та с упреком посмотрела на Никиту: «Ты вообще думаешь, что говоришь?» - и бросилась за подругой. - Это не я послала ее! – крикнула девушка ей вслед и закрыла лицо руками: оно пылало. Думать о предстоящей прогулке с Диего не хотелось. «Как маленькие дети, капризные, глупые, что с ними делать? Сначала она хочет в Лондон, потом решит, что ей будет свободней в Берлине или в Лос-Анжелесе. Люди, не знающие, чего им на самом деле надо, и надеющиеся, что, сбежав, от проблем здесь, их не будет там. И ведь она настолько упрямая! Как баран! Баранище! Может, я слишком резко выразилась, но как еще объяснить? Это Мише можно не беспокоиться, ее всегда выручит мама. И отчим. Все настроение испортили». Она выглянула в окно. Солнце медленно пряталось за горизонт. Никита потянулась и пошла на кухню. Серж сидел на подоконнике, лениво болтая ногами. Он ходил в школу нечасто, предпочитая учиться дома. Девушка открыла холодильник, равнодушно посмотрела на полки, взяла банан. - Я приготовил курицу с карри. И картошку. – он кивнул в сторону духового шкафа. - О, клево. Мама опять игнорит наш реальный мир? Я давно не ела ее стряпню. – она положила на тарелку крылышко и гарнир. Достала кетчуп «Heinz». - Есть же я. – мягко и просто сказал брат. Без всякого укора. - Может, тебе пойти на кулинарные курсы? Готовишь – вне конкуренции! – девушка впилась зубами в тонкую хрустящую корочку. – Шеф-повара в «мишленовских» заведениях зарабатывают много. - Почему ты думаешь, что я хочу много зарабатывать? – он не рассмеялся, а лишь улыбнулся, словно извиняя ей поспешность выводов. - Не знаю. А разве нет? Все хотят. А ты привык к хорошей жизни. - Возможно. И все-таки не суди людей поспешно. - Тебя судить не буду. – нехотя согласилась Никита. – А другие… разве они… - и запнулась. Внезапно ей стало грустно и одиноко. Она поссорилась с подругами из-за своего упрямства и скоропалительности. А что важнее – собственные принципы или близкие друзья? - Может, дело в том, что я не могу по-другому. Может, если не будет и этого, то не останется совсем ничего. – вилка застыла на полпути ко рту. – Не веришь, Серж, но через пять часов я иду гулять с парнем, разругавшись с Х и Мишей полчаса назад. И я даже не знаю, зачем. - Ты хочешь почувствовать, что ты права. Что кто-то считает тебя почти безгрешной. – этот странный мальчик снова изрек какую-то «мудрость», а ответить нечего. Она молча доела и заперлась в своей комнате. Диего позвонил с мобильника Блэка, и от этого почему-то стало неуютно. Она покинула дом, когда было уже совсем темно. Низкая и тяжелая кромка неба предвещала дождь.