Лорелея

В окрестностях Рохана вовсю цвела весна. На деревьях распускались почки, кустарники вспыхивали ярким цветом открывшихся бутонов, а зелёная травка уже пробивала пробудившуюся ото сна землю и стремилась к солнцу. Это утро было особенно прекрасным. Солнце заливало своим светом улочки небольшого городка, лежащего близь Эдораса; его лучи пробивались в окна домов рохиррим, трактиров и таверен. В одной из последних, которая называется «Гарцующая кобыла», сидела девушка. Незнакомка была одета в потрёпанный длинный чёрный плащ, под которым, видимо, скрывалась броня. Воинскую принадлежность девушки выдавал клинок, торчавший из-под плаща. Под капюшоном, надвинутым на лоб, совсем не было видно лица. Она сидела, опустив голову, и попивала свой эль из деревянной кружки. Было видно, что она не местная. Но для рохиррим чужеземные незнакомцы перестали быть невиданной редкостью, ибо последнее время всё больше и больше беженцев странствуют по людской земле, в попытках найти себе ночлег. Разгорячённый хмельным элем рабочий, в попытках произвести на даму впечатление, плюхнулся на стул подле неё и, икая, заговорил. - Доброе утро, мадама... Это… Может, познакомимся? – на последнем слове пьянчуга обнажил свои не в идеальном состоянии зубы в кривой улыбке. – Тут как раз есть одна свободная комната… Незнакомка подняла на него глаза и, скривив губы в презрительной ухмылке и нахмурив брови, ответила: - Шёл бы ты лучше, похмелился, авось полегчает. - А мне и так легко, - не унимался пьяный рабочий, - особенно когда рядом такие барышни… - У вас своих девушек не хватает? - Да какие у нас девушки! Либо женщины за сорок, либо лошади. А тут такие иностранки иногда захаживают… На этом слове он хватанул незнакомку за бедро, но тотчас же схлопотал пощёчину. - Не лезь, если жизнь дорога! – рявкнула незнакомка. - Не стерплю такого! – заорал мужчина. - Ах ты ж потаскуха, солдатом роханской армии брезгуешь? Да я таких могу как ивовый прутик сломать! Понятно? Пьянчуга вскочил и попытался схватить грубо вытесанный деревянный стул, что стоял рядом, но, видно, не рассчитал силы, и, занеся стул над головой, потерял равновесие и упал на пол, заодно сметя телом тарелки с соседнего стола. Незнакомка лишь усмехнулась и даже не думала вставать и вообще что-то предпринимать. Лишь пригубила ещё эля. К лежачему на спине мужчине подбежало несколько его друзей, не в лучшем, чем он состоянии, а несколько женщин подошли и, враждебно косясь на невозмутимую иностранку, начали причитать: - Нет, ну вы только посмотрите! Они приходят на наши земли, едят нашу еду, пользуются нашими конями… Злоупотребляют гостеприимством рохиррим, в конце концов! И такое вытворят. Среди бела дня. Гнать таких в шею надо, вот что я думаю. Ожидая, что эти слова произведут какое-то впечатление на девушку, женщины стояли и ожидали реакции. Её не последовало, и они завелись пуще прежнего: - Меня это так раздражает, так раздражает, - начала вздыхать другая, - просто невмоготу. Была б моя воля, я бы вообще запретила всяким беженцам бродить по нашей земле! Сил моих больше нет. - Ах, значит, ваших сил больше нет? – возмутительным тоном произнесла незнакомка, поднимаясь со стула. – Представляю, как вы устали, тут сидеть дома, в тепле и уюте, быть уверенным в завтрашнем дне, зная, что по дороге вы не встретите банду орков или, скажем, пещерного медведя. Зная, что ничего вас не подведёт в последний момент. Зная, что вы не получите удар в спину в любой момент. Да, я просто представляю, как же тяжело вам живётся! – на последних словах девушка в сердцах пнула жестяную тарелку, которая осталась на полу после падения пьянчуги, и она полетела вглубь зала таверны. Но эта триада не вызвала у женщин сочувствия или сожаления, наоборот, они, все до одной, побагровали до кончиков ушей и начали выплёвывать ругательства, среди которых сложно было разобрать хоть одно нормальное слово. Незнакомка закатила глаза и, бросив несколько монет на свой стол как плату за завтрак, собралась было уходить, но тут ей дорогу загородило двое плечистых мужчин. - Никуда ты отсюда не уйдёшь, - басом промолвил тот, что повыше. - Да? Это ты так думаешь, - ответила девушка и схватилась за рукоять своего клинка, который висел на поясе, но чья-то рука сзади ей помешала. Она быстро повернулась и увидела всего лишь старика в сером балахоне. - Простите меня великодушно, - поклонился он, - не решить бы этот конфликт мирным путём? - А ты ещё кто такой? Ты тоже чужеземец, - сказал один из мужчин, которые перегородили дорогу незнакомке. - Да, вы правы. Но я ваш друг, так же, как и эта девушка. Почему бы нам всем не выпить по стаканчику эля? – предложил старик. – Я угощаю! По всему залу, внимание которого на этот момент было приковано к этой сценке, пронёсся одобрительный возглас. - Я за это платить не собираюсь, - шёпотом предупредила старика незнакомка. - Я тоже, - лукаво улыбнулся тот в ответ. Девушка лишь недоумевающее посмотрела на него. - Не волнуйтесь, моя дорогая. Вам же не нужно долго оставаться на роханских землях? - Нет, – ответила чужеземка. - Отлично. Спустя десять минут старик сидел в середине зала, окружённый слушателями, и, раскуривая трубку и попивая эль, рассказывал всякие небылицы. - А что вы слышали про Эребор? - спросил он, выпуская колечко дыма. Все загомонили: - Ничего! - А что это? -Расскажи нам, расскажи! - Давай! Девушка, которая стояла рядом со стариком, пихнула его локтём в бок, когда увидела приближающегося к ним сына хозяев таверны. - Отец просит вас оплатить эль, - сказал мальчик, подойдя. - Да, да, сейчас. Скажи ему, что я принесу, - ответил старик, делая вид, что он сосредоточенно шарит в карманах. Он достал какой-то красный мешочек из рукава, встал и направился к стойке, где нетерпеливо ждал хозяин таверны, медленным шагом, пальцем маня за собой девушку. Та, приложив ладонь к рукоятке клинка (на всякий случай) последовала за ним. - Вот ваша плата, - сказал старик, развязывая мешочек и как бы случайно его роняя. – Чёрт, старый растяпа! Тут всю таверну заполнил густой синеватый дым, который исходил из мешочка, лежавшего у ног старика. Под возмущённые и недоумевающие возгласы людей из таверны, старик схватил девушку за руку, прихватил резной деревянный посох, оставленный им у двери, и выскользнул на улицу, закрыв дверь за собой. После чего запрыгнул в повозку, запряжённую одной лошадью, и незнакомка запрыгнула за ним. Хлыстнули поводья по спине лошади, заскрипели старые колёса – и повозка уже неслась по улицам роханского городка, а вдогонку ей неслись следом проклятия хозяина таверны.